Звякнуло, разбиваясь, стекло. Панически всхлипнуло кресло.
— Вы считаете, что и мои люди вовлечены в это?! Но что же тогда… зачем?! Это же… получается, целая шайка? С… с артефактами, вы говорите? И с алапардами? И… Девятеро, Девятеро, вы знаете о сбоях в ближайшем вире? Мне доложили вот совсем недавно. Вы же не думаете, что и это они могли…
— Это лишь доказывает, что на стороне злоумышленников — серьезная мощь, — Тербенно в далеком доме мэра, мерил длинными шагами мягкий ковер. — Они явно опасаются прибытия подмоги из Акантора или Вейгорд-тена — а значит, что бы они ни затеяли, это может быть очень серьёзно. И случится, думаю, еще до наступления ночи — иначе подкрепление может явиться другими путями.
— Ох… ох… но что мне делать? Я уже стар, право, а этот город и без того так ужасен… и вокруг меня — сплошь враги, мои и королевы. Воры, старающиеся очернить моё имя… ведь это может быть направлено против меня? Да? Они могут сотворить какой-то скандал, прикрываясь именем Ребенка из Энкера! О, Девятеро, за что мне это… и кому доверять?
— Можете положиться на меня, — выдал Тербенно с необыкновенной дозой самолюбования. — Однако мне необходима свобода действий.
— Всё… всё, что угодно… я напишу расписку… или лучше указ? Да, о том, что вы можете отдавать какие угодно приказы — страже, и сыщикам… вы ведь хотите посмотреть на вир, верно?
— Посмотреть на вир, — зашелестели страницы блокнота, — опросить актеров из местных театров. Местных сыщиков тоже опросить. Далее — вы говорили о книге регистрации. И еще — свидетели всех этих… явлений якобы энкерского Чуда.
Тербенно ещё какое-то время сыпал распоряжениями под нескончаемое дрожащее «что угодно, что угодно». Распоряжения укладывались в «Мне нужно допросить примерно две трети жителей этого города, и ещё всё нужно сделать тихо».
— Чтобы не насторожить заговорщиков! — бодро выдал законник в финале. — Понимаете? Мы должны делать вид, что ничего не случилось!
— Да, да, разумеется, дорогой… ох, простите. Я, возможно, не всё понял, но… разве не вы сообщили в Службу Акантора и в королевский дворец о том, что вы, э, направляетесь сюда?
— Что?!
— И в прессу. Меня как раз вызвали из Акантора и Вейгорд-тена перед вашим приходом. А мой секретарь получил несколько вызовов от знатных горожан и прессы. Говоря честно, сперва я даже поверил, что вы идёте меня арестовывать, даже как-то стало не по себе… вот ведь какая штука…
Он конфузливо хихикал, шумно прихлебывал из стакана — а законник тем временем стоял столбом и багровел (в моем воображении). Он даже обронил тихое, шипящее проклятие — без сомнения, адресованное нам с Арделл.
— …да, но потом слуги доложили мне цель вашего визита — и я понял, что вы, так сказать, драгоценная рука поддержки в трудные времена. А всё это — происки заговорщиков. Кхм. Но если это заговоршики — получается, что они уже в курсе, что вы в городе? Это разве не помешает секретности?
— Да, — сквозь зубы процедил Крысолов. — То есть, нет… Вернее, нужно досконально выяснить — кто стоит за организацией всего этого.
Судя по его голосу — варгине и мне лучше не появляться бы на улицах. В ближайшие тридцать лет. И жаль, что я всё-таки не узнал — как Лайл Гроски сбежал с Рифов, потому что его историям насчёт «а потом мы заклинили заграждения рычагами, слепленными из хлебных корок и застывшей баланды» верить не приходится.
— Но-но-но… постойте, вы предполагаете, что это — какие-то другие заговорщики? Но тогда они оказали невольную услугу тем — предупредив их о нашем с вами союзе! До сих пор те предполагали, что вы один — теперь же, узнав, что я окажу вам помощь… Разве они не могут попытаться, скажем, сбежать?
— Не беспокойтесь: в Корпусе Акантора отлично учат справляться с подобными ситуациями.
— Не сомневаюсь, не сомневаюсь. Аканторский Корпус… да, — Сирлен Тоу как-то странно заёрзал. — Не сочтите за любопытство — вы сказали, что дважды были атакованы. Как же вам удалось в одиночку отразить эти атаки? Я подумал — возможно, напарники…
— Тренированный Дар и малость подготовки. Повторяю: не беспокойтесь. Утром я представлю вам готовый план. А пока что мне хотелось бы взглянуть на вашу регистрационную книгу.
В кабинете поднялась суета. Сперва мэр трезвонил в колокольчик, потом влетел перепуганный секретарь, вбежали еще какие-то слуги, начали докладывать, что возле дома собирается толпа и что там «Даже репортеры!» Мэр стонал, приподнимался и бухался в кресло, Тербенно извел весь голос на распоряжения и уверения, что «Всё будет под контролем», слуги и секретарь получали от Сирлена Тоу уверение за уверением, что «Теперь всё в руках этого молодого человека, он наш спаситель, да-да, выполняйте его любые распоряжения». В конце концов Тербенно откланялся и убыл — исполненный собственной важности и печатающий шаг, будто на параде.
Шаги законника словно бы отдалялись, размывались. Да и голос словно растворялся вдали. А вот стоны и сопение мэра звучали всё так же ясно.
— Это она шмыгнула за шкафчик, а может, за шторку залетела, — нежно пояснил голос Джемайи. — Щебетунья моя… умница, поняла, что здесь интересного больше! У них, знаете, чуйка на хорошие новости — сам не знаю, как вышло, такое-то в них вложить…
— Отличнейший вы актёр, господин Тоу.
Я открыл глаза. Голос, который раздался из клюва медной птахи, был чересчур звонким и чистым. Сперва показалось — говорит девушка, и только там, за насмешкой отдались более низкие, мужские нотки… юноша? Подросток?!
— Если бы ещё ваши бездари из театров играли как вы — мы бы, может быть, и не попали в такое положение. Впрочем, ваши сыщики и наёмники не лучше: проворонить этого законника и его приятелей!
— Вы, кажется, тоже проворонили — и законника, и приятелей. Прошлой ночью.
Теперь голос Сирлена Тоу не подходил к его растерянной физиономии в газетном портрете ещё больше. Брюзгливый, холодный и сочащийся сарказмом, — он явно не принадлежал старику. Ещё меньше — растерянному, испуганному старику.
— Полагаете, он сможет помешать?
— Законник? Пф! Пока ваши слуги удерживали его у двери, я кое-что проверил по вашим каналам. Законник с Даром Музыки в Корпусе только один. Крысолов — так его прозвали. Мило, правда? Пятый ранг, мелкая сошка. Дар Музыки ниже среднего уровня. Упорства ему не занимать, а так… судя по всему — круглый идиот.
Я невольно проникся почтением к источникам неизвестного мага.
— Да ещё и вы его так отменно обработали, что он для вас, того и гляди, спляшет — вы же это насчёт ворот подводили, о побеге? Неплохо сделано.
— Благодарю, господин Пэтейр. Но если не этот круглый идиот — что же вас тогда беспокоит?
— Пташки на улицах, — из клюва щебетуньи зажурчал звонкий смех. — Уж слишком послушные кое-чьей воле алапарды — они даже после перехвата моим «Хозяином» артачились. И так… знаете… огненные знаки в небесах.
Скрипнуло кресло. Мэр подвинулся к столу и теперь барабанил пальцами по столешнице — выстукивая мотив баллады о «Синейре Весёлой, Эменейрихе-короле и их детях».
— Вы опасаетесь срыва операции?
— Если бы я опасался срыва операции, господин Тоу, — я бы отказался от операции. Успокойтесь. Вы получите свой спектакль и своё Чудо в лучшем виде. В город хлынут толпы паломников, а газеты протрубят об Энкере не на год и не на два. Не говоря уж о триумфе, который ждёт известную нам организацию.
— Я уже слышал это, господин Петэйр — и я не забываю о нашем соглашении. Но последние события…
— Я разве дал вам возможность сомневаться в моём мастерстве?
В звонком голосе прорезались холодные ноты — словно сквозь чистую родниковую струю пробились скалы. Без труда представилось, как передёрнул плечами мэр.
— Не горячитесь, юноша. Я видел ваш блокировщик вира и ваш… «Хозяин», так вы называете свой артефакт? И другие ваши творения. Но я, как-никак, политик, и мой долг — просчитать всё. Поверьте, моим покровителям не хотелось бы, чтобы сорвалось из-за мелочей. Вы говорили, что вас не устраивают актёры.
— Говорил и повторяю. Для черни и эпизодических появлений — возможно, и сойдет. Но для финального акта… может, только на роль противников. Но никак не на Основную Роль — кто знает, с чем предстоит столкнуться и как играть? Сами же понимаете, какая толпа соберется на площади. Нам важно не допустить ни малейшей фальши. А те, кого вы находите, в подметки не годятся вам по актерским качествам. Задают слишком много вопросов, требуют слишком много денег. И… быстро заканчиваются.
Дохнуло холодом — словно из птичьего металлического клюва доносилось дуновение Ледяной Девы. Нет, это просто мурашки по рукам и шее — словно дотронулся до чего-то мерзкого, скользкого, вроде прогнившей рыбы, а утереться не можешь.
— В городе выбор невелик. Приглашать из другой местности — риск. Но если вас не устраивают все варианты — я не представляю, что вы предлагаете.
— Пожалуй, я возьмусь сам.
Из клюва щебетуньи не донеслось ни смешка, ни шороха, но я невольно представил, как мэр откидывается в кресле, недоверчиво улыбаясь:
— Вы — в роли Чуда Энкера? Помилуйте! Ладно — фигура, волосы… но возраст!
— Изменение внешности — пустяк.
— Не слышал о подобных артефактах от знакомых мне Мастеров.
В этот раз мальчик смеялся долго. Заливисто, совсем по-детски и как-то радостно, будто ждал, пока ему скажут о других Мастерах.
