Елена Кисель – Артефакторы-3: Немёртвый камень (страница 49)
– Что?
– Не Макс. Он бы никогда не заговорил так.
– Он только и делал, что так разговаривал!
Дара усмехнулась дрожащими губами. Вышло горько. Она нашарила ближайший стул и села так, будто у нее подкосились ноги.
– Сними с него кольцо.
– Кольцо?
– На правом безымянном пальце – кольцо с насечкой из иридия.
– Артефакт?
Она кивнула и зажмурилась так, будто не хотела видеть ни кольца, ни лица Макса, ни вообще того, что их окружало. Люди так жмурятся от какой-нибудь страшной догадки.
Кристо посмотрел на напарницу с опаской, присел на колени и принялся стягивать кольцо с пальца Ковальски. Кольцо не стаскивалось. Кажется, оно вцепилось в палец бульдожьей хваткой, а может – просто к пальцу приросло.
– Цветок, – обморочным голосом произнесла Дара. – На кольце есть нарцисс?
Кристо все-таки совладал с упрямой игрушкой, поглядел на лицо Макса – оно не изменилось – и покрутил кольцо в пальцах.
– Есть, как же, – отозвался он почти сразу же. – Не рассмотрю, нарцисс или нет…
Он бросил кольцо на стол, сам подошел к окну – проверить, нет ли кого. У него тоже была догадка. Ей только нужно было несколько секунд, чтобы превратиться в уверенность.
– Значит, никакой «холодной памяти» и не было? Когда он уходил? А что с ним сделали вместо этого?
Дара выдохнула, и Кристо показалось, что он услышал в выдохе всхлип. Но говорила она по-прежнему сухо.
– Убили.
Кристо даже почти не удивился. Удивился бы он, если бы речь шла не о Ковальски.
– Каким способом на этот раз?
– Отняли все чувства. Вернее, еще не все. Злиться он пока что может…
– Пока что?
Дара кивнула. Глаза у нее были широко раскрытые, без обычных отчаянных искорок, какие-то измученные, почти старые…
– Кольцо называется «Ледяной нарцисс». Одно из произведений Холдона. Из… ранних. Если кто-то его надевает – оно как будто запускает что-то внутрь, понимаешь… человек леденеет изнутри, сначала ему нет дела до других… потом исчезают интересы, желания… потом плевать и на себя тоже… потом остается только тело, кровь… она горячая, но сердце уже всегда стучит ровно… никогда не сбивается. А ведь надеть его можно только по своему желанию…
«Сейчас заплачет», – подумал Кристо и начал понемногу впадать в панику. Женские слезы – страшнее и быть ничего не может, а если уж заплачет Дара… можно поискать у Макса «беретту» и вышибить себе мозги, чтобы только этого не видеть. Нет, он как-то видел ее заплаканной после Дня Витязя, но самого процесса не наблюдал. Что делать в случае такого «процесса» – он не представлял совершенно.
– Это же можно исправить, – зачастил он скороговоркой. – Дара, ты чего, посмотри! Вот этот самый «нарцисс», хочешь я его расплавлю или там… сплющу, вот и всё…
Сам почувствовал себя дурнем и простаком и смолк.
– Это что, не лечится?
– Необратимо, – выдавила девушка.
Кристо запустил руку в волосы и осел на диван рядом с Ковальски. Он сам начинал впадать в какое-то оцепенение от жути происходящего, а проклятый мозг, как назло, работал и работал. Впору было пожалеть о тех временах, когда он не поспевал в размышлениях за Дарой.
– Ему дали кольцо при проводах, – глухо заговорил он. – Могли сказать, что это средство от памяти… Значит, это кто-то из верхних шишек, из… Магистров? – ему окончательно подурнело. – Вот почему они настаивали, чтобы Экстера не было на проводах: Витязь бы сразу опознал это колечко! И Феллу не пустили, а на Озза, значит, чары какие наложили или просто вокруг пальца обвели… Жухляк! Надо директора предупредить!
Он подскочил с пуфика, но Дара не шевельнулась. Она смотрела на маленькое колечко с нарциссом так, будто удивлялась: из-за одного цветочка столько неприятностей!
– Из-за этого он замерзал, – прошептала она. – И горячий кофе…при такой жаре. Пытался согреться, как будто можно…
Она теперь уже явно всхлипнула, и по спине Кристо прошел озноб. Ой, не к добру…
– Нужно предупредить директора, – повторила она и поднялась. – Ты вернешься и предупредишь.
– А ты будешь держать его за ручку?! – возмутился Кристо. – Дара, ты сейчас мне насажаешь, но если ничего нельзя сделать…
– Одно средство, – усмешка у нее была порядочно лихорадочной, – он станет прежним, если вдохнет аромат золотого ириса.
– Той мифической дряни, о которой ты говорила, что…
Вот именно. Она говорила, что видела этот мифический цветок в этом мире. В коллекции у Ягамото. Раз так – Кристо придется ее на плечи взваливать и тащить в Целестию силой, чтобы удержать от поисков.
А Ягамото – поблизости, Макс это предполагал. Если таскает с собой свою свиту из боевых девах – может и артефакты таскать. Он же на них был совсем помешанный.
Так что Дара собирается направиться прямиком к нему.
От обилия плохих новостей у Кристо просто голова закружилась.
– Ты прав, – огорошила его Дара. Она не собиралась плакать, стояла прямо, а смотрела как Фелла Бестия. – Экстера нужно предупредить, пока не случилось чего-нибудь еще. Но я не смогу вот так просто вернуться к Лорелее и сказать, что Макс… что он действительно никогда не придет. Или еще хуже – привести его в Целестию таким. Я не права. Но я всё равно попытаюсь найти этот цветок.
Все сказала. Точно и без особых эмоций, как у нее было в заводе. Дара еще пару раз вдохнула-выдохнула, чтобы почувствовать себя легче, потом нашла на столе какую-то квитанцию, подцепила ручку и принялась составлять послание. Максу, догадался Кристо. Чтобы его не занимал вопрос, куда они подевались.
Русые волосы упали на стол. Дара хмурила лоб, прикусывала губу – словом, подбирала выражения – а Кристо смотрел и удивлялся. В который раз. Ведь она же идет на сущее безумие, можно сказать – на самоубийство, а все ради чего, то есть, ради кого…
– Все-таки они хотели от него отделаться, – тихонько сказал он себе под нос.
Дара на секунду отвлеклась от куска бумажки и кивнула.
– Да, еще как. Подумаешь об этом по пути и расскажешь Экстеру, ладно?
– Он ведь ее не разбудит.
– Кто кого?
– Макс. Такой, как сейчас. Если Лори увидит, какой он – она ведь сразу в камень от горя перекинется…
– Шел бы ты… в Целестию, – сказала артемагиня раздраженно. – Видишь – пишу. Что ты вообще взялся за рассуждения?
– Так ведь чтобы пойти на такую дурость, одного Ковальски мало! А так подбадриваю себя: на весах судьбы Целестии! Так как-то легче.
Дара поставила точку с такой силой, что ручка осталась торчать в столешнице. Потом медленно-медленно повернула к нему лицо.
– Экстера нужно предупредить, – повторила она.
– Экстеру три тысячи лет, догадается сам, если уже не догадался, – огрызнулся Кристо. – Он же не просто так нас послал возвращать Макса? Всем-то от него что-то надо… вот и давай возвращать, пока он еще злиться не разучился.
Одно слово – дура. Хотя в лицо он ей бы это не сказал. Они ведь уже больше года напарники, а она все рвется делать сама. И что она сделает без прикрытия, только своей артемагией – против Ягамото? И чего смотрит теперь, спрашивается?
Дара и впрямь смотрела на него странно. Зеленые искры не прыгали в глазах, сами глаза были строгими и заглядывали внутрь, в самую суть. Артемагиня как будто старалась увидеть: сам ли это Кристо перед ней? Или кто-то принял его облик?
– Идем, – наконец тихо выговорила она. Помедлила немного, потом вынула из сумки артефакт, который дал ей Экстер: подвеску в виде крыльев стрекозы с вкраплениями из камней. Опустила на стол – без малейшего сожаления.
– Он ведь переносит только одного. Значит, нам ни к чему.
Кристо согласился. Наконец-то он увидел записку, которая по-целестийски была нацарапана Дарой поверх квитанции.
Как раз когда Кристо дочитывал, Дара мимоходом пару раз коснулась пальцем кольца на столе – и оно рассыпалось на мелкие осколки. Легко уничтожается, но это только потому, что уже выполнило свое предназначение.