Елена Кисель – Немёртвый камень (страница 44)
А сквозь двери нощники точно ходили редко.
— Узнаю, кто подослал. Найду. Повешу кверху ногами. Мучить буду, — почти мечтательно выговорила Бестия и села рядом с Мечтателем. — Нужно что-то делать, Экстер. Не можешь же ты явиться народу нагишом.
О себе она не упомянула, Экстер поглядел удивленно, и это тут же вызвало кривую ухмылку и демонстрацию серпа.
— Пока эта штука при мне — я могу хоть в перьях вываляться, и никто не посмеет даже хихикнуть.
Авторитет — великая вещь, Мечтатель об этом знал, потому что сам «великой вещью» пользовался исключительно мало.
«Выходи! Выходи!» — слова теперь перемежались нетерпеливым и недовольным ревом. Бестия решительно встала, примерилась к одеялу, потом содрала с кровати простыню и обмоталась ей в несколько слоев.
— Схожу за добычей, — бросила она, прихватила серп и исчезла за дверью. Мечтатель слова не успел сказать, не говоря уж о том, чтобы ее остановить. Соскучиться он тоже не успел: Фелла вернулась минут через пять, с охапкой вещей и в бешенстве.
— Холдоновы кишки! Вся таверна пуста, ни души! Дверь заколочена и завалена, ни в одной из комнат никаких вещей. Кроме этого.
Принесенный Феллой ворох тряпья оказался интересным набором. Для начала, там была кольчуга — кстати, принадлежащая самой Фелле. Следом шли контрабандные затертые джинсы таких размеров, что в них можно было засунуть половину Одонара; цветастая цыганская юбка, сиреневая блузка с избытком оборочек и контрабандная же майка необъятных размеров с гордой надписью на животе «Прусь от хомячков». Все венчали пушистая шерстяная шаль и кружевной чепчик.
— Набрала в разных комнатах, — пояснила Бестия. — Все остальное успели вытащить, смуррилы…
Экстер не ответил и тоскующими глазами вперился в кровать. Завернуться в простынь на фоне этого всего казалось предпочтительнее.
— Фелла… я подумал… может быть, мороки?
— А ты хорошо помнишь, как их создавать?
Экстер осекся. Он с закрытыми глазами смог бы соорудить артефакт на изменение внешности или «хамелеон», он мог распределить потоки магии по телу так, чтобы стать невидимым — но он не помнил заклятий и схем распределения потоков, которые были хлебом городских модниц и их любовников: видимость одежды и изменение вида одежды. Зато помнил, что такие чары нестабильны и могут пропасть, если маг отвлекается, скажем, на поединок.
Толпа за стенами, кажется, собралась пойти на приступ. Идею насчет мороков нужно было отбрасывать.
Бестия тем временем невозмутимо примерялась к огромным джинсам. Мечтатель глянул на нее с тихим укором.
— Фелла…
— Что? Прости, забыла, — джинсы были отданы Экстеру. — Холдон знает сколько не надевала юбку… — и ее рука коварно поползла за контрабандной майкой. Под грустным взглядом Мечтателя рука изменила маршрут и неохотно схватила блузку с оборочками.
Через три минуты гардероб был прилажен на место, а на полу сиротливо лежали шаль и чепчик, последний сверху. Мечтатель поглядывал на него подозрительно.
— Собственно, а зачем вот это?
Глядя на Экстера, без остановок поправлявшего сползавшую майку, Бестия не выдержала и хихикнула.
— Знаешь, а по-моему, хуже не было бы… и ведь ты так скучал по своему парику?
Внизу уже серьезно обсуждали штурм и выкрикивали что-то вроде: «Надуть решили!», «Витязь, как же!», «Ловушка, небось!»
— Мне кажется, пора, — колеблясь, сказал Мечтатель. Фелла кивнула и ободряюще сжала его руку. Второй рукой она сжимала рукоять серпа.
Выход из таверны был найден очень просто: Бестия слегка стукнула по заколоченной двери кулаком.
Для нервов собравшейся толпы такое начало было чем-то вроде дождя из ирисовки. Народ, который околачивался вокруг таверны, заторопился обратно к высокому крыльцу, где явно начали происходить какие-то события.
Крики вроде: «Ну, наконец!», «Сподобились!», «С первой фазы ждем, Холдона вам в печенку!» — утихли почти сразу.
Тишь стояла полнейшая и шокированная.
Кажется, больше всего народ поразила все же юбка на Бестии. Может быть, еще сиреневая блузочка с оборками, поверх которой была натянута кольчуга. Мечтателя в его безразмерных джинсах, подпоясанных отрезанной от простыни полосой ткани, и майке с провокационной надписью, просто не сразу увидели. Или не приняли всерьез.
Потом какой-то старейшина рудокопов из задних рядов, кашлянул и тоскливо спросил:
— Ну, и кто нас сюда вызвал?
Зух Коготь перестал давиться смехом где-то в задних рядах, и счел за лучшее куда-нибудь убраться. Маленькая месть за вчерашнюю выходку Витязя ему удалась, вот только он не удосужился просчитать, чем это может кончиться для него самого.
Но Мечтатель негромко отозвался из-за плеча Бестии:
— Вас вызвал я.
И вышел вперед, чтобы лицом встретить первую, оглушительную волну хохота, которая поднялась, когда его рассмотрели во всех подробностях.
Женщин в толпе было немного, в основном зрелые мужики из Северного края. Так что комментарии были соответствующими.
— Этот куренок — Витязь Альтау?
— Гля, гля штаны какие!
— Да он бабу в руках не удержит, не то, что меч!
— Ага, кольчужку на него — и повалится!
— Малец, а у тебя молоко на губах-то обсохло?
— Вот, смуррилы жухлячие, я ж говорил — надувательство!
Зух, затерявшись в толпе людей, с предвкушением потирал руки. Он уже представлял, что должно сейчас случиться, и считал, что за такое зрелище стоит деньги заплатить.
Толпа бушевала долго. Кое-кто махнул рукой и отправился к дракси, расположившимся неподалеку. Кто-то извел весь запас слюны, плюясь по сторонам и попадая в соседей. Толпа хохотала, свистела, смеялась, а Экстер молчал, скрестив руки на груди. И по его царственной осанке, по распрямленным плечам и по ощущению силы, которое от него исходило — Бестия догадалась, что рядом с ней уже Ястанир, король и воспитанник магов древности, легендарный Витязь Альтау.
Когда веселье начало выдыхаться, он затушил его остатки взглядом — и заговорил в тишине:
— Мне жаль, что на мне нет доспехов. Но уж так вышло, что с некоторых пор мне не по душе ратная одежда. Или мне стоило прийти к вам в окружении свиты, в расшитом серебром кафтане, размахивая головой Холдона — и тогда бы я вызвал уважение? С кем вы хотели говорить — со мной или с вещами, которые меня окружают? Кому больше верите: мне или вещам? Я — Экстер Мечтатель, глава артефактория Целестии, и я — Ястанир, король древней Лебреллы и тот, кого долгое время называли Солнечным Витязем Альтау. Каких внешних доказательств вы хотите? Я дам их!
Каждое слово рассекало воздух клинком и падало в толпу камнем. Фелла почувствовала, как заволновалась магия в теле, заколола в кончиках пальцев: даже не проявляя себя окончательно, Ястанир вызывал какую-то отдачу. Солнечные лучи падали на его лицо, обливали сиянием фигуру и путались в волосах, и нельзя было сказать, идет свет снаружи или изнутри. Не нужно было никаких усилий, чтобы увидеть в нем юношу, который десять тысяч лет назад без меча шагнул навстречу Холдону.
Кто-то в толпе выдвинул было пару предложений насчет доказательств, вообще же люди Севера молчали. Первым заговорил старик с бородкой клинышком и военной осанкой. Он стоял в первых рядах, и по стати было видно: из старой знати.
— Доказательств не нужно. Думаю, все видят… или чувствуют. Из тех, кто может, — и брезгливо покосился в толпу с чернью. — Вопрос в другом. О чём пойдёт речь?
Ястанир расслабил плечи — и с них тут же едва не свалилась вредная майка с «хомячками».
— Вас разве не известили?
Старик из знати открыл было рот, но голос подал глава урядников — с широченными плечами и лихой бородищей.
— Слышали, будто, что новая война собирается. И будто бы Семицветник в ней будет против тебя. Ты, что же, предлагаешь нам свою сторону?
— Да, — просто ответил Витязь. — Предлагаю вам свою сторону.
В несколько минут молчания всем явно померещилось, как напротив Ястанира встали семь разряженных в мантии разных цветов Магистров и последним — Дремлющий.
— И просто-таки все Магистры гады? — осторожненько осведомился пухлый магнат, разодетый в фиолетовый бархат.
— Некоторые уж точно, — сквозь зубы заметила Бестия. Ответ был услышан, принят и почему-то даже не оспаривался.
— Возможно, с некоторыми из них нам по пути, — пояснил Ястанир. — Вот только мы понятия не имеем, с кем, а война между тем уже витает в воздухе.
Он взглянул на радугу, и это был взгляд Мечтателя. За ним посмотрели все.
— Тускнеет, — сказал кто-то. — В четвертой фазе так не бывает.
— Эх… — тоскливо выдохнул какой-то старец из середины.
Из легенд и былей до всех дошла информация о том, что бывает, когда тускнеет радуга.
Голос наконец опять поднял знатный старец:
— Насколько мы поняли из создавшейся ситуации — вы имеете в виду что-то, что страшнее Холдона. Какого-то рода нашествие или битву… и при этом удар придётся по Одонару, однако Магистры не будут его защищать?
— В нужный момент — едва ли, — тихо отозвался Экстер, вызвав встревоженный взгляд Феллы: явно знает больше или подозревает, но ведь не говорит!