Елена Кисель – Пастыри чудовищ. Книга 2 (страница 70)
— …так-то на такое не подписывался. Помостная гниль — одно дело. А вязаться с Корпусом… если вонь поднимется — что, не на нас спихнут? Куча зелий… Следопыты…
Отдалённые звуки спора. Тот, что повыше, сомневается, главный что-то втолковывает ему, и дождь доносит лишь громкое: «Всё схвачено!»
Людей становится всё меньше: мы выходим с окраины города на приличные улицы… если в Энкере они вовсе есть. Впереди вырастает храм Хоррота-Мечника — видно по острому шпилю, напоминающему лезвие клинка.
— Обсушимся, пожрем, — доносит до меня Дар на прощание. — Новости узнаем.
— Ага, вдруг он таки подох. Меньше работы.
Двое неторопливо поднимаются на крыльцо здания возле самого храма.
Неприметное, серое здание с известной всей в Кайетте вывеской.
Длань и глаз. Местный сыщицкий корпус.
* * *
Обратно к квартире я почти бегу. Нужно вызвать Арделл… стучит в висках. Вызвать хоть кого-нибудь. Единый, во что мы вообще впутались?!
Соглядатаи и преследователи мерещатся за каждым углом. Дождь почти не охлаждает пылающие от быстрой ходьбы щёки. Кружу среди серых, однообразных переулков, домов с обшарпанными фасадами, одинаковых лавок и мусорных куч — и каким-то чудом сперва набредаю на булочную, возле которой оставил корзину. Булочник изнутри машет рукой: эй, эй!
— Корзинку вот вашу занёс, — ухмыляется пьяновато, — лепёшки вон раскисли все… Куда это вы так рванули, а? Приперло, что ль?
Деревянно киваю, сую ему в руку монету — и получаю еще лепёшек, и предложение обсушиться, выпить рома и побеседовать. Отказываюсь, но всё равно — от тепла булочной, и от сердечного хозяина, и он аромата свежего хлеба становится полегче.
На пути в квартиру вспоминаю даже, что у меня есть водный амулет. Достаю из сумки, подставляю под воду — и перестаю мокнуть. Город вокруг закутывается в пушистое покрывало мороси, а я откидываю капюшон — и пытаюсь выстроить факты, будто записать их во внутренней тетради.
Местные сыщики с ночи ищут Тербенно. Они знали, что законник попал под удар артефакта. Вот только ищут его не с добрыми намерениями. Значит, наверняка в сговоре с теми, кто подстроил этот спектакль.
Арделл подозревала о чем-то таком? Наверняка — ведь не зря же не попыталась доставить Тербенно в больницу, а потащила сразу на квартиру. Меняла маршруты и транспорт, петляла по улицам ночью… я еще и возмущался, все ангелы Единого!
Приношу на квартиру пропитанные дождём продукты и тревогу: они искали законника в этом районе… неужели кто-то выследил? Или они просто ищут повсюду?
Тербенно в себя пока не пришёл, но уже и непохож на окоченевший труп: ворочается и постанывает временами. Хозяйка у себя в комнате, благодарение Единому. Воцаряюсь на кухне и пытаюсь повторить четвёртый подвиг Дьоррота, сына Хоррота Мечника — только тот сражался с чудовищной многоглавой гидрой, я же — с тревожными мыслями. И ещё немного — с загаженными сковородками.
Кто достаточно влиятелен, чтобы отправить на поиски законника местных сыщиков? Откуда они знали, что у Крысолова — Печать Музыканта? Где же Арделл? Не отыскали ли её?
— Запах-то какой! — подмигивает хозяйка в дверях. — Эх, повезло жёнушке вашей: красивый, учтивый, еще и готовит сам! Ух-х… будь я помоложе…
Почти роняю нож себе на ногу, и тороплюсь загасить огонь под кастрюлей и сковородкой. Готовить я научился ещё в Алчнодоле, но ни малейшего аппетита нет.
Вечер наплывает слишком стремительно, а за окном то и дело выпрыгивают из мороси подозрительные шаги. Ворочается и стонет законник на постели.
Я десяток лет жизни отдал бы за приличную книгу. Но приходится отсчитывать шаги, поминутно бросать взгляды на часы и гадать — что произойдет раньше: вернется Арделл, снова придет хозяйка с разговорами, очнется законник или на наш след выйдут преследователи.
Первым в себя приходит Крысолов. Он дёргается, приподнимается на кровати и начинает крутить головой, как очумевший:
— Именем закона, вы аресто… вы… — шарит руками по одеялу. — Где мой атархэ… кх… где я?! И где — мои — штаны?!
— Господин Тербенно, успокойтесь. Пожалуйста, выслушайте меня. Все ваши вещи здесь, и я вам всё объясню, и это, гм… не то, что вы подума…
На лице Тербенно ясно изображается: он точно подумал что-то не то.
— Олкест? Вы что, в сговоре с этой варгиней? Дайте мне только встать, и вы поплатитесь!
Приподнимается — только чтобы упасть теперь уже поперёк кровати. Пытается встать, снимает с себя ромовый компресс и шипит:
— Что вы со мной сделали? Или это идея вашей подельницы? Имейте в виду — это нападение на законника при выполне…
— Вы попали под действие парализующего артефакта, нам пришлось вас сюда перенести, здесь происходит что-то непонятное, и… куда вы, вообще?!
— Мой атархэ, — требует Тербенно сквозь зубы. — Сейчас же. И мою одежду. Я выслушаю вас, господин Олкест, в установленном законом порядке, когда вы с вашей подельницей будете там, где должны быть — на допросе по поводу всего, что…
— Вы вообще способны слушать, чёрт побери?! — теряю я терпение.
— …что происходит в этом городе и что случилось ночью. Мой атархэ, живо!
Мысленно прощаюсь с репутацией законопослушного человека совсем.
— Нет.
— Что — нет?
— Нет, я не отдам вам ваши вещи. Пока вы не дадите мне наконец пояснить всё, что здесь происходит.
— Вы зарываетесь, господин Олкест! — законник подскакивает, завёрнутый в плед. Он пошатывается, но стоит. — Если вы думаете, что моей подготовки не хватит на то, чтобы справиться с вами даже и без магии…
Начинаю соглашаться со всеми эпитетами, которыми законника награждает за глаза Мел. Особенно со словом «винторогий».
— Да послушайте, вы!
— Нет, это вы послушайте! — Волосы у законника взъерошены, а когда Тербенно тычет в меня пальцем, плед норовит уползти. — Вы препятствуете сотруднику Корпуса Акантора! Не говоря уже о недобровольном удержа…
Тут его взгляд останавливается на приоткрытом шкафу рядом с кроватью. Край сюртука законника виднеется в щель, и Крысолов делает рывок к шкафу. Я оказываюсь быстрее и захлопываю дверь.
— Послушайте, вам нельзя на улицу, это ради вашего бла…
Тербенно пытается дать мне подсечку, и я чудом не валюсь на пол. Какое-то время мы боремся — при этом законник чудом придерживает плед, а я судорожно соображаю, что делать.
— Да не ведите вы себя как полный идиот…
— Прочь с дороги!
Понятия не имею, на что способен законник с Даром Музыки, но допускать Крысолова до оружия я не собираюсь. Отпихиваю его от шкафа: он, видно, ещё слаб, но вторую подсечку делает вполне удачно — я виском влетаю в угол шкафа, перед глазами начинает троиться, мир раскачивается, как палуба корабля…
— Лежать!!
Окрик настолько повелительный, что мышцы срабатывают раньше мозга: валюсь на занозистый пол. Тербенно падает на кровать ещё раньше: его явно обучали повиноваться командам.
— Не вы, Янист, — говорит Арделл от двери. Насмешливо смотрит на Тербенно. — Господин законник, вам надо лежать ещё часа два хотя бы, пока организм не начнёт нормально работать. Хотите бульона? Хозяйка сказала, что мой муженёк о нас позаботился.
Поднимаюсь на ноги, краснея и потирая висок. У Тербенно такой вид, будто на него небо рухнуло.
— Ваш… кто?!
— И если вы попытаетесь достать ваш атархэ — я вас парализую кнутом, — Арделл в самом деле извлекает кнут из-под куртки. — Потом вы меня, конечно, арестуете, но мне есть, что им сказать, так что валяйте, встретимся на суде.
Законник испепеляет варгиню взглядом, а та прислоняется к стенке и добавляет:
— Или, может, вы хотите услышать то, что я там озвучу? Мы от вас ничего скрывать не собираемся, честное слово. Тем более — тут намечается такое, что помощь Корпуса Закона будет очень кстати.
Выглядит Тербенно угрюмо, но цедит, принимая по-королевски оскорблённый вид:
— Учтите, если ваши объяснения не будут исчерпывающими…
— Вытяните руку.
— Что?
— Руку, говорю, вытяните. Тремор, так и думала. Как вы в этом состоянии вообще собирались магию творить? Олкест, вы там в порядке? У вас висок рассечен.
Подходит, касается тёплыми пальцами — и кровь бросается в лицо, я отворачиваюсь, чтобы это не было… слишком уж близко. Виску становится прохладно. Заживляющее.
— Тут прижмите. Вроде, не опасно. Для начала предлагаю подкрепиться: нам всем понадобятся силы.
Она оглядывает нетерпеливую физиономию Крысолова и качает головой.
— И дайте я уж сразу свяжусь с питомником и со второй группой. Чует мое сердце, потом будет не до того.