Елена Кисель – Артефакторы-3: Немёртвый камень (страница 75)
– Кажется, нам придется придумать, как попасть обратно в Одонар. Понимаешь… скорее всего мы последние, кто смог его свободно покинуть. Если Семицветник заодно с этими… как называл их Хет? Ниртинэ? В общем, они наверняка взяли артефакторий под надзор, который может иметь… двойственные функции.
– Не впускать и не выпускать?
Нольдиус расстроено кивнул.
– Таким образом, нам необходимо добраться до ворот или любой другой границы Одонара, по которой проходит защита директора. Внутрь они войти не смогут.
–Это ты сейчас разумно сказал, – отозвалась Мелита, бездумно перебирая свои кучерявые волосы. – А как нам это сделать? Их там точно будет не двое и не трое.
– Согласен, лобовой вариант в таком случае годится менее всего. Мы можем создать иллюзию того, что находимся под действием артефактов контроля сознания и посланы в артефакторий с каким-либо заданием…
– Ха. А если они нас прощупают на наличие этих самых артефактов? Ведь даже если я смогу что-то такое создать… Дара мне говорила, что у этих ребят свой почерк. Сразу можно определить, что создавали они, а что нет. Такое я подделать не в состоянии, так что нас раскусят.
Нольдиус кивнул, принимая ее прямоту. Напряженно размышлял еще минут десять, потом проговорил:
– В этой ситуации у нас лишь один выход: оградиться от чужого внимания при помощи моей магии, а не артефактов, скрытно подобраться к Одонару, насколько сможем близко – а потом дождаться того, кого они не решатся останавливать.
– Бестию или Витязя?
– Или их двоих. Будем надеяться, что мы не разминемся.
– И что они вообще вернутся.
– Что-то подсказывает мне, Мелита, – отозвался Нольдиус, но не занудно, а просто голосом взрослого человека, – что после случившегося им нет смысла оставаться вне Одонара.
* * *
Фелла решилась открыть глаза. Солнца все еще было слишном много, сгустки света плавали в воздухе, касались кожи, растворялись медленно, как бы нехотя, противодействуя холоду и страху, который исходил из места пробуждения Лютых Ратей.
Нарекательница уже сидела – ей произошедшее явно пошло на пользу. Вот об Оранжевом Магистре такого сказать нельзя: он явно был мертв, лежал, распластавшись, совсем недалеко, и даже в смерти умудрился сохранить на лице оскал. Только не добродушный. Выражение лица трупа как бы сообщало: «Ну, посмотрим, кто будет смеяться последним…»
Мечтатель стоял там же, куда отошел, и его фигура расплывалась, смешиваясь с сиянием, которое гасло вокруг. Казалось, что он сам гаснет вместе с этим сиянием, так что, когда исчезнет последний луч – с ним уйдет и Экстер.
Когда Бестия добежала до него, стало ясно, что Мечтатель еще и видит не больше, чем Нарекательница – в этом мире. Что он видел на самом деле – было неизвестно, но первые слова, которые он произнес, были сказаны неуверенно и просительно:
– Может быть, еще не сейчас? – и он обращался точно не к Бестии.
Она тормошила и звала его несколько минут, целовала и просила – и всё зря, он продолжал разговаривать с теми, кто был сейчас на Альтау, и голос звучал все глуше и глуше, будто он уходил вместе с ними…
Бестия стиснула зубы и кулаки. Нечта они получат, а не Мечтателя. Она с ним двести лет знакома – в первый раз, что ли…?
Она глубоко вздохнула и грубо встряхнула его за плечи.
– Мечтатель, Холдон тебя побери! Опытный Отдел опять проводит свои исследования, так что вернись из мира розовых грез, пока экспериментаторы не поубивали нас всех. И ты не мог бы уходить в свои экстазы после того, как разберешься с бумагами Семицветника? Заодно пошли туда запрос от меня – как такое ничтож…
У нее еще не успел закончиться воздух, а Экстер уже очнулся.
– Что? Экспериментаторы опять… – тут он очутился в объятиях Феллы и пробормотал пораженно: – Очень эффективно, спасибо. Похоже, я ушел даже глубже, чем ожидал…
Его пошатывало, но выглядел он не хуже обычного.
– Что с Кордоном? – спросила Фелла тихо.
– Двери уничтожены, – Мечтатель отступил на несколько шагов и потер рукой лоб. – Чтобы открыть их вновь, потребуется столетний труд… или Витязь, но и тогда это будет делом нескольких лет... или хотя бы месяцев. Строить – не ломать или как-то так…
– А мы сейчас – в Одонар?
– Да, нужно будет лишь миновать посты Ниртинэ, которые там дежурят…постой, – по лицу Экстера пронеслось какое-то предчувствие, – Фелла, вернись к Майре. Будь с ней.
– Что? – Экстер сделал несколько шагов назад, Бестия было дернулась за ним, но он остановил ее жестом. – Погоди, а ты?
Мечтатель повернул лицо в сторону бывшего убежища Ниртинэ. Из распахнутых дверей только что шагнул Алый Магистр собственной персоной, а вслед за ним начали выходить маги охраны Магистрата. И артемаги в синих плащах – все вместе.
– Ястанир, – голос Рубиниата рокотал, а вот бубенцы в бороде в кои-то веки молчали. – Мы не ожидали от вас такого. Это величайшее предательство из всех, которые мне довелось увидеть со времен Альтау…
– Но не величайшее, которое пришлось увидеть мне, – отозвался Мечтатель грустно. – Вы перенеслись при помощи портала, Магистр?
– Напасть на обитель наших союзников, – каждая фраза сопропождалась продвижением вперед, – сокрушить Кордон! Серая радуга в небесах – такого не бывало со времен Холдона! И… о, Светлоликие, что это?
Один из магов наклонился над телом Оранжевого, посмотрел в застывший оскал и даже не стал проверять пульс.
– Мертв.
– Вы убили одного из Магистров? – натуралистичная скорбь на лице Алого разбавилась негодованием. – Вы будете взяты под стражу, Ястанир!
– Сперва спросите разрешения у его заместителя!
Бестия не стала выхватывать из ножен серп, но сами глаза ее были острее любых лезвий.
Экстер отвернулся от Магистра и взглянул ей в глаза – и Бестия попятилась. Во взгляде Витязя недвусмысленно читалось: «Не смей вмешиваться». Вслух Ястанир сказал другое:
– Останься с Майрой, Фелла. Береги ее.
Сцепив зубы, Бестия отступила по направлению к Майре, встав рядом с ней в недвусмысленной боевой стойке: если кто-то сунется – ему несдобровать. Никто не решился: силы были откровенно неравными, даже с учетом Рубиниата. И потом, у них были свои дела: например, надеть на руки Витязю кандалы.
– Вас будут судить за ваши преступления, – сообщил Алый. Он поглядывал на Экстера недоверчиво, словно не мог поверить, что им удалось заковать в кандалы самого Витязя.
– Вот это едва ли, – пробормотал Экстер, который на ногах не стоял от усталости. Силы, отданные на ломку Кордона, вымотали его до основания. – Но что мне вынесут приговор – не сомневаюсь.
Он бросил прощальный взгляд в сторону Феллы, явно говоря, что прощаются они ненадолго и что так было нужно, потом шагнул за своей охраной – и пропал в дверях Ниртинэ. Всё случилось до смешного быстро: только что были Магистр, охранники и Витязь – и вдруг нет.
Труп Янтариата и тела его свиты так и остались лежать в тех же положениях на своих местах. Почему-то Алый не озаботился судьбою тела сотоварища.
– Мудрый выбор, – прошелестела Нарекательница. – Они опасаются только его, а потому ничего не будут предпринимать, пока не окончится суд и то, что за этим последует. Они попытаются купить его. Уговорить возродить Кордон. И Ратники тоже не покажутся – ибо тогда цепи и подземелья могут не удержать Витязя. Он выиграл для нас время. Мудрый выбор.
Бестия молчала и не оставляла боевой стойки.
Просто оцепенела. И в то, что это мудрый выбор и в то, что они скоро увидятся – мешал поверить голос, который внутри нее медленно и мерно читал стихи. Любимый голос – и она знала, что Мечтатель там, куда перенес его портал Рубиниата, выговаривает губами то же самое, безрадостное: