Елена Кисель – Пастыри чудовищ. Книга 3 (страница 21)
— Уговорили, — у неё всё-таки очень тёплая усмешка. — Сведения обо всех поклонниках Касильды можете придержать до того момента, как нароете что-нибудь весомое. Но насчёт этой размолвки с королевой всё-таки расскажите, это интересно.
— Это тоже было в газетах, — бесцеремонная Айлорская пресса, острее и лживее только пресса Вейгорда. — Королева Арианта якобы слишком часто начала появляться в обществе молодого Мечника, Хорота Эвклингского, его ещё называют Эвклингом Разящим…
— Это не он соперничал с кузеном короля Илая на аканторских состязаниях?
Я был на Турнире Разящего Клинка до того, как оказаться в общине Алчнодола. С трибун видел сражение фаворитов. Их было трое, лучших Мечников Кайетты: мрачный Дерк Горбун и грузный насмешник Мейро Багряномечный. И красавец Хорот, звонкий и ясный как сталь. Улыбающийся мечной плясун, легко скользящий под ударами, и явный победитель — если не на арене, то уж точно в глазах всех дам.
С Дерком Горбуном он сражался так, будто от этого зависит итог в войне Айлора и Вейгорда. И так огорчился от поражения, что проиграл ещё и Мейро потом.
— Эвклинг Разящий — отличный мастер меча, любезный кавалер, выдающийся охотник, — спохватываюсь, что последнее в глазах Арделл — едва ли комплимент. — И, как я понимаю, это всё, что его интересует: в каких-либо интригах он замечен не был, даже не состоял при дворе у Даггерна — был у себя в поместье. Но зато одним из первых присягнул королеве Арианте и с тех пор начал бывать при дворе куда как чаще. Если же вы о том, может ли он оказаться «лучшим из людей»… У него репутация щедрого благотворителя, мецената… И с Касильдой господин Хорот тоже был знаком, и эта размолвка между королевой и…
— Вы, значит, полагаете, что королева приревновала Касильду к своему фавориту? Или наоборот — Касильда приревновала королеву? И из-за этого Арианта отказалась расторгать брак своей наставницы с Шеннетом?
Учись, Рыцарь Морковка. Наверное, тебе нужно учиться разить вот так. Наотмашь, с точностью и беспощадностью хорошего Мечника.
— Могло быть и такое, верно ведь? В любом случае, я полагаю, что Эвальд Шеннетский тут тоже замешан. Как замешан во всём, что происходит в Айлоре, да и не только в Айлоре. Гриз, — я стараюсь, чтобы это не прозвучало слишком уж интимно, а оно звучит, звучит и заливает щёки проклятым алым. — Это очень опасный человек. И если его цель — как можно скорее овдоветь, то…
Она не слушает. Сидит, вглядываясь в огонь, словно ищет в нём какие-то знаки — сама похожая то ли на тайный знак, то ли на дивное видение в этих отсветах. И я позволяю себе — немыслимое. В отравленном замке с заснувшей хозяйкой, перед своим боем со сплетнями и слухами — позволяю себе тишину. Просто несколько мгновений покоя, в которые я пытаюсь навеки сохранить её образ: голова немного склонена в задумчивости, губа прикушена, вернулась морщинка между глаз. А из каштановых волос норовят уползти сразу две шпильки — наверное, чтобы волосы подхватили игру пламени…
Она кажется такой хрупкой в это мгновение, хрупкой, сомневающейся, уставшей — хочется протянуть руку, коснуться её, сказать какую-нибудь глупость про «всё непременно будет хорошо»…
В миг, когда я решаюсь, Гризельда Арделл поднимает подбородок, и под ресницами у неё взвивается колдовское зелёное пламя.
— Олсен, — говорит она.
Тороплюсь сделать вид, что просто хотел взъерошить волосы.
— Вдова Олсен, — поясняет невыносимая и вскакивает на ноги. — У вас же, вроде, возникло взаимопонимание с благотворительницами? Потрясите и их тоже — вдруг кто-то что-то слышал насчёт Касильды Виверрент и этого всего…
Жест её, по всей видимости, обозначает безобразие, которое творится при Айлорском дворе.
— Про этого Эвклинга-Хоррота тоже постарайтесь узнать. Начнут спрашивать, зачем это вам — напускайте тумана и закатывайте глаза — мол, не можете рассказать, но это так важно, так важно… Гроски как-то сказал — с этими дамами работает. Хорошо бы за сутки получить какие-нибудь результаты. А ещё лучше…
А ещё лучше раньше, киваю я. Нужно быть острым и стремительным, словно Дерк Горбун со своим клинком на арене. Я ведь слышал слова Аманды, когда она только осматривала Касильду Виверрент в покоях, куда её отнесли.
«Скорей ищи лучшего из людей, сладенькая, — вот, что она сказала. — Яд будет набирать силу. Первые сутки — самые лёгкие. Хватит симпатии или влюблённости. Хватит безответной любви. Но дальше она будет всё глубже будет уходить в чёрный сон — и нужно будет чувство всё сильнее, чтобы вывести её обратно».
Арделл уже у двери и улыбается мне на прощание. Кутаясь в тени, как в шаль.
— Спасибо за помощь, Янист. Работайте. И… смотрите по сторонам, хорошо?
Как будто я могу смотреть по сторонам, когда она — здесь.
Но её уже нет в комнате — только растворённое в воздухе тепло улыбки да запах осенних листьев — запах её волос.
Я гляжу на дверь и ощущаю себя Мечником, которого его Дама благословила перед аканторским турниром.
Глава 4
ГРИЗЕЛЬДА АРДЕЛЛ
Всё сделано, и от тебя ничего не зависит.
Она идёт по коридорам в цветах и каменных кружевах. Минует залы, наводнённые вазами и картинами, инкрустированными столиками и котами.
За прекрасной, безупречной, изящной оболочкой — крепость. Как внутри женщины, которая любит лучшего из людей.
Движения слуг — отточены, нацеленны, в них нет страха. Командиры отделений (старшая над горничными, старший по кухне, старший над садом) докладывают обстановку. Ведётся эвакуация всех, у кого нет сердечных наклонностей. Семейные пары опрошены на предмет измен и верности чувств. Некоторые отказываются признаваться — можно ли применить зелья истины? Помощь не нужна, наш травник всё приготовит.
Её отыскивают, где бы она ни была. Почтительно склоняют голову. Все уже в курсе обстановки. Все всё понимают. Да, конечно, неразглашение. Да, госпожа просто занемогла, расстроена после ссоры с мужем. Да, если вызовут через Водную Чашу — сказать, что отлучилась, совершает прогулку в оранжереях, не может принять из-за головной боли…
— А госпожа… поправится? — заглядывает в глаза молоденькая горничная, и словно трескается слой штукатурки на стене, — Гриз видит тревогу и привязанность, опаску, желание помочь.
С «лучшим из людей» слуги помочь не могут: все под клятвами служения. И даже вряд ли что-то знают. Да, госпожа, бывает, ссорится с мужем, если тот приезжает. Нет, её не навещают мужчины (Гриз, задавая этот вопрос снова и снова, чувствует себя посягнувшей на честь Касильды Виверрент). Да, она часто посещает балы и приёмы. Да, её приглашают на танцы…
Гриз пытается сменить тактику. Выспросить— кто из придворных был сколько-нибудь близок к Касильде Виверрент. Предельно общие вопросы — на них не должна распространяться клятва служения.
Ответы погребают под лавиной имён. Касильду Виверрен ценят в обществе. За благотворительность, за разумные советы и добрый нрав, за противостояние своему мужу. За то, что она подарила Айлору новую королеву.
Пару раз звучит имя Хорота Эвклингского. И один раз — нечто интересное.
— Ещё, наверное, Йеллт Нокторн, — вспоминает одна из служанок, которые сопровождают госпожу в поездках на светские приёмы. — Бедолажка, спаси его Тарра Премилосердная — как же он придумал, на дуэль…
Тут она ойкает и замолкает, испуганно тараща глаза, и Гриз понимает, что дальше — уже граница клятвы. Гроски говорил что-то о Нокторне, нужно бы спросить у него или у Олкеста, тот просто кладезь информации…
Гриз ловит себя на крамольной мысли — и старается казнить мысль, вышвырнуть за ворота крепости, нет, лучше со стены сбросить (можно ли варгам убивать мысли?), и сердится на себя, повторяя — тысяча, тысяча дел…
Утешительная ложь. Командиру незачем проверять посты в этой крепости. Мастер докладывает, что он и два его ученика занимаются поисковыми артефактами. «Попытаемся использовать следы этой отравы в крови жертв, но следы очень слабые, неизвестно, получится ли у нас». Над артефактами холода тоже работают — и можно будет быстро закупить партию, раздать слугам, если вдруг кто-нибудь увидит веретенщика. Распорядитель поместья дал добро, считает ли госпожа Арделл такое решение целесообразным? Госпожа Арделл кивает, подкидывает ещё вопрос: как насчёт манков или отпугивателей для ложных василисков? Мастер учтиво кланяется: да-да, весьма ценная идея, непременно, сейчас же…
Мел и Хаата работают по территории, Янист перебирает сплетни, Нэйш где-то втирается в доверие к служанкам, Лайл пытается выяснить — откуда взялись веретенщики… Аманда и Уна — у постели Касильды Виверрент, одна пытается снять отравление, другая слушает сны… куда впишешь себя, Гриз Арделл?
Если уж ты нынче командир в этой крепости — тебе принимать нелёгкие решения. Слать гонцов и выступать на переговорах — только вот с кем?
Человек с неприметным лицом. Час будешь смотреть — не вспомнишь. Олицетворение Печати Воздуха на своей ладони — потому что словно возникает из ниоткуда прямо на пути у Гриз, в коридоре.
— Госпожа Арделл, — почтительный наклон головы, — с вами хотят побеседовать. Прошу — здесь недалеко.
Недалеко — деревянная дверь, ведущая в теплый полумрак гостиной. Проводник делает приглашающий жест — и после первого же шага Гриз окутывает искристая темнота. Звездная ночь глядит в окна. Лунные отблески скользят по пушистому ковру — как по морским волнам. Слабым сиянием откликается бархат кресел, а в камине подпрыгивает, изнывает от ласки пламя. Бросает отблески на кресло, повернутое к камину.