Елена Кисель – Источник пустого мира (страница 76)
— «Вы»? Ты обращаешься к деревьям и птичкам?
— Пытаюсь разговаривать с дамой вежливо. Хотел было Эдмуса приписать, потом вспомнил, что у него хотя бы крылья имеются. В отличие от…
— Ну? Онемел?!
— …тебя. Не ори, хотя… пожалуй, как хочешь. Ежели больше заняться нечем.
Дурной разговор. Его нужно было сразу обрывать, тем более что одно из правил Кодекса Коалиции, основного правила алхимиков, гласит: «Алхимики ничего не делают просто так». Веславу зачем-то нужно было меня довести, смутно я понимала это.
И вместо того, чтобы развернуться, зажать рот ладонями и уйти, «довелась» самым лучшим образом.
— А я и забыла, что ты у нас Поводырь. Проводишь пересмотр кадров, да? По-алхимически. Кто нужен, того — на полочку, а кто не нужен — пустим на запасные ингредиенты?
— Конечно, — холодно отозвался алхимик. Теперь он стоял прямо напротив, в своей излюбленной позе: руки скрещены на груди, ноги расставлены чуть пошире плеч. Никакого тика не было и в помине, оба глаза алхимика уставились на меня холодно и мрачно.
— И что же решил? А, ты ведь уже сказал, что ты там нарешал: я такая вся из себя бесполезная…
— Хуже.
Он обронил это едва слышно, дал мне время понять: хочу я услышать, что будет дальше или не хочу. Я заставила себя умолкнуть и жестом показала, что он может продолжать.
— Хуже. Ты ребенок, который оказался не в том месте и не в то время. Может, на Арку нашло временное помрачение. Может, еще что-то. Но у тебя не просто меньше сил или опыта, чем у остальных в Дружине, тебя еще все время приходится прикрывать, теряя то ли силы, то ли время. И всё было бы хорошо, если бы ты при этом не высказывала своего мнения, но ты…
В груди что-то налилось неживой тяжестью. Начала просыпаться неженская, та самая холодная ярость, которую я чувствовала пока только раз в жизни.
Во время второй миссии.
— Так, может, я должна показать, на что я способна, чтобы заслужить право высказывать свое мнение? Второй экзамен на подмастерье? Как насчет того, чтобы сделать его практическим, на подручном материале?
Веслав не испугался и даже, вроде, развеселился, убрал руки от груди и приставил одну ладонь к уху:
— У меня что-то со слухом: это была угроза? От светлого-пресветлого целителя, который жалеет даже дохлых ламинаков? Деточка, а ты не забыла, что в этом мире ты даже кубики льда приготовить не можешь, а?
Уровень злости в моей крови повысился с холодного до тотально промороженного. Сколько себя помню, мне никого так не приходилось ненавидеть — причем, с головы до ног и со всеми потрохами. Я почувствовала, что сама уже не уйду, а уйти теперь лучше Веславу. Потому что если этот недоделанный алхимик скажет мне хоть единое слово в подобном духе…
Ну, и он, конечно, сказал:
— Мне позвать Йехара, чтобы его вид добавил тебе решимости?
Я взмахнула рукой. Не думая, слушая только то, что творилось в этот миг в крови, что стучало в висках. Удар вышел неожиданно реальным и мощным, правда, неточным, и только когда алхимик зашатался и начал оседать на землю, я припомнила, чем била.
«Ледяное лезвие», уровень подмастерья.
В мозгу словно взорвался начиненный острыми осколками льда шар, какой-то вихрь бросил меня на колени рядом с Веславом, который пытался зажать ладонями бедро, рассеченное заклятием.
— Веслав… милый… живой? Убери руки, я сейчас, я все залечу, все сделаю…
Мой собственный голос, бессвязные фразы долетали как издалека. А вот глаза Веслава я видела очень ясно, и в этих глазах искра мрачной радости вдруг сменилась растерянностью, непониманием, ужасом… потом сразу пришла боль и какая-то притупляющая завеса, сквозь которую, казалось, не пробиться к нему самому, и через несколько секунд он выдавил сквозь зубы:
— Уйди.
— С ума сошел, ты весь в крови, где твое заживляющее? Сейчас…
— Оставь меня, — он выговорил это с такой силой и так жестко, что меня будто в грудь пихнули. — Уйди сейчас же!
Дальше меня выключили. Примерно как электроприбор из розетки. Подбежали остальные, Йехар сразу бросился перетягивать рану, Бо что-то пискнула о врачах и унеслась, Эдмус, кажется, отвернулся и весь передернулся, он же не выносит крови, хоть и вспоминает об этом как-то избирательно…
А я стояла и смотрела то на забрызганную кровью траву, то на свои руки, на след «Ледяного Лезвия», вспахавший землю немного подальше, и слышала, кажется, слова Йехара о том, что задета артерия, что-то о кроветворе, а потом кто-то развернул меня за плечи и подтолкнул в другую сторону, и я пошла по траве, которая не была забрызгана кровью. Только блеклая зелень Заповедного Сада и мерно журчащий голос… Эдмуса, кто бы еще смог так болтать.
— А потом, стало быть, она открывает дверь, а я-то жду, что оттуда яйцо вынесут, просто, значит, полюбоваться на будущее потомство, а оттуда на крыльях вылетают двое таких зелененьких, клыкастеньких, просто не налюбуешься, и кидаются прямо на меня, уж не знаю, за кого они там меня приняли, в три года-то. Вот когда я смекнул, сколько меня не было, но Ифирь — она же меня ничем таким не попрекнула, так, пару раз шмякнула об стенку, ну, кинжалы пометала, но попреков не было никаких!
Я как будто что-то вспомнила, оглянулась, но там, позади, никто на меня не смотрел, навстречу двигались какие-то повстанцы, видно, доктора… не думать, не думать, потом, когда станет не так больно…
Куда мы дошли, сколько шли и что было потом, я помню очень смутно. Очнулась я уже от звуков собственных рыданий, когда мне пришла мысль поинтересоваться: а в чей это свитер я изливаю эмоции?
Могла бы и не спрашивать. Тео, разумеется, и только осознав это, я поняла, что можно бичевать себя спокойно и пустилась во все тяжкие.
Если бы я ориентировала удар точнее… Господи, господи, господи! Я ведь видела это однажды в мире Эдмуса: серое, помертвевшее лицо алхимика, правда, там, кажется, были кинжалы, но дело не в этом, а в том, что это едва не сбылось! Просто так, из-за ничего…
Не говоря уж о том, что я его вроде как люблю.
Как можно назвать это?
— Это ошибка, Оля…
С некоторым опозданием я поняла, что уже не рыдаю, а просто сижу, уткнувшись лицом в колючий свитер. Честно попыталась возразить, и у меня почти получилось:
— Ик… то… не ик! Буль… шибка…
— Значит, роковое стечение обстоятельств, — продолжил Тео все так же невозмутимо, — и я виноват не меньше тебя. Пойми, ведь если я не присутствовал в тот момент на церемонии — твой удар едва ли достиг бы цели.
— Це-церемония?
— Кремации. Наверное, мне стоит избегать подобного. Боюсь, что при виде людей, погибших подобным образом… вот опять.
Я отклеила лицо от его свитера и увидела: вокруг ладони Тео пляшут золотые искорки. Магия источника мира сего пришла в действие после одного воспоминания о церемонии кремации.
Опять лепиться носом к свитеру было неэстетично. Я заметила, что и так основательно промочила одежку Тео своими излияниями.
— Не ты… наносил удар, — и длинно шмыгнула носом в деликатно предложенный платок. — Я.
— Только ты?
Я ничего не возразила, и только основательно занялась платком. В голосе Тео засквозили непреклонные нотки:
— Веслав очень хорошо умеет провоцировать словами, Оля. И не только словами.
Я хихикнула в платок. Истерически, что еще больше обеспокоило Тео.
— Тебе не говорили, что из тебя бы вышел отличный папочка?
— Говорили, что из меня выйдет отвратительный отец. И Кора в том числе… а что?
Я посмотрела на его обеспокоенное лицо и только разошлась еще больше.
— То, как ты меня тут утешаешь. Прямо как…
— Ифирь, — подсказал Эдмус, просачиваясь в дверь. Здорово у него это вышло: сначала нога, потом рука, физиономия, вливается все остальное, а уж после вползают крылья. — Моя женушка мастер утешать. Правда, обычно кинжалами, но в последнее время она пополнила свой арсенал парой пик и арбалетом — никак, ее встреча с Виолой вдохновила.
Он доскакал на одной ножке до стула, уселся и пояснил способ перемещения:
— Интересно, Веслав так удержит равновесие?
Я сама не заметила, как вскочила, уронив мокрый и сопливый платок на свитер Тео. Эдмус вытянул когтистую лапу и полюбовался ей.
— Пе-ди-кюр в исполнении Бо. Почему ты так прыгаешь? Ты ведь не Ыгх, или ты решила брать пример с Ыгх, потому что…
— Эдмус, — тихо вмешался Тео, — вы не могли бы…
— Мы могли бы, — скис спирит. — У Веслава пока что обе ноги.
— Пока что?!
— И дальше будет столько же. Если, конечно, он не решит для скорости отрастить пару дополнительных, — Эдмус смерил желтыми глазами сперва меня, потом Тео и одобрительно кивнул: — Успокаивайтесь? Йехар готовится к тому же. Шагнуть в логово Веслава и поговорить с ним по душам, если, конечно, у алхимиков имеется такой орган, как душа…
— В логово? — перебил патетическую речь Тео.
— Да-а, Веслав туда уполз, после того, как распугал одну половину врачей и обработал вторую половину «Ниагарой». Теперь никто не будет заикаться про операции и новейшее оборудование.