Елена Келен – В то далекое теплое лето (страница 29)

– Смотри не испачкайся, смола липкая, – рассмеялась девушка, протягивая ему шишку. – Никита, а почему ты стал разбойником? Неужели из-за денег?

– Не, Наталка, деньги тут ни при чем, разве ж можно ради них душу свою бессмертную губить?

– А из-за чего можно?

Он непонимающе взглянул на нее, и Наталья повторила вопрос:

– Ты вот свою ради чего погубил?

– Даже не знаю, как ответить… Может, волю сильно люблю, а может, дружка побоялся одного в беде бросить. Из двух зол надо меньшее выбирать. Вот я и выбрал…

– Этот дружок твой – Алексей? – уточнила Наталья, и Никита одобрительно усмехнулся:

– Сметливая ты, как я погляжу.

– Значит, угадала.

– А хочешь, угадаю, о чем ты дальше спросишь?

– Попробуй.

– Что за беда с атаманом приключилась, так?

– Ты тоже догадливый, – подтвердила девушка. – Только ты ведь не скажешь.

– Не скажу, твоя правда. Ишь ты, у нас с тобой не разговор получается, а загадки-угадки прямо какие-то.

– Это точно. Продолжим?

– Давай.

– Видно, крепкая у вас дружба с баричем была, если ты на такое решился?

Никита помрачнел:

– Почему с баричем?

– Да ты его сам так называл, забыл?

– Не забыл.

– Вот и я помню.

– С тобой ухо востро держать надо, ничего-то от тебя не скроешь, – заметил Никита и сухо добавил: – Алексей мне жизнь спас, должник я его.

– И как это случилось, или тоже чужая тайна?

– Да нет, моя. Я когда малой был, на речке зимой под лед провалился. У нас там полынья незамерзающая есть, и лед в том месте всегда очень хрупкий и тонкий. Взрослые бегают, кричат, а подползти боязно, не ровен час, сам в воде окажешься. Один Алешка не испугался, с саней спрыгнул, тулупчик скинул, чтоб полегче стало, а куда легче-το, сам малец еще, обвязался веревкой и за мной в леденящую воду бултых, обхватил меня, дурака, и держал, покуда мужики нас обоих за другой конец веревки на твердый лед не вытянули. Старый князь обещал с нас три шкуры спустить, если живыми останемся. Но потом отлегло. Алешка после купания неделю в жару метался, да и я не лучше был. Матушка за нас день и ночь Пречистую Богородицу молила. Вот и вымолила… С тех пор Алексей мне дороже брата стал.

– А он тебя тоже братом считает?

– А это, Наталка, уж его дело, мне в том указывать ему не след.

– По чину – не след? – невинно уточнила девушка.

– По сердцу, – терпеливо поправил ее разбойник.

Синий туман

Наталье хотелось незаметно вернуться в лагерь, юркнуть в палатку и хоть немного поспать, ее просто шатало от усталости. Она уже почти дошла, как вдруг внимание девушки привлек разговор, явно для ее ушей не предназначенный.

– …девчонок знаешь? Это ты Борьку с ними познакомил? – спросил кого-то Сошинский.

– Как раз наоборот, он меня, – по голосу Наталья узнала Стаса. – Жака я знаю с детства, точнее со школы, в параллельных классах учились, а с девчонками я где-то около года назад познакомился. Меня сразу после первого курса призвали Родине служить, а Борька по состоянию здоровья остался. Когда я из армии пришел, он уже на четвертом курсе учился и месяца два как начал встречаться с Марго. А я восстановился только на второй и попал в группу девчонок. Вот так все и перезнакомились.

– И что, Наташка всегда такой странной была?

– Смотря что ты подразумеваешь под словом «странная»?

– Ну, видения там всякие?

– Да никаких видений. Девчонка как девчонка, по крайней мере, я ничего о таком не слышал, ни от нее, ни от Ритки. Борис, если вы заметили, тоже был здорово удивлен.

– То есть общение с духами у нее началось только здесь.

– Видимо, да.

– А может, у нее раздвоение личности? – вмешался Сашка. – Я о таком где-то читал. В одном человеке словно двое уживаются, причем первый абсолютно не подозревает о существовании второго и ничего не помнит из того, что этот второй творит, прямо провалы в памяти происходят.

– Ну, здесь, по-моему, все не так, – сказал Артур. – Наталья помнит даже то, чего, может быть, ей и не следовало помнить. И в чем же тогда ее двойственность?

– Возможно, свои провалы она заполняет сказками о Карецком, – предположил Владислав.

– Что-то типа защитной реакции организма?

Климова замерла, боясь шелохнуться, чтобы ненароком не выдать свое присутствие.

– Почему бы и нет? Зато оцените, как все гладко получается: себе она вбила в голову, что находится где-то в другом месте и времени, а на самом деле постоянно рядом с нами крутится, но уже совершенно другим человеком. И что самое интересное, тот другой человек вряд ли испытывал теплые чувства к Марго, особенно когда та вешалась тебе на шею. Слышь ты, Шерлок, я же не слепой, вижу, как Наталья на тебя до сих пор смотрит, да и ты поначалу вроде к ней клеился, а не к Ритке, – развил свою мысль Сошинский.

– Ну, кто к кому клеился, с этим я как-нибудь сам разберусь.

– Да чего уж теперь разбираться, вариантов-то нет, Наташка одна осталась, – спохабничал Быстров, – и та сумасшедшая.

– Заткнулся бы ты, Санек, – посоветовал Андрей, до этого молчавший. – Никакая она не сумасшедшая, и раздвоения личности у нее тоже нет.

– Тоже мне, заступничек нашелся, – засмеялся Сошинский. – А как ты тогда объяснишь ее видения?

– А надо ли их объяснять? Ведь каждый из нас сталкивается в своей жизни с чем-то таким, что просто не вписывается в привычные рамки. Вот, к примеру, как вы объясните такой случай. Отец моего знакомого изо всех сил спешит в аэропорт, срочная командировка, но по пути их служебная машина попадает в аварию, в которой, к счастью, никто не пострадал, все живы, отделались легким испугом. Пока то да се, разборки, показания в ГАИ, на рейс мужик, разумеется, опоздал. Чертыхаясь и проклиная водителя, добрался в аэропорт уже ближе к вечеру и там вдруг узнает, что самолет, на котором он должен был улететь с утра, разбился. Так что это, по-вашему, случайность, закономерность или нечто такое, чего нам не дано понять, именуемое в народе ангелом-хранителем?

– Я могу сказать только одно, – ответил за всех Стас, – мужику, наверное, здорово повезло.

– Но при чем тут Наталья? – недоуменно пожал плечами Влад.

– Наташка, конечно, ни при чем. Просто ее случай такой же необъяснимый, как и тот, с самолетом.

– То есть ты считаешь, что она вполне нормальный человек?

– Абсолютно нормальный. Такой же, как ты, я и все мы.

– Откуда такая уверенность, вы же знакомы всего несколько дней?

– Ну, хотя бы потому, что она рассказывает подробности, которые трудно просто так придумать.

– Например.

– Например, как выглядит Карецкий.

– По Наташкиным описаниям Карецкий похож на тебя. Он что, таким и был, – усомнился Шевелев.

– Да.

– А ты откуда знаешь?

– Мне моя бабушка говорила, что ее пра-, пра– какая-то бабушка согрешила с атаманом, уж по любви или нет, точно не знаю, но топиться с горя не пошла, а родила ребенка.

– То есть ты – потомок Карецкого?.. Хм… Пусть даже так, но ведь потомки не всегда похожи на предков.

– В данном случае, видимо, я на него похож.