Елена Кароль – Я на тебе женюсь! (страница 55)

Поморщилась, потому что так меня звал лишь Сэверин, а спустя секунду поняла, что всё еще жива, и немного удивилась. Внимательно присмотрелась к Асмодею, отмечая, что он не зол, а скорее заинтригован и ждет ответа, прикинула свои шансы… И поморщилась снова.

Кажется, смерть отменяется. Жаль.

Я уже настроилась.

Ненавижу, когда окружающие портят мне планы!

***

— Пора!

Слаженные действия уже не просто однокурсников, а самых настоящих преступников, были безупречны и в кратчайшие сроки дали результат: девичье тело внутри печати выгнулось дугой, стало тяжелее на долю грамма и, опав, всхлипнуло. Застучало сердце, легкие заработали в полную мощь, распахнулись глаза…

Голубые и безмятежные настолько, насколько могут быть глаза новорожденного младенца.

И первым это заметил Харви.

Пока Янина торопливо кутала безучастную девушку в одеяло и прикладывала к её груди целительские амулеты, пока Джулиан старательно проверят пульс очнувшейся, а Винсент и Альбус избавлялись от следов чернокнижного ритуала, Харви Милтон неотрывно изучал больше не серые глаза Эмилии и уже третий раз сканировал ауру стихийницы.

Именно стихийницы.

— Народ, у нас проблемы.

Дождался, когда все до единого взглянут на него, даже Эмилия, в глазах которой не было ни единого проблеска узнавания, и, гулко сглотнув, озвучил ужасающий факт:

— Это не вся Эмилия.

***

Не знаю, сколько прошло времени. На изнанке с этим сложно. Может неделя, может две, а может и целый месяц. Но не день точно, больше. Намного больше.

Асмодей оказался… Интересным собеседником. Древний настолько, что древнее его были только звезды. Невероятно умный. Жестокий, не без этого. Но не бессмысленно жестокий, а осознанно.

Это стало для меня настоящим открытием. Так же, как для него то, что я посмела выдернуть его на изнанку обычным ритуалом призыва. Только зеркальным. Ну да, я гениальна, что поделать? Как по мне, так всё логично.

Самое странное, что Асмодей на это не злился. В смысле так сильно, чтобы уничтожить. Более того, он посчитал меня достаточно любопытной зверюшкой, чтобы оставить себе, и уже который день мы путешествуем по изнанке вместе.

Тут нет особых достопримечательностей, но даже среди бескрайнего тумана можно найти островки тоски и безмолвия, клочки страсти и тщеславия, завихрения алчности, похоти и безумия. Это людские порочные души иногда проникают к нам, изменяясь до неузнаваемости и становясь изысканным деликатесом для тех, кто успеет найти их первым. За    тысячи лет существования Асмодей научился чуять их издали и теперь учил этому меня.

Зачем? Говорит, давно хотел попробовать вырастить из чего-то мелкого и несуразного нечто стоящее. Странный он, конечно.

Но чем ещё заниматься на изнанке, кроме как охотиться, прятаться и жрать?

Он развлекался.

Мной.

Не обижал, нет. Но и не баловал. Учил, натаскивал, общался. Предавался ностальгии по тем временам, когда люди были глупее, безрассуднее и призывали его чаще. Иногда встречался с себе подобными и тогда я предпочитала прятаться в складках его брони, отточив мастерство мимикрии до совершенства.

Это было забавно. Видеть их так близко!

Легендарных и непобедимых. Всесильных. Жутких.

— А это ещё кто?

Это было не очередное завихрение, а нечто странное. Не магасущь, но очень похожее. Крупное. Темное. Жуткое.

Αсмодей заметил его первым и замер на месте, изучая аномалию издали, я предпочла спрятаться за его левой ногой, но тоже не сводила с происходящего глаз. Аномалия ширилась, приближалась и вскоре я увидела, что это нечто… Знакомое.

Да быть не может!

— Сэверин? — пробормотала удивленно, потому что вместе с лишними чувствами не лишилась памяти, хотя определенные моменты предпочла бы забыть.

Но нет, мозг сущей устроен иначе и мы можем вспомнить даже точную секунду события, произошедшего на заре времен. И сейчас к нам приближалось… Существо.

Точнее арх.

Первый арх, которого я видела на изнанке так близко.

— Это еще кто? — раскатисто повторил Асмодей, но интересуясь уже у меня, когда арх, над головой и за спиной которого шевелились десятки бронированных поисковых щупальцев, остановился напротив нас, не доходя метров пять.

Высокий. Выше, чем я запомнила. Как никогда мрачный. С бездонно-черными глазами и почерневшими от запредельной мощи венами. С распущенными по плечам волосами, которые шевелились, словно от ветра, хотя на изнанке его не бывало. В одних брюках и босой, но я отчего-то была уверена, что ни один удар противника    не достигнет цели и не повредит обманчиво нежную кожу.

Секунда — и справа от арха появляется призрачный дракон. Почти Хисс, но… нет. Οгромный. Устрашающий. Сильный.

Ещё секунда — и я отвлекаюсь на движение слева. Это огромная черная кошка стоит у левого бедра незваного гостя. Её глаза источают первородную тьму, её клыки больше моего пальца, но я чую, что она… Моя. Моя Тьма. Но почему она стала такой огромной?!

— Чудо моё…

Я так и не ответила Асмодею на вопрос, растерявшись от увиденного, а Сэверин уже заговорил.

— Далеко забралась…

Стало страшно. Вот прям реально страшно!

— Слышь, ты… — набычился Асмодей, который дико не любил, когда его игнорировали. — Я тебя узнал. Мало я тебя в твоем мире приложил? Так ты пришел в мой за добавкой?

– Χисс, — некромант небрежно качнул головой и призрачный дракон, молнией метнувшись к нам, за долю секунды спеленал Асмодея и исчез вместе с ним в тумане.

Я даже пикнуть не успела!

Вот это… мощь!

— Я говорил: не отпущу? — пугающе мягко заговорил Ламбертс вновь, когда исчезли даже крошечные завихрения тумана.

Шаг.

— Я говорил: что ты моя?

Новый вопрос и снова шаг.

— Кто обещал остаться со мной? М?

Всего шаг, но он почему-то уже рядом. Близко. Слишком близко.

Подавляет. Лишает воли. Заставляет испытывать… Стыд.

У сущей нет чести. Только голод.

У сущей нет благородства. Вся наша жизнь — бесконечная борьба за существование.

Но почему я…

Почему я так рада его видеть?

Почему?!

— Почему молчишь, чудо? — Его пальцы заканчиваются огромными острыми когтями, но он держит ими мой подбородок так нежно, что я точно знаю — не поранит.

— Я так боялась тебя потерять… — Мой шепот едва ли различим, но я точно знаю, что он меня слышит. — Я не хотела жить без тебя.

— И поэтому заставила меня жить без тебя? — В его тоне сквозит горечь, но не только.

Я слышу облегчение. Ласку. Нежность.

Я чувствую…

Почему я так много чувствую?