Елена Кисель – Герои (страница 7)
Вскоре после ударной ночи Геракл повстречался с послами Орхомена, которому Фивы выплачивали дань. Встреча героя очень разозлила (ну, правильно, кому приятно долги платить), потому он, недолго думая, отрезал у послов уши-носы и отправил их в таком виде в Орхомен с наставлениями: «Все, кто потребуют у нас своих денег – агрессоры и мастдай».
В Ортхомене, понятное дело, не прониклись и поднялись на войну за родные средства. В последующей разборке стороны понесли следующие потери:
- лавагет Амфитрион (он же отчим Геракла)
- царь Ортхомена (убит неопознанной дубиной)
- сколько-то сотен безымянных солдат с лавагетами.
А в целом фиванцы остались в выигрыше, потому что наложили на ортхоменцев вдвое большую дань.
От трофеев перепало и Гераклу: басилевс Фив от всего сердца приложил героя семейной жизнью, отдав ему в жены свою дочь Мегару (Мегеру, да-да, имя стало нарицательным, а теперь вообразите характер этого чуда).
В общем, все шло от хорошего к лучшему: жена, дети, семейный очаг. А поэтому, вскоре после рождения у него трех сыновей, Геракл как-то ушел совершать подвиги.
Как это случилось – доподлинно никому не известно. Одни аэды утверждают, что свербение в точке мстительности Геры достигло предела, и она напустила на Алкида безумие, во время которого он убил своих детей и детей брата. Некоторые осторожно вякают, что с такой женой – там и Геры особенно-то не надо: посмотрел на выражение лица – и вот ты уже как берсерк после настойки с мухоморами.
А некоторые вот упорно твердят, что, будто бы, было раз Гераклу приятное видение в виде двух красавиц. Одна, в цветочном уборе, настойчиво зазывала перейти на ее сторону, потому что «танцы, песни, вино, печень… э, лепешки, у нас есть лепешки!» Вторая – в минималистичном белом – пафосно транслировала: «Алкид! Иди за мной к славе! К славе!!» «Алкид, у нас есть сиськи!» – выкинула козырь первая, подтверждая слова эмпирическим показом. В общем, сын Зевса уже почти выбрал, когда женщина в белом тоже нашлась: «Алкид, пойдешь со мной – будешь всем бить морды!» – и в доказательство своих слов просияла божественным светом.
– Оп-па! – обрадовался герой. – Я тоже смогу светиться в темноте? – и перешел на нужную сторону.
В общем, трагично, лирично или комично, а только выбор был сделан: Геракл отправился к царю Эврисфею, а тот срочно сел составлять список редких античных животных, подлежащих истреблению.
Жену Геракл подарил племяннику Иолаю – в очередной раз подтвердив, что героически широк душой.
Античный форум
16. Браконьерство первое. Лёвушку на плащик
Что ответил Геракл, когда Эврисфей велел ему истребить Немейского льва – история, опять же, молчит. Вероятнее всего – он просто с намеком поправил на своей голове шкурку Киферонского людоеда. Ну, или имело место что-нибудь вроде «Тренировки – наше все!»
Но Немейский лев, как-никак, был деточкой Тифона и Ехидны, а потому от Киферонского родича отличался примерно как танк от «Запорожца» (в комплекте – громкий рев, ненормальная проходимость, способность жрать топливо со страшной силой, плюс оная же страшная сила, минус выхлоп «Запорожца», плюс армированная броня). Изнутри лев, видимо, тоже был немножко армированным, потому что долгие годы преспокойно терроризировал окрестности Немеи, лопая практически все, в том числе немытых немейцев – и хоть бы хны.
Поскольку такое полезное изобретение, как коктейль Молотова, в Элладе тогда еще не прижилось, а молниями Зевс сына не снабдил, Гераклу пришлось действовать по старинке. То есть, топать до логова льва, садиться в засаду и проверять шкуру зверя на стрелоустойчивость.
С точностью хорошего снайпера Геракл положил все три стрелы точно в армированную шкуру, после чего льву не стало ни больно, ни обидно. «Отстой», – мрачно подытожил герой и взялся за дубинку.
После хорошего удара по черепу лев малость «поплыл», ибо бронированная шкура – это круто, а сотрясение мозга – это сотрясение мозга. Геракл великодушно отшвырнул дубину и навалился на зверя в удушающем приеме.
А дальше аэды расходятся в толковании и дают несколько версий развития событий:
– не задохнуться, когда на тебя падает сто пятьдесят килограммов дурного греческого оптимизма – очень сложно.
– Геракл в долгом пути не особо заботился о дезодорантах (плюс не слишком ароматная львиная шкура на плечах), а у кошек хорошее обоняние. Смерть тонкой натуры от конфликта с геройской действительностью была практически мгновенна.
– лев знал о подвиге Геракла на почве деторождения и «Шо?! Шо от меня хочет этот мужик?! А-а-а-а, умираю от ужаса…».
– лев всегда подсознательно мечтал об обнимашках и сдох от счастья, получив желаемое в таком объеме.
Результат в любом случае оказался один: броня сменила хозяина. Шкурку Киферонского людоеда Геракл пристроил на гвоздик, как костюм выходного дня, а сам натянул то, что попросторнее и не так блохами порчено.
Все, что осталось от льва после свежевания, Геракл торжественно предъявил Эврисфею, что, опять же, чуть не вызвало смерть от конфликта тонкой натуры с полежавшей, ободранной действительностью. Отдышавшись, Эврисфей запретил Гераклу появляться в Микенах и принялся срочно собирать мозги в кучку, потому что надо было дать Гераклу что-то такое неожиданное, смертельное, чтобы он ни разу с этим не сталкивался…
Ну, и зная умственные способности микенского царя – неудивительно, что следующим подвигом стала змея.
Античный форум
17. Браконьерство второе. Гидры с раками
Ну, если точнее, то не совсем змея. И даже совсем не змея, а еще один из плодов брака двух больших подземных одиночеств – Тифона и Ехидны (этим двоим явно пора подавать на Эврисфея и Геракла в Олимпийский суд). У Лернейской гидры было одно туловище и девять драконовых голов, одна из которых была бессмертна. Мозги между головами распределялись примерно поровну, а способностью жрать все в любых количествах гидра могла померяться со своим братом – Немейским львом (уже покойным).
Но у Геракла сильны были ассоциации типа «Хвост есть? – змея – змей я душил с детства – да ничо, прокатимся с ветерком!» А потому в путешествие к Лерне он прихватил племянника Иолая – как сторожа для лошадей и стратегического запаса дорожного пива.
Поначалу драчка действительно шла бодренько: Геракл начал поджигать стрелы и пускать их в болото, а гидра вылезла из логова, чтобы сделать ему тактичное фатальное замечание. Тут для героя наступил облом, ибо – девять голов! Девять шей! За какую сначала хвататься?! Интеллектуально не озабоченный Геракл пожал плечами, наступил сестре немейского льва на тулово и привычно взялся за дубинку.
Дубинка весело залетала в воздухе. Движуха перешла в подобие унылого триллера. Геракл молотил дубинкой по головам. Головы весело разлетались, брызжа мозгами. На месте каждой головы вырастали две других. Но Геракл хорошо разбирался в дубинках, а в математике не очень. Поэтому он бодро колотил дубинкой и только удивлялся, мол, «Откуда лезут? Вроде, девять было уже…»
Где-то через пару часов Эллада могла бы обзавестись уникальным монстром о-непонятно-куда-столько-вообще-головах, но Гера на Олимпе притомилась смотреть на монотонные взмахи дубиной. А потому она послала чудовищного рака, чтобы тот напал на Геракла с тыла.
Правда, рак, натурально, до тыла не дотянулся, а потому вцепился Гераклу в пятку.
Герой отвлекся от дубины и обратил внимание на несколько экзистенциальных моментов:
– либо в глазах конкретно троится, либо гидра что-то очень головастая.
– из рощи выглядывает Иолай с мехом пива.
– в пятке торчит здоровущий рак. Рак! К пиву!! Иолай, на помощь, уйдет ценная закусь!!!
…рака приговорили первым. После этого Геракл в приступе оригинального садизма заявил: «Тащи дрова, подпалим змейку!» На дрова пошла ближайшая роща, каждая снесенная голова получила профилактическое прижигание, после чего уже не отрастала. А потом головы вообще кончились.
На последнюю Геракл навалил скалу, а то «размножается она тут… тоже». А в желчи гидры намочил свои стрелы, чем сделал их смертоносными и доказал, что хороший герой с любого подвига что-нибудь да поимеет.