Елена Кисель – Немёртвый камень (страница 3)

— Страсть какая, — поддержал кузнец. — Так а зачем эти шлемы были контрабандистам? Кордонщиков пугать?

Рафла Камелия и Хема Камбала потихоньку занимались любимым делом: ненавидели друг друга вслух. Камелия высокомерно зыркала по сторонам и цедила слова по десертной ложечке:

— Не понимаю, почему понадобилось выбирать именно нас? Можно было послать Фрикса: он явно засиживается в артефактории…

— И послали ж мне Светлоликие напарницу! Дальше носа своего не видишь, бестолковка! Фрикс еще с того раза не отошел, а у начальства-то он на хорошем счету. Не то что ты. Слыхала, сестрица отпуск для него выторговала. Сейчас сидят, небось, где-нибудь из мирных миров, а я тут с тобой маюсь…

— То же самое можно сказать и про меня. Подумать только, я вынуждена терпеть общество невоспитанной деревенской бабы и где — в лесу!

— Как ты меня назвала, жердь аристократическая?! Раз папаша был дракфером у магната — так уже все и можно?!

— Мне показалось, или твой непомерно распухший язык сболтнул что-то о моих родителях?

— Уши прочисти, немочь бледная!

Пререкания бестолкового артемагического звена уже никого не удивляли и не приедались самому звену вот уже четыре с лишним века. Но уши все-таки от них страдали. Дара слегка ускорила шаг, чтобы поравняться с Бестией.

— Зачем мы их вообще брали? Толку-то…

— Признаться, мне льстила мысль увидеть их в качестве приманки или живых мишеней, — ответила Бестия холодно. — Наконец, их просто опасно было оставлять в артефактории. К сожалению, они оказались более живучими, чем я рассчитывала.

После короткого молчания спросила уже она, понижая голос:

— Так что там с Ковальски? Мне показалось, что в основном он общается с тобой — он принял решение?

— Он вообще-то не так давно с постели встал.

— Когда мы уходили, он уже помалу передвигался. Значит, и разговаривать мог.

Дара поморщилась и неопределённо взмахнула рукой.

— Угу, мог. Только вот не сказал ни слова. Мне-то кажется — это как раз из-за того, что он решил. Неизвестно, что и как он нарешал, но посмотреть на его настрой в последние дни…

Ее нога с ожесточением проехалась по нетронутому Кристо мухомору.

— Лорелея к нему не заходила, а теперь не показывается из своей комнаты, — задумчиво проговорила Бестия. — Прежде она хотя бы в саду прогуливалась.

Дара хотела как будто что-то возразить, махнула рукой и промолчала. Решение Ковальски в этом молчании слышалось как-то само собой.

— Может, мне стоит с ним побеседовать, — пробормотала Фелла. — Если удастся склонить его к тому, чтобы остаться… — артемагиня уставилась на нее недоверчиво, и руководитель звеньев отмахнулась: — Что?! В артефактории недостаток кадров. Февраль неплохой гид и при случае мог бы обучать новичков своим боевым искусствам…

— ?!

— Повышается эффективность боевой магии, иногда и артемагии тоже. На моих тренировках практеры и практиканты уворачиваются куда успешнее. Плюс, скажем, стратегии и тактики…

— Скорее, он мог бы вправлять мозги, — печально сказала Дара. — Это у него выходит на порядок лучше, кажется.

Обе, не сговариваясь, вперили взгляды в маячащую впереди спину Кристо.

За последние две с половиной семерницы вражда Бестии и Дары почти сошла на нет. Не то чтобы они теперь ходили в обнимку, но уже могли выдержать вполне приличный диалог и не оскорбить друг друга ни разу, особенно если этого требовали общие интересы.

Сейчас — требовали.

— А от Семицветника так ничего и не слышно?

— Ничего определенного, — дорогу преградила опасно наклоненная осина, свистнул серп, и половина дерева покорно рухнула на тропу. — Магистры не могут договориться между собой. Возможно, Февраля не будут даже судить. Но они торопят нас с поимкой иглеца.

Дара свирепо хмыкнула. Торопить с поимкой иглеца их начали еще две семерницы назад, после первых пяти десятков смертей. А за последние дни призывы «поспешать» раздавались из Семицветника не раз и не два. Бестия, которая держала постоянную связь и с артефакторием, и с Магистрами становилась всё мрачнее.

— Верно, — произнесла Фелла, угадав мысли Дары. — Они все время нас торопят. Но теперь это уже не просьбы и не приказы.

— Что тогда?

— Ультиматумы, если знаешь, что это такое.

Это походило на подкол по старой памяти, но Дара на него не отозвалась. Идя рядом с Бестией по тропе, она внимательно вглядывалась в окружающий лес.

— И серьезные?

— Серьезнее некуда, — Фелла сплюнула сквозь зубы, демонстрируя великую свою досаду. — Грозятся всем, от новых комиссий и прекращения финансирования до прямого вмешательства в дела Одонара. Кроме того, там начали проскакивать намеки… о том, что народ пребывает в возмущении из-за этих смертей и требует справедливости. И о том, что Оранжевый Магистр больше не может сдерживать правое народное негодование.

— Поэтому нужна публичная казнь, и, если мы не остановим иглеца сейчас, — Макса все-таки будут судить, — Дара скрипнула зубами от такой догадки.

Какое-то время они не говорили. Крики соек и иступленная дробь дятла мешались с воем Рафлы Камелии, которой Хема только что неаристократично плюнула в глаз.

— Это последняя попытка, — наконец выговорила Бестия. — Если мы не справимся нынче к вечеру — он сам отправится в рейд.

По тому, как было сказано это «он», ясно было, что речь о том, кто занимал пост главы артефактория.

С той поры, как Экстер Мечтатель и Солнечный Витязь Альтау оказались одной и той же персоной, Бестия упоминала о директоре только так. «Он» — и как будто имени у «него» не бывало вовсе. Это в заочных беседах, потому что лично она просто старалась не попадаться Мечтателю на глаза. Мечтатель, в свою очередь, довольно редко показывался в артефактории. У него внезапно нашлось поразительное количество дел вне стен Одонара, и что это за дела — никто не имел ни малейшего понятия. Но пропадал он по несколько дней и возвращался то ночью, то на рассвете — усталый и отрешённый, глядя не пойми-куда.

Гелла Нереида, на которую вдруг как-то сами по себе свалились обязанности извещать директора о новостях, поймала бессонницу после первых же двух разговоров.

— Уволюсь к нечтовой бабушке, — шипела Гелла, отпаиваясь успокаивающими. — Ну да, ну да, сидит и смотрит сквозь тебя, как в старые добрые… Но теперь-то я знаю, что он Витязь! Ну, и как мне с ним разговаривать?!

Дара пытливо поглядела в профиль Бестии, однако на этом профиле можно было прочитать только замкнутость и хмурую усталость — но совершенно не было заметно даже следов желания повидаться с Экстером. Артемагиня пожала плечами и заметила:

— Ну, в таком случае иглецу конец. Непонятно только, почему директор раньше…

— Включи мозги, если, конечно, Ковальски этому тебя научил, — отрезала Бестия. — Иглец — это сотни жизней, и значит, что есть что-то, что стоит…

Позади гнусно заверещала Камбала, которой напарница подожгла волосы, и Бестии пришлось отвлечься, чтобы восстановить порядок в рядах.

Сверху прощебетала канарейка, показывая, что до цели осталось недалеко. Роса давно высохла, и солнце припекало не на шутку, когда они вышли из леса и в десяти минутах ходу за распаханным полем обнаружили деревню. Кристо и кузнец невольно прибавили шагу, хотя и без того почти бежали. Цеп путался в мокрых штанах, и слова у него вылетали на ходу, отрывисто:

— Слышь… а этот ваш, иглец… он на кого накидывается?

— Да на всех он накидывается, — нервно шептал Кристо, оглядываясь назад поминутно, ему казалось, что остальные чуть ноги передвигают. — Только, сволочь, на нас не накидывается, а жалко. Людей ему надо. Как кого встретит — так и начинает…

— Жухляк, — почти всхлипнул кузнец, имея в виду, кажется, Оплота Одонара. Грудь раздувалась мехами, сердце стучало в виски сумасшедшим молотом, и перед глазами плавали в крови знакомые светлые головки детей. Он тряс головой, а видение все возвращалось и возвращалось, и издалека слышные крики на улице родной деревни резанули острее мечей, которые он же сам и точил.

Артефакторы, а с ними кузнец, кинулись к близкому частоколу Кенарьков бегом. Караульный у частокола — веснушчатый сопливый малый — хотел было что-то сказать, но Бестия сшибла его с поста у ворот щелчком пальцев. Они вбежали внутрь, и Фелла начала отдавать команды тут же, на бегу:

— Дара, Нольдиус — замыкайте стазис на частокол, Хема и Рафла — на другой конец деревни, подхватите. Кристиан, стой пока здесь, будешь на подхвате… Я пойду на острие удара.

— Какого удара? — безмятежно осведомилась Дара. — В деревне его нет.

Кузнец, услышав об этом, вздохнул от облегчения так, что затрещали ребра. Бестия недоуменно обернулась к артемагине, и та продемонстрировала ей крупную речную раковину — цветовой поисковик. Края раковины были окрашены багрянцем, а центр отливал синевой.

А вопли в отдалении так и гремели. Бестия посмотрела на раковину с недоверием.

— Сомнительно.

— Не видать тебе его, разлучница!!! — чудовищной силы вопль вычленился из многоголосых криков и ввинтился в воздух. Потом завизжали и заорали с новой силой. Нецензурно.

— Эм… моя баба, вроде, — прислушался к нецензурному кузнец.

Теперь с облегчением вздохнул Кристо.

— Опять вас, дядька Цеп, не поделили. А я было уж хотел спросить: что, жена у вас такая же ревнивая? Дара, иглеца точно здесь нет?

— Пока нет, но скоро будет. Мы просто его обогнали, а я ведь говорила, он не сразу находит дорогу…