Елена Катасонова – Волшебный котел (страница 30)

Газель что было сил пустилась вперёд и стрелой унеслась в лес, оставив далеко позади своих преследователей.

Вернулась она на этот раз поздно ночью.

— Друг мой и господин,— обратилась она к Дараю,— соседи твои решили меня поймать. Придётся теперь мне быть ещё осторожнее. Ты уж не беспокойся, если я иной раз не вернусь на ночь. Понимаешь, пришла пора и мне что-нибудь сделать для тебя. Я уже достаточно выросла, окрепла, могу выдержать любые трудности, могу пуститься по свету на поиски твоего счастья. Прощай и жди меня терпеливо.

Газель умчалась в свои любимые далёкие горы. В полдень она была уже в узкой расщелине, поросшей мхом и тамариском.

День был жаркий. Утомлённая длинной дорогой газель заснула под раскидистым кустом, а потом, проснувшись, взялась за дело: оглянувшись по сторонам и прислушавшись, не идёт ли кто, она принялась бить копытцем о землю. Минуту спустя что-то сверкнуло, и огромный камень скатился из-под её ног вниз. И тут же он засверкал так чудесно, что газель даже зажмурила глаза.

— Алмаз! Ну и блестит,— обрадовалась она.— Как звезда на небе! Хотелось бы мне подарить его моему господину, тогда не пришлось бы уже бедняге рыться по мусорным ямам, кончилась бы его нужда. Но тогда ведь его наверняка убили бы злые люди. Или же засадили бы в тюрьму, заподозрив, что этот драгоценный камень он украл. Откуда, мол, алмаз мог оказаться у такого бедняка? Только несчастье принесло бы моему господину такое сокровище. Допустим, пойдёт он на базар алмаз продавать, чтобы получить взамен те серебряные и золотые кружочки, за которые в мире людей можно всё раздобыть. А купцы рассмотрят камень и удивятся: ведь такой величины алмаз ещё никому из них не случалось видеть. Вот и примутся они расспрашивать господина, как да откуда раздобыл он алмаз. И не поверят они ни тому, что Дарай нашёл его сам, ни тому, что получил камень в подарок. Так уж повелось на свете: не верят люди бедняку. Нет, нет, ни за что не вернусь я к моему спасителю с этим сокровищем. Из-за этого алмаза он может поплатиться свободой или даже жизнью. Надо как-то иначе ему помочь...

Газель поспешно схватила алмаз и стремглав побежала вниз, в долину. Так бежала она целую ночь, целый длинный день, останавливаясь изредка, чтобы отдохнуть, пощипать травку и утолить жажду водой из ручьёв или горных озёр, а потом снова пуститься в путь. И всё время алмаз она берегла как зеницу ока. В конце третьего дня, в самый полдень, она остановилась перед воротами большого города.

— Теперь для меня начинается самое трудное. Ну, смелей, вперёд без страха! Мне бы только оказаться перед лицом самого султана,— подбадривала она сама себя, вихрем мчась среди бела дня по улицам, запруженным толпами народа, кишащим купцами, лотошниками, лошадьми, ослами, верблюдами, повозками и каретами.

— Быстрей, быстрей,— подгоняла газель сама себя,— только бы никто меня не заметил!

Купцы и лотошники побросали свои товары, а дети с криком и свистом мчались вслед за невиданной на городских улицах гостьей. Но газель, не глядя по сторонам, опрометью неслась вперёд. Без сил, почти бездыханная, очутилась она у ворот королевского дворца. А за ней сбегались прохожие, которые всё-таки её разглядели среди городской толчеи.

Как раз в этот момент на дворцовом крыльце восседал на своём троне сам султан со своей свитой. Газель, едва дыша от усталости, остановилась перед троном и выпустила изо рта драгоценный алмаз, который по каменным плитам дворцовой площади покатился прямо к стопам султана. И от этого камня исходило такое сияние, что людям пришлось даже заслонить ладонями глаза.

— Приветствую тебя, Великий Султан,— еле переводя дыхание, обратилась газель к властителю этой страны.— Изволь принять этот скромный дар от твоей слуги.

— Кто ты? — воскликнул поражённый султан.— Быть может, я вижу заколдованную принцессу или владычицу таинственной горной страны? Ты ведь приносишь мне в дар сокровище, достойнее, пожалуй, царской короны! Скажи, откуда ты?

— Я всё о себе расскажу, мой сударь, но сначала прикажи меня напоить. Я умираю от жажды.

По приказу султана слуги в серебряной миске принесли газели родниковую воду. Она утолила жажду и так начала свой рассказ:

— Я счастлива, что могу собственными глазами узреть тебя, о мой государь! Блеск этого алмаза бледнеет при сиянии, исходящем от тебя, о могучий владыка всего Юга и Востока! Я прибыла из далёкой страны, из-за высоких гор, из-за широких рек. Принесла я тебе скромный дар от своего господина — великого султана Дарая, да продлится жизнь его вечно! Мой владыка прослышал о том, что есть у тебя, государь, дочь прекраснее месяца. И отправил меня к тебе как посланницу своей любви. Но, соблаговолишь ли ты дать согласие на его просьбу или изволишь отказать ему в руке своей любимицы, об одном лишь мой господин просит тебя: не откажи — и прими его дар, хоть и недостоин он твоего величия, твоего могущества и славы.

Очень удивили султана слова газели, и он ответил:

— Передай своему господину, что я от всего благодарного сердца принимаю его прекрасный дар. Однако хотелось бы мне порадовать свои очи лицезрением великого султана, прежде чем решусь я отдать ему свою единственную дочь, зарю моей жизни, надежду моего трона. Ну а сейчас, дорогая посланница далёко владыки, ты должна отдохнуть от трудов своего длинного пути. Эй, слуги! Проводите газель во Дворец Роз, постелите ей мягчайшую подстилку и подайте ей драгоценную золотую миску с молоком и рисом.

— Благодарю тебя, мой дорогой султан, солнце Юга, за гостеприимство, мне оказанное. Я охотно отдохну в твоём дворце этой ночью, а утром, ни свет ни заря, пущусь в обратный путь. Итак, прощай, мой государь, и сохрани меня в своей памяти. Вскоре появлюсь я у твоего порога вместе с могучим султаном Дараем, да продлит Аллах его жизнь!

— Счастливого тебе пути! — пожелал ей султан.— Только бы поскорее узреть твоего господина.

...Тем временем в городке, где жил Дарай, все посмеивались и издевались над бедняком, который не пил, не ел, а лишь день и ночь глядел на дорогу.

— Эх ты, дурень! Газели тебе захотелось,— кричали они наперебой.— С каких-то это пор нищий попрошайка последний грош отдаёт за такую животину, что ни молока не даёт, как корова или коза, ни в упряжку не годится, как конь или вол? Зарезал бы ты её — хотя бы мясо у тебя было, а ты, дурачина, выпустил её на волю.

Однажды ночью, когда Дарай потерял уже последнюю надежду увидеть газель, она появилась в его логовище, тяжело дыша от быстрого бега, измученная долгой дорогой.

— Ах, ты вернулась, моя газель, ты снова со мной, моя подружка дорогая! — радостно воскликнул Дарай.— А я чуть было не поверил, что ты забыла обо мне или — ещё того хуже — что с тобой приключилась какая-нибудь беда. Здорова ли ты? Не обидел ли тебя кто? — с беспокойством расспрашивал он её.— Я ведь уже оплакивал тебя и места себе от горя не находил. Ну а сейчас расскажи, где ты пропадала так долго, что делала. Как радостно мне снова повидать тебя, почувствовать, что я не так уж беден и одинок.

— Ох, господин мой,— сказала газель,— не забыла я о твоих благодеяниях. Лежала я на мягчайших подушках, ела из золотых мисок, но всё время неустанно думала о том, как бы мне тебя, мой спаситель, осчастливить. И кажется мне, что скоро я достигну своей цели. Только ты должен меня слушаться беспрекословно и не спрашивать ни о чём. А сейчас я изнемогаю от усталости — пора мне отдохнуть. Завтра нас ждёт долгая дорога.

На рассвете газель разбудила Дарая и сказала:

— Возьми с собой лишь этот дорожный посох, остальное оставь тут. Сюда мы уже никогда не вернёмся.

Дарай рассмеялся.

— А что же ещё есть у меня, моя дорогая газель, кроме нищенского посоха да этих моих лохмотьев? Ни горсточки проса, ни перегнившей подстилки, ни старого кувшина для воды мне не жаль оставить. А тех, кто подсмеивался над моей нуждой, науськивал на меня собак, мне тоже не жаль покинуть. Ведь больше всего они издевались надо мной из-за того, что я откупил тебя за целый серебряный шиллинг да ещё позаботился о тебе, моя дорогая газель.

И пустились они в путь. Долго ли, коротко ли они шли, но наконец добрались до куста тамариска, того самого, под которым на глазах у газели простой камень недавно обратился в драгоценный алмаз. Тут они остановились, и газель сказала:

— Дорогой мой господин и спаситель! Набери в свою суму побольше этих камней, что валяются на земле.

Дарай, удивлённый, чуть было не рассмеялся в ответ на такой странный приказ, но, вспомнив, что пообещал ни о чём газель не расспрашивать, нагнулся и начал молча подбирать камни.

— А теперь идём в оливковую рощу, что виднеется там вдали.

И они отправились в рощу. Досыта наелся там Дарай маслин, напился свежей воды из родника и признался:

— Страшно устал я, дорогая подружка. Камни в моей суме тяжелы. Я должен вздремнуть хоть немного тут, в тени на зелёной траве. А тебе мой совет — последовать моему примеру.

— Спи, господин, спокойно,— ответила газель.— Я тебя постерегу.

Как только Дарай заснул, газель подошла к ручейку и позвала:

— Павлин, павлин, прекрасный братец павлин! Приди к своей сестре!

Зашумели ветви олив, зашелестели своими листьями лавровые деревья, растущие над ручьём, и из чащи выскочил прекрасный павлин.