Елена Кипарисова – Дорога в Ирий (страница 3)

– Думаю, мы вторглись на какой-то закрытый фестиваль исторической реконструкции.

– Или деревню амишей.

– В любом случае, это было странно, – подытожил Вадим, оглядываясь назад, чтобы убедиться, что их новые знакомые оставили преследование. – Они смотрели на нас как-то враждебно.

– А ты чего хотел? – встрял Саша. – Никто чужаков не любит, а мы еще им чуть забор не снесли.

– Я контролировал ситуацию, – оскорбленно ответил Андрей.

– Ты лучше сейчас ее контролируй, поворот впереди.

Указателей не было, как и никаких признаков того, что по этой дороге вообще кто-то когда-то ездил. Торопа оказалась достаточно широкой для автомобиля и хорошо утоптанной, но цепкие колючие ветви какого-то кустарника обступили дорогу слишком близко, пару раз царапнув крыло. Андрей вцепился в руль, протяжно вздыхая и постанывая каждый раз, когда скрежет звучал особенно громко. Он терпеливо вел джип вперед, громоздкий и неуклюжий, больше веря в то, что впереди их ждет место для разворота, чем райское озеро. Но, как по волшебству, впереди, сквозь сетчатый рисунок листвы стал пробиваться свет, сначала тонкими полупрозрачными лучами, а потом сплошным ярким потоком, на короткий миг ослепив всех в машине. Когда же белые пятна перед глазами стали блекнуть, ребята увидели крутую дорогу, резко уходящую вниз, а дальше небольшое идеально-круглое озеро с ровной ультрамариновой гладью воды, в самом центре низины.

– Оно не серебряное, – только и смогла произнести Лиза, то ли растерянная, то ли разочарованная увиденным.

Чем ниже спускалась машина, тем выше поднималось общее настроение – скакнув от упаднического до шокированно-приподнятого. А стоило им только ступить на берег, усыпанный мелкой разноцветной галькой, даже самые большие скептики не смогли сдержать восторгов.

– Оно идеальное…

– Даже лучше этих Белых Луж.

– И народу никого!

Уголок, запрятанный среди лесов, оказался действительно райским. Первые несколько минут ребята лишь молча смотрели на голубоватую под этим углом гладь озера, прислушиваясь к ненавязчивому щебету птиц и ловя на коже ласковые порывы слабого ветра, по-особенному чистого и прохладного для полуденной летней жары. Благодаря высоким деревьям, часть берега была укрыта от палящего солнца спасительной тенью – идеальное место для палаточного городка.

Девушки не стали ждать особого приглашения, а на ходу скинули летние наряды, оставшись в купальниках, и с разбегу вбежали в воду, радостно визжа. Парни лишь переглянулись, обреченно начав разгружать машину и обустраивать лагерь.

– Надуйте моего фламинго, – плаксиво прокричала Лиза, хлопая руками по воде и вызывая море брызг, чтобы привлечь внимание.

– Ты и без него хорошо плаваешь, – возмутился Вадим, но послушно отыскал в багажнике спасательный круг и насос. – Вот же уродливое создание.

Когда три синие палатки наконец-то стали на свои места, а рядом задымился мангал, солнце уже начало клониться к закату, спрятавшись за пушистыми кронами деревьев, пуская к озеру лишь пару розовато-оранжевых лучей. Накупавшись, ребята сидели на берегу у костра, кутаясь в махровые полотенца – температура воздуха еще не успела упасть, но вода, первые минуты казавшаяся просто прохладной, довольно быстро становилась ледяной, наверняка беря начало где-то в горах. Пара рюмок горячительного напитка и их лица, до этого бледные, наконец, раскраснелись, а разговоры потекли непрерывным потоком, прерываясь только на пошлые шуточки и взрывы громкого хохота.

Шашлык жарился медленно, в частности потому, что никто из ребят, утомленных долгой дорогой и отдыхом, не горел желанием им заниматься. Уже стемнело, и лес наполнился умиротворяющим гудением, в котором четче всего выделялся шелест листьев и стрекот цикад. Воздух пропился ароматом костра и жареного мяса. Потрескивающие угли пускали в ночное небо снопы желтых искр, быстро угасающих и опускающихся на землю крошечными частицами пепла.

– Мы спать, – заплетающимся языком пробормотала Лиза, совсем разомлевшая от тепла и крепких напитков.

– Уже? – возмутился Андрей. – Сейчас только… только второй час ночи. Самое веселье.

– Оставь хоть немного этого веселья на завтра, – осадила его Ника, все это время по максимуму разбавлявшая водку соком, практически не чувствуя опьянение. – И уложите уже Сашу спать.

Ярый трезвенник именно сегодня почему-то решил «оторваться по полной», но первые же сто грамм на голодный желудок полностью лишили парня координации в пространстве, а вторые – способности мыслить здраво. Последние пару часов Саша лишь задумчиво раскачивался на небольшом пеньке возле костра, глупо хихикая и изредка вставляя что-то невпопад.

– Да ладно вам, – хохотнул Андрей, – ему же еще никогда не было так хорошо.

– А завтра утром никогда в жизни не будет так плохо.

Будто подтверждая слова девушки, над их головами разнесся величественный звон одинокого колола. Столь громогласный и пугающий в ночной тишине, что ребята шокировано замерли на своих местах, точно застигнутые за чем-то постыдным. Считалось, что колокольный звон настраивал на возвышенный лад, но это вряд ли относилось к ночному лесу, где любой звук казался пугающим.

– Напугали до усрачки, – выругался Вадим. – Здесь что, рядом церковь?

– Нет, это с той горы. Помните, на ней что-то было. – Звон утих, но Ника все еще стояла, пригнувшись к земле, точно ожидая, что ее поразит молния, на месте обратив в пепел. – Какой-то памятник.

– Ты издеваешься? – расхохотался ей в лицо Андрей, прихрюкивая от удовольствия. – Кто полезет в такую высоту ночью? И ради чего?

– Не знаю, но напугать меня им точно удалось. – Вадим, поднялся на ноги, заскользив по мелкой гальке, едва не упав. – Это тонкий намек, что нам пора спать.

– И ты, Брут?

– Давайте закругляться, пока не пришла толпа с факелами и вилами.

Ника подхватила под руку подругу, которая послушно, хоть и неуклюже, последовала за ней:

– Чао, лузеры, – махнула она на прощанье парням, прежде чем с шумом упасть на колени и поползти в палатку.

– Серьезно, ложитесь спасть, – подытожила Ника. – Завтра еще целый день.

После ее ухода палаточный лагерь притих. Пока девушки укладывались спать в палатке, еле слышно перешептываясь, парни молча и бесцельно бродили по берегу, пытаясь навести порядок, спрятав от диких животных все съестное и личные вещи, но туман в голове не позволял сосредоточиться, отчего все происходящее выглядело как массовка для малобюджетного фильма про зомби – тени, пошатываясь, бродили вокруг палаток, что-то бессвязно мыча, когда спотыкались или наталкивались друг на друга.

В женской обители уже погас свет, а в лагере все еще было неспокойно. Андрей сдался первым, без сил упав поверх спальника и даже не став разуваться. Вадим попытался уложить Сашу, но сумел дотащить сопротивляющегося друга только до палатки, усадив прямо на каменистый берег.

– Я отлить, – отмахнулся тот, предпринимая попытку подняться на ноги, но соскальзывая с небольшого каменного уступа и съезжая ближе к озеру. – Я в порядке.

Вадим какое-то время наблюдал за борьбой друга, который уверенно встал на четвереньки и медленно как черепаха двинулся в сторону ближайших кустов практически у самой кромки леса:

– Туда и обратно, – сурово скомандовал он, очень сомневался, что парень в таком состоянии вообще может куда-то далеко уползти.

Тушить костер Вадим не стал, оставив тот мирно тлеть, отдавая в ночной воздух немного тепла и света. Перед тем как провалиться в сон, он услышал, как Сашу тошнит, а потом лишь мирный треск догоравших поленьев.

Лес гудел и вибрировал, раскачиваясь перед глазами из стороны в сторону. Земля была мягкая, словно он ступал по надувному батуту, пружиня и перекатываясь при каждом шаге. А когда гравитация победила, Саша с удивлением осознал, что под руками мелкие острые камни, больно режущие руки, а не воздушная перина. Ноздри защекотал сладковатый запах тины, вызвав в желудке очередной болезненный спазм. Казалось, тот уже полностью опустел, но едкая желчь все еще рвалась наружу, обжигая пищевод и оставляя во рту кислый привкус. Единственным плюсом во всем происходящем было то, что сознание понемногу прояснялось. Или ему только так казалось.

Обернувшись, он увидел, что, несмотря на болезненную усталость в руках и коленях, едва ли отполз от лагеря метров на тридцать. Три черных домикам-палатки и слабый тлеющий огонек костра, точно крошечная свечка – все уже спали. Махнув рукой на сковывающие его до этого рамки приличия, Саша с тоской посмотрел на недостижимо-далекую мрачную стену леса, которая могла бы стать отличной уборной, решив довольствоваться малым – небольшим кустом шиповника, словно огромный еж замершим на каменистом берегу. Больно оцарапав руки в попытке отодвинуть подальше раскидистые ветви, Саша примостился поодаль, уже не волнуясь, что кто-то из друзей проснется и увидит его голую бледную задницу на фоне дремлющего леса.

Голова кружилась, а в висках начинала пульсировать незнакомая раздражающая боль, точно сверла, работающие пока на малой скорости, но готовящиеся вгрызаться в хрупкий череп на полной мощности. Сохранять вертикальное положение было невероятно сложно, гул в ушах нарастал, а перед глазами поплыли радужные круги, раскрашивая скучную статичную темноту в яркие краски. Он сосредоточился на этом танце, даже что-то счастливо напевая, когда вдруг обратил внимание, что один белый шар не подчиняется его выдуманному ритму, блуждая вдоль кромки леса, то исчезая, то появляясь между деревьями.