Елена Кисель – Артефакторы-3: Немёртвый камень (страница 76)
Она понятия не имела, что это обозначает, но от последних слов тугой узел в груди ослаб – потому что она и правда собиралась броситься за ним, куда бы он ни позвал. Бестия опустила плечи и развернулась к Майре.
– Я сооружу портал до Бересклевта, – сипло сообщила она. – Это не слишком далеко, и оттуда летают драконы. Мы отправляемся в Одонар, где ты сможешь прийти в себя.
– Там сейчас соглядатаи Ниртинэ, – заметила Душечитательница.
– У меня на пути они не встанут, так что внутрь мы попадем беспрепятственно, – Бестия говорила сухо, – о тебе там позаботятся, и можно будет подождать… пока закончится суд.
И изо всех сил постаралась заглушить, не добавить это самое «и то, что за этим последует».
Глава 17. За сбычу мечт!
В поезде Макс вел себя… нервно. Проводник почти поседел, глядя, как Ковальски высыпает один за другим пять пакетиков кофе в единственный стакан, потом размешивает и пробует с комментарием:
– Нужно будет прикупить кофе на станции.
Процедура повторялась в третий раз, отчего бедный проводник и не удержался – притащился поглазеть.
Кристо валялся на верхней полке, Дара сидела напротив Макса и была занята пристальным анализом выражения его лица. Анализ подсказал, что Макс дергается из-за конечного пункта их прибытия.
Ковальски предупредил почти готовый ее вопрос.
– А они не могли выбрать место с другим названием? Ну там, Саратов, Владивосток… почему именно
Он произнес название правильно, но с омерзением. Дара слегка приподняла брови: ее удивляло такое начало разговора.
– Ну, им показалось – это так по-целестийски…
Ковальски фыркнул прямо в кофе, и ему пришлось вытираться рукавом.
– Дети…
– Макс. Скажи только честно: тебе почему-то не нравится Россия?
– А с чего бы я должен к ней воспылать?
– Но ведь это же немножко твоя родина – или я ошибаюсь?
Макс посматривал в окошко на леса и поля с открытой враждебностью.
– Мать была отсюда. Ничего хорошего это не принесло… никому.
– Поэтому ты ненавидишь страну?
– Не поэтому… черт, – Макс наконец перестал отвечать механически, глядя на кофе. – Не ненавижу. Но можешь ты припомнить – сколько раз мы были в славянских странах и сколько раз что-нибудь случалось?
Дара немного подумала:
– Болгария…
– Нарвались на «гидру», во время обезвреживания угробили половину урожая томатов, – охотно припомнил Кристо.
– Украина…
– О, это когда нас пытались отправить на какую-то гиляку?
– Я о твоем отравлении. Как ты вообще… как вообще можно отравиться шоколадом?
– Ну, я не то чтобы отравился… кхм… скорее, переборщил.
– Беларусь?
– Гонки от местного ОМОНа или все-таки час-пик в электричке?
– Словакия?
– Так, вот это я вообще вспоминать не хочу!
– Делайте выводы, молодые люди, – подытожил Макс, обращаясь к полупустому стакану с кофе.
– Да ладно, – тревожась, заговорила Дара, – а может, с Россией всё будет не так плохо. Сколько раз ты там бывал, я имею в виду – по делам?
– Четыре. И все четыре раза потерпел фиаско. Может, не с теми людьми работал или не везло… но стратегические выкладки там мне не помогали.
Дара, кажется, серьезно раздумывала над всей этой информацией.
– А США ты…
– Тоже недолюбливаю, – подтвердил Макс почти мгновенно. – Но, поскольку именно там я прожил большую часть жизни – я бы предпочел, чтобы мы были на территории Штатов.
Последнюю фразу Макс произнес по-английски. Что и дало свои результаты: проходивший мимо их купе мужчина немедленно втиснулся внутрь с восторженным воплем: «О-о-о! Вы тоже американцы!»
– Нет, – по-английски отсек Макс. – Я тут просто рассказывал, как я недолюбливаю Америку.
Предельно честный ответ не убавил энтузиазма янки. Грег Мартинс был из особой породы американцев: он по вечерам смотрел «Дискавери», так что мог считаться личностью просвещенной. Святой целью его жизни было искать приключений на свою обширную пятую часть, так что он почти мгновенно втянул в разговор Кристо и даже слегка заинтересовал Дару. В тридцать пять лет Мартинс испробовал все: влезал на горы, таскал за хвосты крокодилов, прыгал с парашютом, ездил на собаках, но так в его жизни чего-то и не хватало. С досады он начал посещать удаленные от цивилизации уголки планеты – ему дважды сломали челюсть, пару раз хотели принести в жертву, за ним гонялась местная мафия, его кусали змеи, бешеные собаки, тарантулы из-под подушки, игривые старушки. Он заболевал разными болезнями, пытался есть живых осьминогов и спорить с таможней – потом возвращался в Аризону, залечивал переломы и болячки и опять несся на поиски острых ощущений.
Бобропужск должен был стать одним из них. Грег, как и целестийцы, выбрал город за колоритные название и глухое расположение. Он лелеял мечту встретиться на улицах с медведем.
– Да откуда он там возьмется? – резонно возразила Дара. – Россия – индустриальная, продвинутая страна, конечно, со своими особенностями, но…
– Но ведь я же не думаю встретить медведя в Москве или в Санкт-Петербурге! – оскорбился американец. – Каждый образованный человек знает, что крупные города – оплоты цивилизации. Но Бобропужск…
Он произносил это название с таким удовольствием, что Ковальски чуть не откусил край стакана.
До прибытия говорил в основном Мартинс. Дара только назвала их имена и заметила, что они едут в Бобропужск по делам, не имеющим отношения к медведям. Этого хватило: следующие несколько часов они молчали и от души наслаждались порцией американского патриотизма и стереотипов о России, которые в них перекачивал славный любитель экстрима.
Макс молча смотрел в окно, будто подгонял поезд. Время от времени он тихонько поглаживал золотую прядь – неизменно мягкую и неизменно ободряющую. В стекле отражалось его лицо – сведенное в маску стремления вперед и только вперед, лицо человека, которому не нужно читать, или слушать музыку, или еще как-нибудь отвлекаться, которому чуждо здесь вся и всё, потому что его цель – там, его жизнь – там…
Он первым сорвался с места, когда вагон начал замедлять ход перед нужной станцией.
Поезд помедлил полминуты – и унесся к более значимым городам. На вокзале Бобропужска сошли только одонарская тройка и американский искатель экстрима. Искатель продолжал грузить информацией, только теперь время от времени щелкал «зеркалкой»:
– Именно то, что я ждал здесь увидеть! Какие колоритные бараки! – этим эпитетом он обозначил вокзал. – Дороги! Урны!
Они вышли на привокзальную площадь, от которой расходилось несколько не слишком опрятных улиц. Было как-то слишком и нехорошо тихо. Ни человека у грязноватых киосков. Даже грачи, прогуливающиеся по щербинам асфальта или таскающие отходы из урны, имели усталый вид. Одинокий троллейбус склонился на левую сторону, будто собирался поразмыслить над тщетностью бытия.
Правда, где-то кому-то в отдалении били морду, но кроме этого, затишье стояло полное…
– Я это знал! – счастливый голос и щелканье фотоаппарата напомнили, что кое от кого следует отделаться, а уж потом разбираться.
Грег Мартинс был счастлив. «Зеркалку» щелкала без перерыва, снимая то самое, что он предвкушал все путешествие: прямо из-за одного из киосков вперевалку вышел здоровенный бурый медведь.
Дара смущенно кашлянула, пересматривая свои сведения о стереотипах и суровой русской реальности…
Медведь равнодушно окинул взглядом соловых глазок Макса, Дару и Кристо, остановил взгляд на фотоаппарате, поднялся на две лапы и с ревом устремился приветствовать американца на русской земле.