Елена Кисель – Источник пустого мира (страница 31)

— Тео…

— Проверьте приборы, они замкнуты на общую сеть? — шепчет человек в невидимое устройство. Одновременно он подходит совсем близко к странному существу и улыбается мягкой ободряющей улыбкой. — Сейчас, Кора, сейчас…

— Галлюцинация… не ты…

— Ну, конечно, я. Проверьте, есть ли среди них приборы жизнеобеспечения. Да, понимаю. Я подожду. Не волнуйся, Кора, просто несколько минут.

Он придвигает сидение и садится рядом с тем, что когда-то было женщиной. Карие глаза глядят на него удивленно.

— Ты… сюда?… За мной?

— Было бы странно, если бы я пришел за чем-нибудь другим, ты не находишь? — но на самом деле он пристально вслушивается, и через несколько секунд говорит: — Да, отключайте.

Затем поднимается и начинает быстро, но без суеты отсоединять от существа провода, капельницы и присоски. Глаза следят за ним с удивлением и любовью, а губы словно отвердевают, и шепот начинает звучать тверже:

— Ирония. Другие… клялись. Луну с неба… кольца Сатурна… А сюда… за мной — ты…

И уж совсем человеческий, страшно тяжелый полувсхлип-полувздох.

— Тео… оставь. Не выведешь… меня отсюда. Если вдруг застанут…

Но он уже опять обращается к невидимым помощникам:

— Нет, не через шахту, проход слишком узкий. Вторым путем. Кора, не волнуйся, я всегда могу сказать, что консультировал тебя по вопросам старинных книг…

Джипс слегка глотает последние слоги, но в целом его речь звучит достаточно гладко.

— Нагнись.

В голосе столько мольбы, что он на секунду перестает возиться с проводами и выполняет.

— Посмотри на меня.

Покорно смотрит.

— Даже если всё получится… что будешь делать?!

Теодор опять возвращается к проводам.

— Думаю, разумнее будет обсудить поиски путей твоего исцеления, когда мы будем достаточно далеко от Конторы, — мягко возражает он. — Осталось совсем немного, сейчас…

Она все смотрит в его лицо, а потом сжимается, будто от какой-то догадки.

— Ты… — шепот почти совсем невнятный, потому что прерывается горловыми спазмами. — Это… ты, правда ты… Это всё время был ты…

— Ну, разумеется, галлюцинации было бы достаточно трудно воспроизвести мою рассеянность. Вообрази себе, после того, как я усыпил второго охранника — я забыл забрать у него чип допуска, и мне пришлось возвращаться с полпути.

Но она не слушает. Смотрит на него со странным, смешанным выражением и потом как будто что-то решает окончательно.

— Прикоснись… ко мне.

Теодор Джипс берет ее за зеленую, словно обомшелую руку.

И в ту же секунду существо начинает меняться. Кусками отваливается с лица глина. Исчезает глупая бутафорская зелень, и вот уже в помещении лежит и угасает девушка с бледным лицом и короткими темными волосами.

Угасает. Почему это так ясно? В глазах медленно что-то гаснет, но она все еще сжимает руку архивариуса, а губы уже застывают, но шепчут еще по инерции:

— Хорошо… что мы встретились… Тео…

Но потом губы смыкаются и застывают, а в остановившихся глазах света больше нет. Золотые блики от разных приборов пляшут и играют в темных волосах. Он все еще гладит ее пальцы, теперь человеческие, но губы уже выговаривают:

— Выход свободен?

Короткий и панический ответ звучит еще раньше, чем он спрашивает это. И одновременно с ответом — топот по коридору. Судя по звукам, за дверью сейчас — половина Конторы.

— Уходите, — последнее слово, после него пальцы раздавливают маленькую капсулку, которая служила переговорником. Он опять садится на стул у тела Коры, и когда двери открываются, оборачивается к вошедшим с осознанной обреченностью.

— Здравствуйте…

И как раз тут что-то случилось. Перед глазами закружился непонятный калейдоскоп вспышек, что-то вроде вечеринки разноцветных светляков, потом по нервам ударило болью, чей-то шепот несколько раз повторил: «Человек… человек… человек…» — и Виола разорвала мысленный контакт.

Но как! Так, что мои мозги чуть сами не выполнили «полную перезагрузку системы». Вся Дружина, кроме Веслава, скрючилась, схватилась за виски, а Тео ударился в панику:

— Извините… это из-за меня, да? Вам воды? Я поищу средство от головной боли и…

В этот самый момент Виола выскочила из помещения, едва не сбив его с ног. Ощущение перевернутости мира потихоньку проходило, Веслав уже стучал стаканчиками с успокоительным и первый же протянул Тео с единственной просьбой:

— Помолчи.

Архивариус замолк, как радио, в котором подкрутили ручку. Эдмус обиделся.

— Обычно это применяют ко мне, но…

— Заткнись! — вот, что обычно применяли к спириту.

От тишины стало еще полегче. Йехар молчал, и заговорила я:

— А что было потом, ты так и не вспомнил?

— Потом были допросы, — пояснил Тео так, будто это разумелось само собой. — Довольно утомительные, но в конце концов, кажется, с меня сняли обвинения в причастности к аномалам и вернули на службу.

— После реабилитации? — голос Виолы от дверей прямо-таки истекал ядом. — И долго она длилась — три месяца? Четыре?

— Два с полови… откуда вы знаете о процедуре реабилитации после допросов?!

Но Виола только грохнула дверью так, что в половине Секторов ожили книги и начали бесконечные жалобы на звуки, которые нарушают их бесценный сон.

После короткого молчания заговорил Эдмус, который даже в самые серьезные моменты умудрялся придерживаться своего стиля:

— А что, сотрудники Конторы могли страдать после работы…например, боязнью закрытых комнат, ну, или даже не знаю… глобальным недоверием, а?

— Я о таком не слышал, — но потом Тео понизил голос до шепота и договорил: — но те заключенные, с которыми я имел дело после опытов, всегда просили открывать окна.

Глава 14. Слегка внезапный визит

— Слушай, Тео… а больше в вашем мире питаться нечем?

Библиотека поддавалась медленно. После памятного хлопка Виолы дверью мы вернулись к прерванному занятию — начали шерстить архивы в поисках источника мира сего. Во всяком случае, я и Йехар. Где были остальные — понятия не имею, а Тео выполнял роль координатора и поставщика питания.

Если эти гамбургеры и этот сок вообще можно назвать питанием.

— Фабрики выпускают достаточно однообразный ассортимент еды, — охотно отозвался Тео. — Есть еще хот-доги, кексы, суши, кофе… картофель фри.

— А по вкусу-то что-нибудь отличается?

Минута раздумья — и потом:

— Вы из другого мира… думаю, вы не заметите особенной разницы между кексом и суши.

Больше спрашивать о питании я не стала. Гамбургер жевался нудно и тягуче, падал в желудок мертвыми комками. От души надеюсь, что Веслав найдет, как с этим бороться, иначе мы не протянем долго на такой синтетике. И «Ниагара» в данном случае — совсем не выход!

Теодор пока что сменил меня в полочных копаниях. Кажется, он искал что-то конкретное, ну, во всяком случае, поиски сопровождались бормотанием «где же она» и «опять переместилась»…

Это не удивляло. Нынче с утра мне попалась самая безопасная, но зато и самая непонятная Секция. Непонятная — именно так и окрестил ее Эдмус, когда уже отчаялся чего-нибудь от нее добиться. Книжки в ней в основном таинственно молчали и не пытались вас убить никаким способом (что уже было большим облегчением), зато могли свободно переползать с места на место. Или меняться обложками. Полдюжины на верхней полке первого стеллажа коллективно изображали новогоднюю елку, еще парочка отплевывала паутину. Содержание же…

— …может и меня свести с ума, — заявил Эдмус с авторитетом давно и окончательно спятившего спирита.

Оглавление могло быть в середине книги и написано иероглифами. В трех книгах за четвертой страницей следовала двадцать девятая, а за пятьдесят шестой — семнадцатая. В одной занимательной книжице четные строки писались слева направо, а нечетные — справа налево. В десятке фолиантов половина страницы была написана нормально, а вторая — перевернута, еще в нескольких алфавитный указатель (на поиски которого вы тратили минут сорок) начинался с буквы Ы, а заканчивался мягким знаком…