Елена Кисель – Пастыри чудовищ. Книга 2 (страница 61)
Арринио здесь, у коновязи. Стало быть, Пухлик и Лорнен недалеко. Можно даже не спрашивать — чем они тут занимаются. В местечке с названием «Богатая лоза».
У входа и под окнами толкутся мутные типы. С рожами шулеров. Обшмыгивают глазками, пока я здороваюсь с Арринио, пою его и добываю овса.
Таверна провоняла вином. Хозяин сигает с порога навстречу, как голодный алапард. Посылаю его в вир болотный и иду к лестнице.
Духи Липучки ни с чем не спутаешь, их даже вино и дым не забивают. Запах стелется по ступенькам, взлезает на второй этаж. Без стука дёргаю ручку третьего номера. Сквозь дверь которого просачивается поток лортеновской мысли.
— …не ожидал, что ты примкнёшь к череде моих мучителей. Но по твоему лицу я вижу, что ты принял сторону ужасной женщины — да-да, твои глаза тебя выдают, не смей смотреть на меня с таким укором, печальный человек… Так вот, если верны философские строки Игэйра Фиа — разве не всё в нашей жизни в руках Девяти? И разве не всему, что предрешено случиться…
Когда Липучка начинает нести пургу — два пути: сбежать или помереть. Гроски каким-то чудом не помер, но вид имеет такой, будто его мешком треснули. Раз семнадцать. И в мешке два пуда брюквы.
— Заткнись, — С намеком подвешиваю у своего виска атархэ. — Или я тебя повергну в пучину страданий.
Лортен, который валяется на кровати, бормочет про загнивающие корни аристократии. Но поток обрывает. Пухлик приоткрывает один глаз.
— Новости! — требую я и валюсь на стул.
Вопрос задаю Пухлику, но Липучка тут же разевает пасть:
— Ни медницы… ни медницы денег, вообразите. Ужасные люди… ужасное место. Я поклясться могу, что они передёргивали… и что был крап. Как полагаете, старикан-Вельект не согласится выдать хотя бы половину платы наперед? В конце-то концов, мы уже почти настигли это порождение тьмы, и только роковая случайность…
Роковая случайность затыкается. Похоже, даже своим недалёким умишком схватывает наше состояние.
— Потеряла след яприля, — отвечаю я на взгляд Пухлика. — Из-за удобрений ничего не разберёшь.
Тот кивает и выдает коротко:
— Видел Нэйша, он мне помощь предлагал.
Чем тут же затыкает с размаху за пояс меня, Липучку, Вельекта, да и яприля почти что тоже.
— Ты с этой скотиной еще и связь держишь?!
Пухлик с малеха прибитым видом тычет пальцем куда-то вниз.
— Вообще, я его встретил случайно. Здесь, в «Богатой лозе». Вроде как, он носится за какими-то местными бабочками.
— Ты предложил ему выпить? — пристаёт к Пухлику Липучка.
— Я?!
— Так почему же он тогда воспылал самоотверженностью, а, сын мой?
— Ну, может, им тоже овладело из-за угла чувство долга…
— Ужасный человек, — расстраивается Лортен, — ужасный человек с ужасным вкусом. Ни разу… ни разу не предложил мне помочь!
— В чём? Ты ж только пьёшь и бардак устраиваешь, — бурчу себе под нос. Липучка радостно орёт «Именно!». Сверлю взглядом Пухлика — вот какого чёрта поперся выкладывать Нэйшу насчёт яприля? Мясника мне в деле не хватало.
— В общем, я его вроде как уболтал. Сказал, что мы тут и сами неплохо справляемся, так что он вроде как… не собирается мешаться у нас под ногами.
План — как держать Нэйша подальше от яприля — рассыпается у меня в голове на кирпичики. Липучка звучно икает от изумления.
— Уболтал?
— Пустил в ход всё свое обаяние вкупе с убеждением, — кивает Пухлик. — И с красноречием. Не знаю — насколько его хватит…
Звучит так, будто нам каюк, и Нэйш влезет в дело этак через полчасика.
— …но на всякий случай он тут будет, поблизости. Кхм… в восьмом номере.
— На какой, к мантикорам, случай?!
— О! — радуется Липучка. — Так нас четверо! Мы могли бы составить отличную команду и отыграться у этих необразованных…
— Ну, кто там знает, — выкручивается Пухлик. — Знаешь ли, я решил, что совсем не лишним будет специалист по внутреннему миру зверей…
— П-потому что он всех потрошит, — нежненько уточняет Лортен. — Фи! Копаться во внутренностях скотов, нарушая Постулаты телесной нечис…
— Ты что, решил впутать эту мразь в дело?!
— Нет, я решил, что он что-нибудь да может знать о физиологии чертовых алкоголезависимых яприлей!
— Например, как их убить!
— Боженьки, да не претендую я на твою свиночку, шоб ей долго лет пить без последствий! Но, к слову, у тебя есть какие-нибудь варианты по поимке? Ероме очевидных, вроде «Хочешь поймать пьяную свинью — думай, как пьяная свинья»…
Мы с Пухликом играем в гляделки. Липучка играет в «Притворись дохлым и не воняй». Только от него так разит выпивкой, что о нём никак не забыть.
— Значит, так. Сейчас я вызываю Фрезу. Ты отбываешь в питомник. Там можешь хоть в хлам ужраться, а здесь чтобы больше под ногами не путался!
Липучка ищет глазами Пухлика и промахивается на полфута.
— Ужасные женщины… захватывают этот мир, — сообщает он дешевенькому канделябру на полке. — Берут бразды правления в руки, словно королева Арианта. И заставляют истинных представителей аристократии влачить жалкое существование… словно королева Арианта, да. Этому надо положить конец. Н-надо же?
— Река моей мужской солидарности высохла где-то четыре часика назад, — сочится ядом Пухлик. — Когда мне по твоей милости пришлось объясняться с Вельектом.
— Что значит, по моей милости? — возмущается Липучка. — К слову говоря, вы тут все работаете на меня. Так что, Мелони, ты забываешься… и вообще… я вас не оставлю — истинный Мечник не бросит своих друзей… или подчинённых, гм.
— Да какой тебе смысл тут сидеть. Ты ж всё равно до нитки продулся, нет, что ли?
— Ну-у, в общем-то, как раз в этом всё и дело…
Липучка мямлит что-то там о ничтожных шулерах, краплёных картах и возможности отыграться, если только старикан Вельект ему ссудит ну хотя бы сколько-нибудь.
— …и вообще, если бы я только мог отправиться в питомник или к Вельекту…
— Если бы мог? — пробуждается на стуле Пухлик.
— Сколько продул? — спрашиваю я.
Лортен растопыривает два пальца и заискивающе скалится с кровати.
— Две золотницы? — нет, что-то мало. — Два десятка золотниц?
— Две сотни? — помогает Гроски чуть ли не с надеждой.
Лортен оттягивает воротничок и хлопает губами в тяжелом вздохе.
— Истинные аристократы не размениваются на мело…
— Тысячи? — осипшим голосом переспрашивает Пухлик и подлетает со стула. — Две тысячи золотниц?!
У меня ноги корни в пол пускают. После виноватого кивочка Лортена.
Дальше мы с Пухликом выдаём одновременно:
— Десять мантикор?
— Десять костюмчиков Нэйша?
А потом тут же:
— Что?! — и пялимся друг на друга.
Липучка откашливается и пытается взять надменный тон:
— Между прочим, на светских раутах или вечеринках бывают суммы и повнушительнее… и да, я уверен, что это был крап. О, эти отвратительные деревенские шулеры с их гнусными манерами. И всё же я полагаю, что все их угрозы — не более, чем…