Елена Кисель – Артефакторы-3: Немёртвый камень (страница 12)
На поиски транспорта ушло еще десять минут, так что Бестии так и не удалось нагнать директора артефактория. Но зато, как очаровательно выразился Фрикс, ей выпала возможность полюбоваться на последствия.
Тюрьма Целестии была в получасе лета от Семицветника. Основные блоки ютились в древнем замке, приспособленном под тюрьму ещё в первом тысячелетии после Альтау. Толстые стены, артемагическая защита, узкие бойницы для телесных магов, пугалки по стенам…
А рядом, за такой же стеной лепился Сердоликовый Блок – полукруглый и приземистый, расписанный вдоль и поперёк радостными цветочками.
Вот только теперь в привычном для Бестии пейзаже кое-чего не хватало.
Стены.
То есть, стена-то была, но не везде. Особенно не на месте ворот. Там она таинственным образом испарилась, образовав прореху шагов в пятнадцать длиной. На месте прорехи там и сям художественно валялись небольшие камни. Они всем своим видом показывали, что когда-то здесь действительно была стена.
Вокруг камней бродили и чесали затылки охранники Сердоликового Блока – в развесёленькой розово-серой форме. Бедные служаки изо всех сил делали вид, что ничего не случилось и служба идет, как обычно, но глаза их выдавали.
Это были глаза тех, кого уже ничего удивить не может.
В ответ на предложение Бестии убраться с дороги охранники посторонились с почтительными поклонами.
** *
Мечтателя действительно отказались пропустить без бумаги из Семицветника. И да, никто не стал стесняться в выражениях, указывая место поэтическому директору артефактория.
Превращение поэтического директора в Солнечного Витязя произвело легкий фурор в местных рядах, но Экстер не стал задерживаться, чтобы поболтать об Альтау. Он попросту убрал стену, подвинул стражу с дороги и бросился внутрь.
Совсем недавно он так же бежал по дорожке к артефакторию. С таким же чувством. Почти так же боясь опоздать.
И снова речь шла о произведении артемагии, только теперь уже не ученика Холдона, а самого Холдона.
Розовый Сердолик был одним из артефактов, за которыми Семицветник успел раньше Одонара. Сердоликовое сердечко хранилось в одном из древних родов – основатель которого участвовал в Альтау и побывал в вотчине Холдона, Хелденаре. Оттуда он и притащил трофей, который понемногу начал погружать всю семью в счастливое безумие.
Магистры, исследовав камешек, наотрез отказались отдавать его в артехран – дескать, а зачем? Опасности не представляет, зато из него можно извлечь пользу. Всё-таки, Холдон был мастером-артемагом, так с чего пренебрегать его творениями?
И пользу извлекли – активировав Сердолик на максимум и превратив его в кару для преступников.
Наказание мечтой, кара счастьем. Про это даже слагались песни. Сердолик погружал душу жертвы в эйфорию, вызывая самые прекрасные образы из прошлого, претворяя мечты в реальность – и в какой-то момент на глаза мага или человека словно падала розовая пелена. Ее невозможно было сбросить: человек оставался во внутреннем раю, он больше не был способен на зло, но и на осознанное добро способен не был. Преступники в Сердоликовом Блоке становились послушными, улыбающимися марионетками, твердящими направо-налево что-нибудь вроде: «Радужного дня. Всеобщего счастья». Отличная, милосердная казнь – так считали Магистры и не считал Экстер Мечтатель. Вот только кто будет слушать какого-то директора артефактория? Он мог до одурения повторять, что худшее из преступлений – отнять у человека его самого, возможность мыслить, даже возможность раскаиваться, – Магистры кивали и пропускали мимо ушей.
А вот теперь такая участь грозила Максу, и Экстер, безмолвно пролетая камеру за камерой, запоздало клялся, что уничтожит проклятый Сердолик.
Если бы только…
«Проводник» показал камеру точно. Человек на узкой койке рассматривал потолок, размалеванный под целестийское небо, с неправдоподобно огромной радугой. Экстер остановился на пороге, готовясь к дурным новостям.
Макс Ковальски вообще ни для кого никогда не был хорошей новостью.
– Кавалерия прибыла, – процедил он, садясь на койке. – Какого черта ты мешкал – улаживал бюрократические проволочки?
Ошеломленный Экстер молча взирал на Макса, у которого на лице не было даже подобия улыбки. Не говоря уж о блаженном выражении, присущем тем, кого карали с помощью Сердолика.
– Сколько ты пробыл здесь? – наконец прошептал он.
Макс несколько нескоординировано махнул рукой и поднялся, держась за стену.
– Часа три-четыре. Почти сразу сюда. Слушай, у тебя правда парик розовый, или это здешнее…
Он встряхнул головой, сфокусировав глаза.
– Извиняюсь за вопрос. По-моему, это место как-то странно влияет на психику.
Три часа, ошарашенно подумал Мечтатель, подставляя Максу плечо и помогая добраться до двери. Ослабел, но даже не потерял связного мышления.
– Макс, ты – в Сердоликовом Блоке. Уже через час пребывания здесь, ты должен был оказаться во внутреннем раю без возможности возвращения!
– Не говори ерунды. Подростком я как-то покурил травки, вставило гораздо круче, чем теперь… И, черт возьми, они явно забыли, что я бездник. Аметистиат, правда, помнил, но вряд ли напоминал остальным…
Они медленно продвигались по коридору. Из одной камеры слышалась детская песенка, которую кто-то распевал счастливым басом. Женский голос лепетал: «Как мило… как мило!»
На секунду остановившись, Экстер вскинул руки в повелительном жесте. Небольшой розовый камешек, обточенный наподобие сердечка, примчался на зов Витязя почти мгновенно, из подвального помещения, где он был заточен таким образом, чтобы влиять сразу на весь блок. Второй пасс – и осколки сердолика каскадом брызнули на пол. Макс медленно провел ладонью по лицу – ему полегчало.
– Ни один житель Целестии, пусть даже и бездник, не был способен противостоять этой мерзости, – едва слышно проговорил Экстер.
– Это значит только одно, – отозвался Макс. Ему все еще приходилось опираться на плечо директора. – Я больше не отсюда.
Он увидел, как потемнело лицо Мечтателя, и добавил почти поспешно:
– И это был отвратительный рай. Прежде всего, там не было кофе.
Глава 3. Прощальные взгляды
Назад летели втроем.
Во-первых, Северный Край – это вам не окрестности Шанжана, тут и выбирать-то не из чего. Во-вторых, денег на скоростного дракона не наскреблось, вот и пришлось добираться на том, что Кристо про себя окрестил помесью аспида и опарыша. Горчичный, с мерзкими белесыми проплешинами гибрид отчаянно тряс их всю дорогу, драксист попался молодой и неопытный, а в кабине вообще должны были уместиться только двое, но артефакторам, как известно, законы не писаны.
В-третьих, надо же было кем-то откупиться от дружелюбной деревни. Как только до жителей дошло, что их гостеприимством собираются пренебречь, началось что-то вроде третьего пришествия Холдона. К Кристо кинулись все незамужние девицы Кенарьков – зацеловать на прощание и поинтересоваться, а не будет ли он им писать. Кристо спасся за спиной Нольдиуса, так что убийственное количество поцелуев досталось отличнику. А от возмущенных селян откупились Камелией и Камбалой.
Хотя эти двое сами остались с охотой. Опыт подсказал им, что сразу после недавнего конфуза с Бестией лучше не встречаться.
– Во интересно, они вообще вернутся когда-нибудь или нет?
Измученный полетом Нольдиус поддержал тему:
– Не могу сказать наверняка. Насколько я помню, дисциплинарные взыскания в Одонаре не так уж и суровы. Однако такой проступок, как у них… Хм, думаю, Бестия перенаправит их с официальной работы в Сектор Анализа или Производства…
– Хо, я б лучше выбрал Бестии послужить манекеном для тренировки. Ты Пиона видал, как он над своими производственниками шефствует? «А-а, кто-то опять не доделал этот пояс воина, у нас будет обвал, мы потеряем позиции на рынке, Одонар не дополучит денег, голод, мор, катастрофа!!!» Или Ренейла, со своими… анализами. «Ай-яй, в мире наблюдается рост зачарованных унитазов, готовьтесь, грядет конец света!»
Он примолк и покосился на Дару. Девушка не улыбнулась. Она так и не поменяла выражения лица с того момента, как скоростной дракон унес в высоту Бестию. Теперь вот Нольдиус и Кристо сидели по двум сторонам от нее и чувствовали себя исключительно несчастными.
Нашла из-за кого психовать, подумал Кристо. Ковальски убивали – между прочим, дважды за одну семерицу – и ничего, не особо видны результаты, а тут какой-то Семицветник и всего-то суд. Что с ним случиться-то может?
Дара медленно повернула к нему голову, все с тем же выражением лица. Кристо понял, что последнюю фразу он брякнул вслух и решил «прикинуться мертвым» – уронил голову на плечо и засопел. Во сне чего только не наговоришь.
Растолкал его Нольдиус, уже когда приземлились на площадке у Одонара. Радуга уехала на последнюю дневную фазу, к артефакторию начали подкрадываться сумерки, но на территории царило оживление. Оно обозначилось еще у самых ворот: медный страж Караул был невменяем. Вообще-то он бесился третью семерицу, после нападения на артефакторий сторонников Холдона; наверное, слопал какую-нибудь заразную нежить. Но сегодня его недружелюбие зашкалило.