Елена Келен – В то далекое теплое лето (страница 38)
Девушка подалась вперед и тут же очутилась в его крепких объятиях.
– Алеша…
Губы атамана закрыли ее рот. Руки Наташи скользнули ему на плечи, обвивая шею. Карецкий притянул девушку к себе.
Никогда еще Наталья не испытывала такого волнения, нигде и ни с кем. Сердце бешено колотилось. Атаман подхватил ее на руки и бережно опустил на мягкий, душистый ковер травы. Голова шла кругом то ли от незнакомого ранее чувства, то ли от сладкого липового дурмана, до краев наполняющего воздух.
«Липа же раньше цветет», – отстраненно подумала девушка, но тут же прогнала эту мысль. Какая разница? Призрачный миг счастья так хрупок; когда человек счастлив, времени нет, все отступает…
– Странно, Алеша, но у меня такое чувство, будто я знаю тебя тысячу лет, – призналась Наташа позже, когда они лежали рядом и смотрели в синеву неба.
Карецкий улыбнулся:
– Ну, тысячу, это ты хватила. Хотя… чем черт не шутит.
Сатана, пасшийся рядом, настороженно поднял голову и запрял ушами. Алексей привстал, доставая пистолет.
– Что-то случилось? – испугалась Наташа.
– Пока еще не знаю, – Карецкий подмигнул ей и стремительно вскочил. Справа в кустах вдруг заржала лошадь.
– Ласточка, – облегченно выдохнул атаман, помогая Наталье подняться. Она смущенно одернула платье. На поляну, едва сдерживая каурую, вылетел Никита:
– Алешка, не стреляй, это я, – закричал он.
– Да уж теперь и сам вижу, – хмуро усмехнулся Карецкий, водружая пистолет на место. – Чего стряслось-то, говори, ну?
– Солдаты кругом, атаман, старый князь велел им весь лес прочесать, но без нас не возвращаться. Ребят Фролкин малец предупредил, они в схроне укрылись, успели, а я вот сразу к тебе, поостеречь.
– Молодец. Все живы? – Алексей посуровел лицом.
– Пока Бог миловал, вот только Демида в плечо зацепило…
– Сильно?
– Да, кажись, нет…
– Ладно, бери Натали и давайте быстро уходите через лаз, доведешь ее до старого дуба, а затем вернешься к ватажникам…
– А ты? – изумился Никита.
– А я тем временем солдат подальше уведу, они же меня ищут, не вас.
Никита помялся:
– Бежать тебе надо, барич. Ивашка говорит, князь велел живым или мертвым. Не простит он тебе сына…
– Я ему тоже не чужой, – с вызовом бросил Карецкий и голосом, не терпящим возражения, приказал: – Уходите с Натали, живо.
– Я не пойду, – воспротивилась Наташа, до этого не проронившая ни слова. – Я остаюсь с тобой.
Тратить время на уговоры Алексей не стал, успокаивать тоже. Разбойники понимающе переглянулись, и Никита, перехватив ее за талию, посадил на лошадь впереди себя.
– Пусти, Никита, пусти меня! Алексей, скажи ему, пусти! – закричала девушка.
– Пойми, Наталка, нельзя тебе с ним, ты же погубишь и его и себя, да и меня заодно, – шепнул черноглазый девушке и, пришпорив Ласточку, сорвался в галоп.
– С богом, – крикнул им вслед Карецкий и унесся в противоположную сторону…
– Пригнись, – посоветовал Никита Наташе, отводя на скаку больно хлещущие ветки деревьев.
Девушка послушно приникла к холке.
– Его убьют, да? – обернувшись, спросила она.
– Не убьют, атаману ведь не впервой…
– Ты же сам сказал, князь велел его живым или мертвым доставить, без него не возвращаться.
– Ну, значит, и не вернутся.
– И куда же они денутся?
– Да хоть леший их закружит, – засмеялся разбойник. – Места-то у нас вон какие дремучие да гиблые.
– А если леший не поможет?
– Значит, мы, добры молодцы, подсобим…
Каурая кобылка тем временем замедлила темп, а затем и вовсе остановилась как вкопанная.
– Все, Наталка приехали, дальше пешком. – Черноглазый красавец спрыгнул с лошади и легко сдернул спутницу.
– А как же Ласточка? – забеспокоилась Наталья.
– Она у меня смышленая, сама дорогу куда хочешь найдет, только скажи куда.
Никита тихо, по-особому свистнул, лошадь попятилась, развернулась и рысью скрылась в кустах.
Лаз, как выяснилось, находился неподалеку. Хорошо замаскированная нора в спутанных корнях высоченной, слегка накренившейся сосны. Никита протиснулся первым, Наталья, немного поколебавшись, поползла за ним. Узкое пространство, убегающее под наклоном вниз, неожиданно закончилось глухой земляной стенкой. Упираясь в потолок, разбойник надавил на стену плечом, и та со скрежетом отступила, на деле оказавшись замшелой дубовой дверью, обитой кованой жестью.
– Осторожно, здесь ступеньки, – предупредил он девушку, перед тем как исчезнуть в кромешной тьме.
– Никита, ты где? – жалобно позвала Наташа, вглядываясь в черную дыру.
– Здесь я, – прозвучало откуда-то снизу. – Смелее, Наталка, ну же, давай, я ловлю, – подбодрил он ее.
Девушка робко нащупала ногой каменную ступеньку, сначала одну, потом вторую. Сильные руки подхватили ее и перенесли на ровный земляной пол.
– Стой здесь.
– А ты?
– Я сейчас.
Никита поднялся и с силой захлопнул дверь. Лязгнули массивные замки, напрочь отрезая их от внешнего мира. Наташе стало жутко. Мгла была, хоть глаза выколи, в нос ударил перепрелый запах подвальной сырости.
– Не бойся, ничего не бойся, на вот, подержи, – Никита сунул ей в руки какую-то палку, обмотанную паклей, и чиркнул кремнем. Посыпались золотые искры. Пакля вспыхнула. Девушка повела факелом по сторонам, пытаясь осмотреться. Но Никита забрал факел и заторопил ее:
– Пойдем, Наталка, дорогой посмотришь.
Потайной ход был сделан на славу, они шли по нему, почти не пригибаясь, но смотреть особо было не на что. Наталья вспомнила рассказ Андрея: все так и есть, своды с массивными деревянными перекрытиями, сквозь стены кое-где проступают корни деревьев. В некоторых местах они так переплелись, что приходилось подныривать под них, опускаясь на четвереньки.
– Никита, я давно хотела тебя спросить, а кому принадлежит этот замок? Кто его построил и кто этот ход вырыл? Зачем? – поинтересовалась девушка.
Разбойник обернулся.
– Замок принадлежит Милорадовым. Его построил прадед нынешнего князя. Люди говорят, он малость чудаковатый был, а по мне, так вроде нормальный, просто любил сильно.
– Кого любил? – не поняла Наташа.
Никита остановился. Свет от факела отражался в его цыганских глазах.
– Жену свою молодую, заморскую. Он, когда из похода вернулся, и ее с собой привез. Обвенчались в нашей часовенке, все чин по чину. Она еще совсем девчонкой была, хоть его и любила, но по дому своему сильно тосковала. Чтобы эту тоску как-то сгладить, князь ей замок с башенками решил построить, чтобы все, как у них, иноземцев, было. А ход он хотел до своего имения прокопать, но не успел. Зимой их сани в полынью провалились, жену-то свою, она уже на сносях была, он смог вытолкнуть, а сам с санями так и ушел под лед. Не достроил князь ни замок, ни ход… Поначалу хотели все это разобрать, но молодая княгиня не позволила, как-никак память, так все и оставили…
– Какая печальная история… Почему-то так часто бывает, когда двое любят друг друга… Он, что же, провалился в ту же полынью, что и ты?
– Да кто ж его знает, может, и в нее… Течение там сильное, лед каждый год размывает. – Никита взял ее за руку и потянул за собой. – Поспешать нам надо, Наталка, мне еще к Алешке успеть бы вернуться. Атаман наш крут, как бы чего не натворил там без меня, поди потом расхлебывай.