Елена Катасонова – Волшебный котел (страница 31)
Всё вокруг сразу заалело, заголубело, зазолотилось. Развернул павлин свой пышный хвост, заигравший сразу тысячью красок и оттенков, и, гордо выступая, приблизился к газели.
— Вот и я, моя сестричка. Ты звала меня, видно, нужна тебе моя помощь. Говори, чего ты хочешь. Я исполню все твои желания.
— Мой господин наг и бос. Дай ему красивый наряд, яркие одежды, подобные твоим перьям, драгоценности и золотом расшитую королевскую мантию, какую пристало носить великому султану.
— Это проще простого,— ответил павлин.— Стоит мне лишь стряхнуть с себя несколько пёрышек, как я смогу приодеть твоего господина в одежды, засияющие золотом и драгоценными камнями.
Вырвал павлин клювом у себя несколько перьев, переливающихся всеми цветами радуги. Упав на землю, перья начали расти, дрожать и трепетать на ветру. И уже спустя минуту перед газелью лежали прекрасные одежды, достойные только короля: златотканая мантия, вся вышитая сапфирами, тюрбан с огромной жемчужиной в форме павлина, золотой пояс, унизанный драгоценными камнями. Были там даже кольца, и на каждом — изображение павлина.
— Довольна ли ты, сестричка? — спросил павлин.
— О, благодарю тебя, мой дорогой братец!
Павлин снова раздул свои щёки, распустил веером хвост и крылья, заблистал всеми цветами радуги на солнце и со словами: «Прощай же, газель!» — исчез в чаще.
Тогда газель остановилась над ручьём и позвала:
— Черепашка, черепашка, матушка моя, приди ко мне!
Забормотала вода в ручейке, запенилась серебряной пеной, и на берегу показалась огромная черепаха. Была она уже совсем-совсем старая, с трудом дышала. Еле-еле передвигаясь по песку, остановилась она перед газелью.
— Здравствуй, моё дитя. Ты звала меня, вот я и явилась. Уф-ф-ф! Как же тут на земле жарко. Говори, что тебе надобно, на что ещё пригодиться тебе может старая черепаха?
— Матушка черепаха, просьба у меня к тебе такая, мой господин получил одежды, достойные великого владыки, но нет у него щита на груди и меча в руке. Решила я, что ты, добрая старушка, можешь помочь мне.
— Э-э! Нужны тебе щит и меч? Да это проще простого! Но удивляет меня, что вооружить своего господина хочешь именно ты, беззащитная газель. Человек нам всегда опасен, даже когда нет у него оружия. Гляди, чтобы не пришлось тебе пожалеть, моя дорогая газель. Избегай человека, избегай человека! Да, да, моя дорогая! Я уже стара, но на свете многое повидала, не один раз пришлось мне бежать из человеческой неволи. Это племя для нас опаснее голода и засухи.
— Да, я знаю, что люди для нас, четвероногих, опасны и следует их избегать, но мой господин, мой Дарай,— иной. О, он добрый, он меня не обидит, он меня любит. Последней пригоршней проса он делился со мной, ходил побирался, чтоб достать молока для меня, когда я была ещё маленькой, откупил меня у крестьянина, поймавшего меня в сети, когда матушку мою убили охотники. Он заплатил за меня целый серебряный шиллинг, который нашёл среди мусора, а ведь сам в это время был голоден и не было у него ни крошки еды. Дарай, мой господин,— это самый лучший человек на земле. Я ему должна помочь, чтобы отблагодарить его за всю доброту ко мне.
— Гм-м, если это правда, если он в самом деле таков, каким ты его рисуешь, тогда иное дело,— изрекла, подумав, черепаха, покачивая головой на длинной шее.— Однако, гм-м, что это я хотела тебе сказать? Ага, уф-ф, как жарко! Даже не верится, гм-м: сколько лет живу, а о таком человеке ещё не слыхала. Но может быть, может быть... Так тебе нужен для него щит?
— И меч,— напомнила газель.
— Гм-м, и меч, говоришь? И что это творится на этом свете, что творится! — бормотала старая черепаха.— Но уж так и быть, вот тебе чешуя с моего панциря. Надо тебе произнести заклинание:
И с этими словами черепаха исчезла в воде. Газель произнесла заклинание над чешуйками, и в ту же минуту увидела она лежащий на земле медный щит, а рядом — чудесный острый меч с рукояткой, усеянной рубинами.
Тогда газель подошла к белоснежному дикому коню, который пасся тут же, на лужайке над ручьём, и обратилась к нему:
— Мой брат! Не откажи в моей просьбе! Есть у Дарая, моего господина, королевские одежды, драгоценные украшения, щит и меч, но нет у него скакуна, достойного такого султана. Ты очень красив, мой белогривый брат, самый могучий на свете владыка мог бы гордиться таким конём. Послужи моему господину.
Конь потряс своей буйной гривой, забил копытами, высекая искры из камней, и произнёс:
— Ещё никому из людей не удалось меня взнуздать. Но для тебя, дорогая сестра, я позволю надеть на себя узду. Необычный, должно быть, человек твой господин, если ты его так любишь. Пусть придёт, я буду его ждать.
Тогда газель побежала в рощу, разбудила Дарая.
— Господин мой,— сказала она,— уже пора нам в дорогу. Там, под деревом, лежат твои одежды королевские, а на берегу ручья ждут тебя щит, меч и белогривый скакун. Отныне ты — султан Дарай.
И минуту спустя Дарай-нищий превратился в Дарая-султана. Вместо бедняка в лохмотьях перед газелью стоял прекрасный рыцарь в драгоценных одеждах, в мантии, расшитой золотом, со щитом на груди и с мечом в руке. А рядом с ним — белогривый скакун весело ржал, нетерпеливо перебирая своими стройными ногами.
— А теперь — в путь! — весело воскликнула газель.— Поедем ко двору могущественного султана Аравии. Я от твоего имени уже преподнесла ему подарок и просила для тебя руки его единственной дочери. Уже давно и султан, и его дочка выглядывают из окон своего дворца, чтобы поскорее собственными глазами узреть великого владыку, прославленного на весь свет султана Дарая.
Так говоря, она склонилась перед Дараем в низком поклоне.
— Ах, чуть было не забыла: открой-ка, господин, свою дорожную сумку с камнями. Нельзя же тебе появиться у твоего будущего свёкра с пустыми руками!
Дарай развязал сумку — и глазам своим не поверил: один за другим стал он вынимать из сумки слитки чистого золота.
— О газель! — воскликнул он, садясь на коня.— Я не заслужил тех благодеяний, которыми ты меня осыпаешь! Чем же я отблагодарю тебя, дорогая подружка?
— О, ничего мне не надо, оставайся только всегда таким же добрым ко мне, каким ты был до сих пор, мой господин! Ну, в дорогу! Белогривый, лети за мной! За семью горами, за семью реками стоит дворец султана с сотней башен.
Как вихрь поскакал белогривый, а стройная газель мчалась впереди, от радости не чуя под собой земли.
На третий день они остановились у ворот столицы султана Аравии. Торжественно принял их султан в своём тронном зале, окружённый свитой визирей, вельмож и судей.
— Приветствую тебя, султан,— сказал владыка Аравии,— приветствую тебя, газель! Приветствую я вас в своем царстве, наши милые и долгожданные гости! Наверное, царство твоё, рыцарь, расположено в дальней стороне, если никто из нас о нём до сих пор не слышал и никому из нас не посчастливилось его повидать.
Так сказал султан, ибо в сердце его закралось недоверие, когда он увидел Дарая на белогривом скакуне без многочисленной свиты, без богатых носильщиков с балдахинами, без карет, запряжённых цугом лошадей. До сих пор ведь никто ещё из султанского рода никогда не разъезжал вот так, в одиночку, по свету.
— Великий султан, свет жизни и источник всяких благ! — сказала газель.— Господин мой загорелся такой горячей любовью к твоей дочери, красоту которой воспевают поэты всего мира, что, не будучи в силах преодолеть своё нетерпение, оставил свиту далеко в лесу, в семи днях пути отсюда, а сам вскочил на коня и стрелой примчался сюда. Взял он с собой лишь скромный дар, который осмелится сложить у подножия твоего трона.
Тут она подала знак Дараю, и тот высыпал из своей сумки золотые слитки. А было их такое множество, что даже самого султана поразило богатство Дарая, и он отогнал все сомнения прочь из своего сердца.
Назавтра состоялось шумное торжество обручения. Дарай сидел рядом с прекрасной царевной Фатьмой и так горделиво поглядывал по сторонам, будто и вправду родился султаном.
— Дарай, господин мой,— попросила его невеста,— расскажи мне о своём государстве, которое теперь будет и моим.
Дарай уже до того уверился в том, что газель ему выколдует какое-нибудь царство, что, не запнувшись, начал свой рассказ, восхвалял изо всех сил своё прекрасное царство, чудесный царский дворец, бесчисленные свои сокровища, перечисляя, сколько у него в конюшне лошадей, сколько тысяч верблюдов.
Слышала весь этот рассказ и газель. Ночью, когда все спали, она сказала Дараю:
— Господин мой! Время уже подумать о том, что будет с нами дальше. Пока ведь нет у тебя ни свиты, ни царства, и я боюсь, что нелегко нам будет их раздобыть.
На это Дарай рассмеялся и, удобно растянувшись на мягкой постели, произнёс:
— Пока у меня существуешь ты, моя газель, меня не волнуют такие мелочи, как свита и царство. Твоя это забота. А сейчас спокойной ночи, моя дорогая, я уже совсем сонный.
Минутку помолчав, газель сказала:
— Послушай меня, Дарай! Этой ночью придётся мне пуститься в путь, чтоб раздобыть тебе всё, чего ещё у тебя нет. Предчувствую я, сколь опасна будет эта дорога. Я ведь могу и погибнуть, и тогда ты снова превратишься в нищего Дарая!