Елена Кисель – Пастыри чудовищ. Книга 3 (страница 35)
— Та история, с геральдионом, была три месяца назад. Но Джиорел Линешент уже тогда обмолвился о друге из Айлора, который дал мне лестную характеристику. А Дэймок Линешент писал о могущественном покровителе, которого обрёл.
— Чудесные люди, — светло улыбается Хромец. — Передавали, к слову, горячие приветы. Навещаю их время от времени — у Джиорела замечательная деловая хватка. Сейчас, правда, он больше занят с сыном, маленьким Янистом… Но зато Дэймок делает успехи. Не сомневаюсь, что из него выйдет отличный Глава Рода — и в вир болотный все эти предрассудки насчёт происхождения. Не знаю, можно ли это назвать покровительством — просто мне нравится работать с… подобным типом людей, что ли. Возможности у меня немалые, и если я что-то могу сделать — почему нет?
В чашке тончайшего фарфора остывает чай. Манит терпким ароматом. За этой чашкой так удобно укрыться — и сделать вид, что не понимаешь. Намёков и интонаций.
— Итак, вы следите за моей группой с Луны Глубинницы как минимум.
— Чуть дольше, но предлагаю услать в вир болотный ещё и календарь. Тем более что следующий ваш вопрос будет явно не о сроках.
— Энкер и то, что случилось там на Луну Мастера… Служба Закона вдруг как-то слишком внезапно забыла о нашем существовании.
Дзынь-дзынь — это чашка встречается с блюдцем. Приветствует собрата фарфоровым смешком.
— А, не благодарите. Недолюбливаю все эти допросы, протоколы… наверное, сказывается печальный опыт — как-никак, я побывал под следствием. Если ещё учитывать — сколько бравые законники могут создать проблем своим ненужным любопытством… В общем, я решил, что надо бы вас от этого избавить. К тому же, у сыскарей и без того работы хватало: там же куда-то исчез этот, как его, юный Мастер со странными идеями.
Лукавый прищур ненавязчиво сообщает, что фанатик Петэйр исчез не просто так, а в нужном направлении.
— Значит, вы просто воспользовались моментом. Когда на территории объявились веретенщики — вы увидели в этом возможность…
— Завязать наконец знакомство с вашей группой и с вами в особенности. Очень непросто, знаете ли, сводить знакомство с кем-то из Вейгорда при Хартии Непримиримости. Здесь же Касильда разыграла карту «О нет, мой коварный супруг явно подкупил уже всех, кроме вейгордцев» и получила возможность пригласить вас — вполне оправданно, заметьте, и даже если вас попытаются обвинить в работе на вражеское государство, вы можете сообщить, что занимались разрушением моих козней против жены. Возможно, король Илай даже выдаст вам награду… впрочем, о ваших гарантиях чуть позже. Тем более, что у вас ведь есть ещё вопросы?
Гриз прикрывает глаза, плавая в синеве. В комнате слишком много синего: обивка кресел, и хризантемы в вазах, и по обоям разбегаются синие волны. Из-за этого ты словно в июльских небесах или в «Балладе о васильковой деве».
— Один вопрос. Эвальд. Зачем вам понадобился варг? Зачем… понадобилась я?
Синь плывёт и безмолвствует, а Хромец слишком хорошо сливается с местностью: у него темно-синий костюм, только волосы серебрятся, да ещё белый лис подмигивает глазками-изумрудами с трости.
— Вы наблюдали за группой и вызвали всех. Это понятно — всё-таки веретенщик. Но эти сутки… вы очень тревожились за жену — я видела своими глазами, чего вам стоило ждать. Но вы рискнули. Неужели вам настолько важно было меня испытать?
— Я был вполне уверен в вашей проницательности. Но понять, с кем ты по-настоящему имеешь дело, легче всего в сюжете.
— В сюжете?
— Выражение, конечно, не очень, но суть… — Шеннет поднимается, не прихватывая трость. Лезет за пухлые тома в книжном шкафу, достаёт слегка запылившуюся коробку. — Во что вы играли в детстве, Гризельда? В Айлоре в годы моего детства постоянно… вот.
На плоской коробке — потускневшая витиеватая надпись «Сказка о Великом Созидателе». Внутри — пухлый том, карта Кайетты, несколько листков бумаги, перья. Резные фигурки — Мечника, Стрелка, короля, Дарителя Огня. И карточки с правилами.
— В моё время в моду вошли игры, прививавшие детям аристократов литературный вкус. Эта одна из таких. «Сочини сказку о Великом Созидателе — собери Кайетту воедино!» Фигурки распределялись по жребию, и вы становились персонажем сказки. Героем или злодеем. У героев была задача соединить то, что было разделено в древние времена. Айлор и Вейгорд — в Таррахору Сияющую. Крайтос и Ничейные Земли — в Дайенх Пламяннольдистый. Тильвию, Раккант и Ирмелей — в Эллейсалин Благословенный, Дамату и Велейсу — в Ирвилию Полноводную. И всё вместе — в единый корабль. В единый Ковчег.
Он обводит пальцем государства на карте, рисуя вотчины божественных пар — Мечника и Целительницы, Дарителя Огня и Снежной Девы, Стрелка и Травницы, Глубинницы и Мастера. Древние государства, которые вместе — Кайетта, разбитый в незапамятные времена Ковчег.
— А злодеи должны были им мешать, в рамках заданных правил. Всё это требовалось излагать высоким литературным языком — какой-нибудь слуга записывал. Мы часто играли с сестрой — к слову, у неё отлично получалось завоёвывать Вейгорд. Найра мечтала, что однажды по-настоящему его завоюет — с клинком в руках, во главе армии.
На лице Эвальда Шеннетского — печальная нежность, чуть снисходительная, словно говорит о ребёнке. В пальцах медленно поворачивается изящная костяная фигурка — мечник, только слишком тонкий, изящный… юноша, наверное.
— А мне вот вечно приходилось быть Тёмным Властелином — другие-то роли быстро расхватывали. Братья и соседские ребятишки смеялись, знаете ли…
— И неужели вы проигрывали?
— Злодей должен быть повержен, — Шеннет жмёт плечами. — А если он не будет повержен — тебя же потом отлупят как следует. Когда ты в сказке и в окружении храбрых героев… вариантов концовки не так много, а? Я быстро усвоил, к чему идёт, и принялся развлекаться на свой лад.
Хромец бережно ставит фигурку Мечника на карту Кайетты.
— Да… одна фраза, маленькая фраза — и храбрые рыцари уже сражаются друг с другом. И со временем становится так просто предсказывать повороты истории для каждого персонажа. Нигде человек так не раскрывается, как в творчестве, особенно когда пытается спрятать свою физиономию под сияющим забралом. А когда начинается настоящий сюжет — становится отлично видно — кто жаден, кто упрям, кто непостоянен… кого можно взять в союзники.
Едва заметный нажим на последнем слове — и непринуждённый шелест страниц. Какие победы над Тёмным Властелином записаны в пухлом томе? И собрал ли кто-нибудь в своей сказке полный Ковчег?
— В союзники?
— Вас это удивляет, наверное. Как там меня изображают в слухах — армия наёмников, куча продажных людишек на службе, да ещё те, которые дрожат под моей ужасной хромой пятою, — Шеннет укоризненно смотрит на правую ногу. — Будь я идиотом или законченным циником — я бы так и поступал. И моя история оказалась бы на редкость короткой. Понимаете, трусы, лжецы и продажные людишки — крайне полезные существа, когда их используешь. Но работать с ними по-настоящему решительно невозможно — сбегут, предадут или будут перекуплены, или всё вместе. Вы знаете историю Даггерна Шутника? Вот он делал ставку на такие кадры. Льщу себе надеждой, что я-то уж немного поумнее этого покойного монарха, а потому я предпочитаю людей верных. Нет, не лично мне, а… своим принципам, если хотите. Если человек не умеет предавать, если по-настоящему служит какой-то идее…
— Тогда он может от вас отвернуться. Если вдруг увидит, что вы слишком жестоки, к примеру.
Гриз изо всех сил старается, чтобы её голос не зазвучал мелодией горевестников — из погибающего поместья Нокторнов.
— Оправданные риски, я считаю, — Шеннет подкупающе улыбается. — К тому же даже в этом случае такой человек не станет втихомолку перебегать на сторону противника. И если уж плюнет в твою физиономию — сделает это честно, от всей души. Я ценю эту породу людей — если позволите так обозначить.
Гриз кивает, показывая, что услышала. И неявно высказанный комплимент («Вы из той породы, которую я так ценю»). И приглашение в союзники. И то, что как-то потерялось за жизнерадостной болтовнёй первого министра Айлора.
— Это еще не ответ на вопрос — зачем вам варг?
Пустое, конечно. Ясно, что Шеннет приготовил по три ответа на каждый ее вопрос. Ложь, ложь поменьше, псевдоискренность. Вот бы хотя бы знать, что он ей выдаст.
— Гризельда. Гриз. Вы ведь, наверное, слышали о том, что я самый могущественный человек в Кайетте? О том, что я решаю судьбы ее мира, нависая зловещей тенью над тронами королей?
— …а стук вашей трости приходит в кошмарах к другим министрам. Я слышала, Эвальд. К чему был вопрос?
— Ну так вот, я — не самый. Наверное, это очевидно не для всех, — Шеннет беспечно жмёт плечами, задвигая коробку с игрой на место. Однако больше не улыбается. — Но понимаете… чем выше взбираешься, тем сильнее осознаешь свою ничтожность. Тем ближе оказываешься к силам, с которым не можешь совладать. И тем яснее видишь, насколько иногда бесполезна и беспомощна наша возня. То, что мы считаем великими интригами. Дворцовыми переворотами, войнами. Какой смысл писать любые истории — к примеру, хоть и о Великом Созидателе… К чему собирать корабль, который в ближайшем же будущем ждет крушение?