Елена Кисель – Пастыри чудовищ. Книга 3 (страница 28)
Паренёк сглотнул. Покачал головой, недоверчиво осмотрел меня.
— Что? Ты ждал кого-то в форменной ливрее и с гербом на груди?
Те парниши назвались посланниками Хромца? Отлично — в эту игру можно и с другой стороны поиграть.
— А эти… которые приходили тогда к отцу. Они были не как вы?
— Соображаешь, парень. Думаю, только прикидывались, а вот с какими целями… тут помочь можешь разве что ты. Я гляжу, ты подкован. Собираешься влиться в наши ряды со временем?
Ух ты ж, у паренька аж лицо озарилось, до последней веснушки. Надо же, выбрал себе в кумиры Хромого Министра и собирается поступить к нему на службу. Остро хочется побрюзжать про нравы молодого поколения.
— Так что давай, соображай. Они угрожали твоему отцу, так? Но при этом оставили его в живых. И постоянно говорили при этом — от кого они, а сами… как полагаешь, были похожи на служащих моего патрона?
— Нет! — восторг решительно преобразил лицо парнишки. — Я сразу это говорил отцу, а он боялся и не слушал. Я знал, что они не от него — не мог он нанять таких тупиц!
«Он» — с большой буквы и с придыханием.
— Дело говоришь. Тупиц мы в рядах не держим. Теперь давай поподробнее — насколько тупицы? Ты же подслушивал, так?
— Только когда они уже пошли на склад, — приуныл паренёк. — В доме я не слышал, вёл разведку во дворе.
Шпионил за обслуживающим персоналом, стало быть. Милые игры Следопытов…
— А дальше учуял, что с этими визитёрами неладно, решил посмотреть?
Паренёк учуял родственную шпионскую душу и кивал.
— Походка отца. Он странно шёл, как будто он их боялся. И зачем им вообще было туда, на склад, где уже скоро отгрузка?
— Точно, подозрительно. А они тебя не заметили?
Фырканье, обиженно оттопыренные губы. Парень, небось, все местные лазейки знает. А ещё нехило запоминает приметы, вон, описывает: чернявый, средний рост, нос крючком, глаза близко посажены; один пополнее, с залысинами, нёс чемоданчик, покашливал; ещё самый высокий, со скошенным подбородком, у этого будто пальцы обожжены были чем-то.
— А последний был тонкий такой, худой совсем, в капюшоне, лица не видно. Он почти не разговаривал, а когда говорил, то шепелявил как-то странно. Очень подозрительно. Это точно были вейгордцы.
И с истовой ненавистью к извечным врагам в глазёнках.
— Вот это уже интересно. А с чего ты это взял?
— Ну, они грубые такие были. Ругались там на складе, — паренёк повторил пару слов — и впрямь, ядрёная южная ругань. — И акцент у них был странный, особенно у этого, в капюшоне. Ещё один сказал, что до костей тут продрог.
— Таа-а-ак, что ещё говорили?
Ах ты ж мурену мне в печень — до чего невовремя у парня гаснут огоньки в глазах.
— Что угодно пригодится может, — приободрил я мелкого шпиона. — Каждая деталь, сколько вспомнишь.
Малец кивнул. Поерошил русые волосики и сдвинул бровки.
— «Ящик давай! Вон тот!», — почти басом, с передачей голоса. Талантливое дитя.
— А этот, в капюшоне… сильно шепелявил. Я не понял, что он сказал, но что-то про колбу… вроде как «давайте колбу» или «охлаждайте колбу».
Всё-таки удобрение в том ящике было слишком уж влажным. Я уже прикинул, что тварь могли подкинуть в замороженном состоянии — чтобы раньше времени не смылась. Значит, что-то вроде ледяных колб, сейчас зима, удобрение нагревается не так сильно, чтобы сразу растопить… А в помещении вот всё растаяло, ящерка очухалась, прогрызла себе выход…
— Свинки и трюфеля? Они точно это сказали?
Паренёк взирал на меня озадаченно.
— Ну… да. Они там смеялись. «Самые дорогие трюфеля в подарочек от мужа», что-то в этом роде.
— Самые дорогие, значит, — пробормотал я. — Лично тебе характеристику напишу. Перед патроном-то.
Озадаченность перемешалась с благоговением — правда, вопроса на физиономии у младшего Дэриша всё ещё оставалось больше. Я отмахнулся.
— Иногда что угодно может помочь… а что-нибудь ещё было?
— Нет. То есть, да. Они ещё ругались, сколько нужно ящиков.
Внутри ожила крыса. Зашлась в тошном, жалобном визге.
— ?
— Сколько ящиков, — повторил пацан. — Один говорил — давайте лучше два или три, может, так надёжнее. Вдруг какой-то пропустят. А остальные говорили… что тогда раньше растает, и вообще, обсуждали это уже, что-то не так тогда получалось. Там было что-то научное про какую-то оболочку и влияние, я не понял. Ещё было… сейчас… что-то про кладку, которая сначала.
Я тоже не слишком-то понял, зато смутно уловил, что ящерок запаковывали не просто в лёд, а в лёд из особого раствора — видно, чтобы не померли или в спячку не ушли. Ящерок. От этого слова по серой шкурке шустро бегают кусачие блохи страха.
— А ты не слышал… может, они говорили… сколько там было этих колб? Нет?
Парень огорченно качнул головой, тут же прикусил палец и нахмурился.
— Там один сказал… там было… Он сказал «Четвёртая. Давайте предпоследнюю теперь». Это… получается, их там было шесть, да?
— Да, — тихо ответил я и расслабил воротничок. — Получается, их было шесть.
Глава 6
МЕЛОНИ ДРАККАНТ
Когда получаешь Дар Следопыта — в первый же год учишься ненавидеть всё пахучее, громкое, слишком яркое.
Папаша шутил, что в таком случае я должна шарахаться от животных. Но возле зверей Дар не сбоил ни разу. Зато стоило только к мамаше на приём заявиться куче светских передушенных дам с букетами…
Ненавижу цветы, словом.
Цветочный Дворец выглядит как место, которое Властелин Пустошей мог бы придумать лично для меня. Оранжереи кажутся бесконечными. Окружают весь замок. Инженерное и артемагическое чудо, ну. Только вот мой Дар можно перед входом в мусорку выкинуть.
Наматываю третий круг — мимо кремовых роз. Дальше будут белые розы. Перед этим были розовые, жёлтые, бордовые, умеренно-красные и вир знает, каких там ещё оттенков. На пышных кустах, на низких кустах, на подстриженных кустах, за скамейками, вдоль дорожек и в причудливых фигурах. В каждой может сидеть по веретенщику.
Я уже глянула сарай для удобрений, где Пухлик каким-то чудом откопал следы. Натоптано как минимум на три штуки. Запах потерялся из-за удобрений, разобрать можно мало что. Такое ощущение, что эти твари почти не пахнут — может, их такими вывели?
Топаю мимо беседок. Искусственных гротов и фонтанчиков со статуями. В посеребрённых клетках — певчие тенны. Начинают свирельничать. Наверняка придётся и ночью тут крутиться. Хорошо ещё, «Глаз стража» всегда с собой.
Цветочные ароматы глушат нюх, слух забивается птичьим пением и журчанием воды. Работаю «на глазах» и «кожей». Смотрю сверху вниз, по трём секторам: верхний — купол-стены-макушки кустов, откуда может прыгнуть. Средний — ветки-цветы-клетки-гроты-статуи. Нижний — скамейки, дорожки, клумбы, корни, норы.
Что буду делать, если наткнусь?
Атархэ не брать, заклюй их грифон! Был бы у меня Резун — было б на одну тварь меньше. Веретенщики шустрые, взять простым метательным ножом — глупость.
Местный Мастер всучил амулет холода. Резную снежинку на подвеске с мутно-голубым камушком в центре. Простейший артефакт по типу "сожми-да-вдарь", что с быстродействием, запиткой и радиусом поражения — непонятно.
Убить — тут даже без вопросов. Веретенщики — не животные. Ни один зверь не будет убивать всех подряд, по сотне в сутки. Только пакостные твари, которых вывели самые опасные хищники — люди.
Отпиваю «Глаз стража». Глаза устали и побаливают, Печать ещё не горит, но начинает чесаться. Интересно, что там у других. Может, Его Светлость раскопал, кто там вздыхает по Касильде Виверрент. Или Грызи сумела что-то найти. И куда вообще забилась Шипелка? Мы обе на патруле, а её не видно и не слышно. Хотя в этих оранжереях может племя даарду поселиться и пару лет незамеченным прожить.
— Ч-ч-ч-чудо, тоже…
Под пышным рододендроном отпечатались крошечные лапки. А вот и горошины помёта. Тоже почти без запаха. Нырнул в куст, ушёл по ветвям. Лезу шерстить куст на всякий случай.
Морковка бы сказал — самоубийство. Что, интересно, скажет, если веретенщик меня таки цапнет? «Оу, как я скорблю, я любил её как сестру, а ещё я втюрился в Гриз». Или, может, на первый час и братские чувства сойдут?
В кусте никого, продолжаю путь. На каждом секторе — патрули из работников оранжерей. Я же сюда их и поставила. Кивают, отчитываются: нет, пока ничего.
Выстудить бы эти оранжереи совсем, но на улице — едва первая ступень мороза, веретенщики разве что в спячку свалятся. И как их тогда искать?