Елена Кисель – Пастыри чудовищ. Книга 2 (страница 36)

Порепетировать у нас времени не было, но аристократ, хоть малость смыслит в церемониях.

— …Мелони Драккант — первая в своём роде по прямой линии…

Левой рукой впечатываю в каменюку перстень, правую шлёпаю на холодный гранит. Свидетельствую, как могу.

— Соора Дойн из рода Найорэгаха Благочестивого…

Служанка оглядывается затравленно, но Грызи помогает ей приложить к алтарю ладонь и семейный амулет. Не спрашивая при этом — с чего бы Морковка решил добавить к обряду третьего свидетеля.

Всё. Десяти минут не прошло. Младший передаёт Бастарду реликвии Рода: ритуальную чашу, ритуальный нож. Книгу Ритуалов в руки не суёт — всё равно в ней магии ни на грош, обрядовая вещица. Приносит клятву верности и под конец отдаёт свой перстень.

— Спасибо? — растерянно говорит Деймок, берёт и неловко надевает.

Торжественности в новом Главе Рода ни на грош. Как и во всей ситуации.

Вокруг тихо. Паскудно пахнет болотом, булькает вода. Тени от огня расплясались не на шутку. Мы все стоим посреди Ритуального Зала и разделяем одно чувство.

Полнейшего идиотизма происходящего.

— Ну, э-э, вроде, всё, — шепчет Морковка. — Ведь обряд же был уже проведён, я только его дополнил.

— Думаете, сработало? — интересуется Грызи.

— Он взял чужой родовой перстень и остался с двумя руками. Так что наверняка.

Взять любой перстень любого из членов Рода может только Глава. Так, чтобы ему на месте Печать не выжгло как минимум. Это даже я знаю.

— Зачем это всё? — удивляется Бастард, глядя на свой перстень. — Господин Линешент… зачем это всё было? Меня же уже приводили сюда, только я совсем не помню, чем кончилось. Мама, не плачь, мы сейчас уйдем, правда же?

Неправда. Если мы сразу же не прикончим геральдиона — Линешенты что-нибудь придумают. Отправят Деймока в Водную Бездонь вместе с матушкой. Отправят следом за ними и Младшего. Опротестуют обряд.

У нас есть только коротенькая передышка. Пока Джиорел Линешент идёт растолковывать новому Главе Рода, что да как. Раскрывать всю гнусность замыслов местных аристократишек.

Рыцарь Морковка тяжко вздыхает, откладывает в сторону одну книгу, раскрывает вторую. Шуршит страницами, достаёт перевод, над которым полночи корпел.

— Мелони, если что-то не заладится, то вот.

И смотрит глазами шнырка, которому прописана лечебная диета.

— А мне-то на что?

— Ну, есть вероятность, что сам обряд Исторжения можно провести на любом языке. — Один мой друг говорил, что язык вообще неважен, важен волевой посыл… ну, и магия. Просто волю легче в слова облечь. Это, конечно, не доказано, и я всё равно буду проводить на тайножреческом, но… но вдруг… на всякий случай…

— Грызи отдай.

У Его Светлости становится такое лицо, будто он проглотил паучью сливу.

— Она видела уже… сказала отдать тебе.

Беру листы и прячу в карман куртки. Морковка пялится с зашкаливающим уровнем проникновенности и что-то хочет говорить. Но тут, разбрызгивая мёртвые воды на полу, подходит Грызи.

— Готовы к основному действу, господин Олкест?

Его Светлость передёргивает плечами раздражённо.

— Вы сами-то хоть понимаете, что то, что мы хотим сделать? Этот обряд куда длиннее. Он более сложный. Его не проводили сотни лет! Не говоря уж о возрасте этого конкретного фамильяра. У нас теперь два действующих Главы Рода, а это значит — обряд может быть нестабильным. И если я что-нибудь неправильно понял… не так истолковал какое-то действие, не так перевёл …

— Вам успокаивающего дать? — справляется Грызи сочувственно. — А то у меня с собой. Господин Олкест, я понимаю ваше волнение. Но всё уже обговорено, в том числе и с Джиорелом. Он тоже считает, что это слегка безумно, но это единственный приемлемый выход. Если же говорить о мальчике… Джиорел, как там у вас дела?

Младший оборачивается и посылает нам приветственный взмах рукой. Бастард, который оказывается на общем перекрестье взглядов, смущается, но кивает.

— Я готов, — а голос-то твёрдый. У пацана есть нехилый стержень внутри. — Я согласен с господи… с дядей. Он мне рассказал.

Парня покачивает: у зелий, которые в него влиты, действие не вечное. Но взгляд решительный:

— Нужно изгнать Орэйга… ну, эту тварь, которая ест людей. К-которая меня чуть не… В общем, я всё сделаю.

Тут на него напрыгивает мамаша. С мокрыми поцелуями и объятиями. И скороговоркой о том, что надо поскорее отсюда уходить, а то господин Порест рассердится, и как бы не было зла их благодетелям, да и что ж такое происходит, какой из него Глава…

Совсем ничего не поняла, курица из королевского рода. Бастард укачивает её в объятиях и уверяет, что «так надо» и что «всё будет хорошо».

Последнее Морковку малость добивает, и он смотрит на Грызи чуть ли не умоляюще.

— Вы правда считаете, что у нас получится?

— Не узнаем, пока не попробуем, — отвечает Гриз.

Его Светлость выдыхает и начинает священнодействовать. Свидетели этому обряду не нужны, так что нас с Соорой он задвигает подальше в угол. Грызи становится у дверей. У алтаря остаются двое Линешентов. Младший сын и старший бастард.

— Будь смелым, — говорит Младший, пожимая племяннику руку на прощание. И окунается в выполнение распоряжений Принцесски: чашу туда, нет, не сюда, левее… обряд идёт на крови, так что лучше сразу сделать порезы на левых ладонях, воды набрать в чашу, туда же кровь… Несколько капель в родник, нет, не вашей, а Главы Рода… оттиск Печати на алтарь, оттиск родового перстня на алтарь, ага, Джиорел, а вы будете держать ритуальную чашу, как скажу — совершите возлияние. Ещё надо будет дать слабый импульс магии с Печати, по команде.

— Деймок… кхм, то есть, господин Линешент. Вам придётся за мной повторять формулу Исторжения в самом конце. Она короткая, но повторять надо громко, решительно. Слово в слово. Хорошо?

Парнишка смотрит, как ритуальный серебряный ножичек взрезает ему левую ладонь. И силится не морщиться.

— Я попытаюсь, господин.

Морковка судорожно кивает и шепчет едва слышно:

— Помоги нам Единый…

Потом утыкается в книгу и вновь начинает выпевать что-то там на тайножреческом.

И тут сверху долетает вопль.

ЛАЙЛ ГРОСКИ

Вой разодрал тишину неожиданно. Пронзительный и надсадный, режущий слух. Идущий, казалось, сразу отовсюду: сверху, справа, слева… Будто он века жил запечатанным в этих камнях и портретах, а теперь вот вырвался наружу.

Не человеческий и не звериный крик пронёсся по коридорам, отдался эхом — и сгинул, размножившись на другие. Крики и голоса. Хлопанье дверей и шаги. Хриплые, однотонные команды: «К галерее! К Ритуальному Залу! Остановить!»

«Вить… бить… убить…» — кровожадно расскакалось по коридорам эхо — и я увидел ещё, как Нэйш и Аманда обмениваются короткими кивками. Будто зрители, которые уверены, что сейчас они увидят отличную постановочку.

Потом красавица-нойя послала мне воздушный поцелуй.

До того, как надвинуть на лицо защитную маску и послать в коридорный проём первый пузырёк с серебристым зельем.

Слева раздался шорох — и какой-то из местных сторожей осел на пол, едва шагнув в галерею. Нэйш заботливо уложил парня так, чтобы об него наверняка кто-то да споткнулся. Пригнулся, пропуская над собой кинжальный удар огненной магии. Отступил, увернулся ещё от парочки пламенных сгустков. Нырнул навстречу — на этот раз слуге — и уложил того рядом с первым нападавшим.

Плана у тех, кто лез к галерее из коридора, не было никакого. В переговоры они тоже не собирались вступать: просто неслись себе, повинуясь воплям своих хозяев («Остановить! Остановить!! Остановить!!!»). Слуги с заспанными физиономиями и в пижамах, и местные охраннички с ошарашенным видом, и наёмнички сестёр Линешент: вот с этими было возни малость побольше, потому что они грамотно двигались и выпрыгивали из коридора сразу парами.

Дар Щита у устранителя стал для них неприятной новостью, и Нэйш присоединил ещё пару тушек к своей баррикаде. Устранитель не доставал пока дарт, работал врукопашную и в той самой манере, которую я успел заметить у него в трактирной драке. Скорость плюс расчёт в движениях. Подождать, пока противник завязнет, увернуться от удара или рассеять Даром Щита, вырубить несколькими тычками в болевые точки, всё, где там следующий.

— Остановить! Останови-ти-и-и-и-ить! — завывали в коридорах голоса Линешентов, мужские и женские, старые и детские. И эхо делало вид, что вместе с теми, в коридорах, вопят и портреты на стенах.

— Защита в коридорах работает, — огорчённо пропела Аманда, — убирает часть воздействия артефактов и зелий.

И отправила в коридор третью склянку — и я залюбовался. Травница и впрямь танцевала, как и было обещано.

Наклон к кофру, и прогиб — уйти от метательного ножа, и лёгкая бирюзовая дымка защиты с амулета укутывает проём, и взлетают на миг с плеч чёрные тугие кудри, летят по воздуху, обращаются в чёрный вихрь юбки, и теперь изящный уклон, и вот уже один пробившийся сквозь защиту наёмник плавно опускается к ногам, а второй хватается за ладонь, дергается и пытается снять с Печати прилипший к ней камушек-артефакт…

— Останови-и-и-и-ить, — визжали в коридорах и внутри стен, и я пропустил момент, когда слева, шагов за десять, повернулся один из портретов. Из тайного прохода вывалился, вроде бы, старший брат: редкие волосы дыбом, пальцы скрючены, глаза остекленели, как от боли. Линешент споткнулся и упал, тут же оказался на ногах и заковылял к лестнице в подвал. Вытянув перед собой ладонь с Печатью-стрелой и явно ни черта не соображая.