Елена Кароль – Элементально (страница 68)

Я не рискнула его коснуться, но так пристально всматривалась в его глаза без единого проблеска разума, что сразу же поняла, для чего он подался ко мне. Отступила. Сейчас он вряд ли себя контролировал и не сумеет остановиться после первого поцелуя. К остальному я не готова.

Но отступление оказалось ошибкой.

По его лицу скользнула хищная усмешка, и Герман сделал шаг ко мне. Словно опытный охотник, загоняющий добычу, он двинулся вперед. Мой шаг назад, его — вперед. Нервный и заранее проигрышный танец. Стена оказалась слишком близко, и когда я прижалась к ней спиной, то поняла, что проиграла. В его глазах светилось торжество, я же лишь крепче стиснула зубы. Рано праздновать победу, драконище. Рано!

— Тронешь меня, и ни на какой бал мы не пойдем, — процедила тихо.

— Плевать. — Его речь больше напоминала глухое рычание, но я сумела разобрать слова. — Моя добыча. Моя женщина!

— Ошибаешься. — Я все пыталась остановить его словами, понимая, что если перейдем к полноценному столкновению, победителей не будет. — Я не добыча! Я личность! — Видя, что все без толку, привела самый сильный аргумент. — И не твоя!

— Моя! — взревел так, будто был в драконьей ипостаси, и начал меняться. Сжал мои плечи, кажется, до синяков, склонился, не обращая ни малейшего внимания на мои ладони, упиравшиеся ему в грудь, дыхнул в лицо драконьим жаром, вызывая скорее отвращение, чем страх от той промежуточной ипостаси, что сейчас меняла его тело…

И взвыл.

Сначала не поняла, в чем дело, но Герман, оттолкнувший меня в сторону, закружил по комнате, пытаясь руками добраться до своей спины. Как он ругался! Как кричал!

Я же, вжавшись в стену, круглыми от ужаса глазами наблюдала, как милая и ласковая Пельмешка без особых усилий раздирала в клочья не только одежду, но и спину графа. Ее воинственный клич по сравнению с воплями Германа казался мышиным писком, но сам поступок…

— Пельмешка, нет! Хватит! Достаточно! — В стороны летели уже не только лоскуты одежды, но и кровавые брызги. Казалось, она выдирала ему позвоночник и уже чуть ли не внутренности — все было залито кровью. Спина, пол, сама дракоша… — Хватит! Фу!

Мой вопль совпал с рыком дракона, но случилось чудо: алая крошка соскочила со спины жертвы и, довольная победой, поковыляла по полу ко мне. Лапы в крови, морда в крови. Но такая довольная, как если бы только что единолично спасла меня от вражеской армии.

— Спа-сибо, — прохрипел Герман, припав на одно колено, и я, позабыв о Пельмешке, тут же уставилась на него, понимая, что точно ослышалась. Дракон благодарит? За что?! В его глазах больше не было безумия, но боли — хоть отбавляй. — Позови Хавьера…

Дергано кивнула и, стараясь не думать, подхватила на руки Пельмешку и рванула за помощью. Обнаружила в гостиной бледных служанок, тут же отправила одну за магом, а вторую за водой и чистыми полотенцами. Сама, кусая губы, вернулась в спальню и обнаружила Германа лежащим на животе, прямо на полу. Глаза дракона были закрыты, и я, испуганно всхлипнув, шагнула к нему, но по комнате разнесся его спокойный голос, хотя глаз он так и не открыл.

— Я в порядке. Позвала Хавьера?

— Кати отправилась за ним…

— Сама в порядке?

Судорожно кивнула, но сразу сообразила, что он не видит, и произнесла вслух:

— Д-да.

— Присядь лучше.

Он не приказывал, скорее просил, но я сразу выполнила его пожелание, еще крепче прижав к груди тихо тявкнувшую Пельмешку. Сложно было понять, что я чувствовала в эту минуту. К нему, к дракошке, к произошедшему… Все случилось слишком быстро и не укладывалось в моей голове.

А что, собственно, произошло?

— Почему…

Я не смогла сформулировать вопрос, но Герман понял меня и так.

— Дракониски не только питомцы, но и охранники. Кажется, твоя решила, что я представляю для тебя угрозу. — С пола донесся тихий смешок. — Никогда не слышал о настолько быстрой привязке питомца к хозяину. Признайся, чем ты ее покорила?

Ответить я не успела. В покои буквально ворвался митр Хавьер, за ним следом вбежали служанки, как будто специально поджидая момент, а затем все закрутилось и завертелось. Первым делом маг остановил кровотечение и выяснил, что произошло. Герман в подробности не вдавался, упомянув лишь, что это все моя Пельмешка, но претензий он к ней не имеет. Повреждения оказались слишком серьезными, а его собственной регенерации не хватало, чтобы быстро залечить раны, поэтому он и воспользовался помощью мага. Как только стало ясно, что угрозы для жизни графа нет, Герман объявил, что переоденется и мы все-таки отправимся на бал.

— Что? — Я смотрела на него как на сумасшедшего. — Но ты же ранен!

— Я в полном порядке. — В подтверждение своих слов он легко поднялся на ноги, но я все-таки заметила промелькнувшую по лицу гримасу боли. — Митр Хавьер, осмотрите Марьяну и… — бросил нечитаемый взгляд на сидевшую на моих коленях дракошечку, — Пельмешку.

И ушел, не обращая ни малейшего внимания на свой обнаженный торс и кровоподтеки.

Наш осмотр надолго не затянулся: маг лишь убрал следы крови с моего платья и убедился, что сама Пельмешка ни капельки не пострадала, после чего поручил заботу о нас служанкам и поспешил за графом.

Сама я пребывала в откровенном смятении, но от успокоительных настоек решительно отказалась. Тут не капельки успокоительного нужны, а ведро! Но столько я не выпью.

Минут через пятнадцать, когда девушки как раз успели искупать Пельмешку и подправить пару выбившихся из прически локонов, вернулся Герман. Ничто не говорило о том, что произошло здесь всего полчаса назад, лишь во взгляде больше не было того всепоглощающего безумия. На этот раз в нем поселилась хмурая задумчивость.

Ни слова не говоря, Герман протянул руку, и мы переместились в особняк. Незнакомый лакей передал для меня накидку, сам граф облачился в плащ и жестом создал над нами магический купол. И не зря, в столице сегодня накрапывал мелкий дождик. В экипаже ехали молча.

Мне очень хотелось понять, что же это все-таки было, но начать расспросы не решалась. Не сейчас, не перед важным событием, когда каждый нерв и без того на счету. А вот вернемся домой, и тогда…

Но Герман решил иначе.

— Я виноват, прости. — Он говорил тихо и глядя в сторону. — В последнее время мне стало сложнее удержаться, и иногда безумие приобретает пугающие масштабы. Я не злюсь ни на тебя, ни на твоего питомца. Сам виноват, знаю. Возможно, скоро я стану… — Герман прикрыл глаза и как будто произнес через силу, — совсем невыносим. Прости. Я не специально.

— Я могу помочь?

Я правда хотела! Очень! Страшно не только становиться центральной фигурой его безумия. Куда страшнее понимать, что сам он никогда не попросит о помощи и не покажет свою слабость до тех пор, пока не станет поздно. Но если есть хотя бы шанс, хотя бы полшанса!

— Улыбнись для меня.

Он сказал это мягко, а у меня в груди все перевернулось.

Мы все ехали и ехали, а я не то что улыбаться, я слез сдержать не могла! Радовалась лишь одному, что их не видно в полумраке кареты и можно спрятаться под накидку, чтобы утереть их украдкой. Мне было больно. Больно за него. Невыносимо видеть, как сильный и могущественный дракон превращается в безумца. Не по своей воле, а по прихоти какой-то безумной ведьмы!

Решено. Не отстану от Райвер, пока не расскажет все! В эти дни она не приходила в замок, но в последний свой визит порадовала, что достала пригласительный на бал и обязательно будет там. Вот и поговорим!

Из экипажа я выходила бледная, но уже успокоившаяся и с уверенной улыбкой на губах. Я сильная, я справлюсь. Я ничем не хуже и не глупее остальных высокородных леди. Я красива и просто роскошно одета. Уверена в себе, и осанка моя безупречна. Я знаю многое, и еще больше мне только предстоит узнать, но главное мне уже известно. Я — не сдамся!

И я улыбнулась шире.

Бал шел своим чередом, гости пили, ели и веселились, а яркие ифриты мелькали то тут, то там. Мы уже виделись с Райвер, но драконицу, выбравшую для бала лиловое платье, быстро приметили послы, и декан оказалась буквально нарасхват. Герман сегодня был привычно тих и задумчив, но всего за час пригласил меня танцевать уже пять раз, и я терялась под его молчаливым напором и пристальным взглядом. Изо всех сил пыталась улыбаться, но в душе поселилась отчетливая тревога. Словно предчувствие беды. Непонятное, необъяснимое и оттого лишь больше пугающее. Заставляющее паниковать и озираться. Искать причину, пытаться понять и рассуждать логически… Но все равно возвращаться к тому, что это непостижимо и жутко.

Сегодня на балу было куда больше женщин, чем в прошлый раз. То ли дамочки желали урвать экзотики, то ли это было сделано намеренно, ведь я не знала, по какому принципу распределялись пригласительные, но лишь к концу второго часа мы пересеклись сразу с тремя послами, одним из которых был паша Мурзам.

Ифриты выглядели довольными и, обменявшись с графом любезностями, завели неспешную беседу об ответном визите вежливости после удачного завершения переговоров и о том, кто, по мнению Германа, будет входить в делегацию. Паша, воспользовавшись паузой, пригласил меня на танец и после дозволяющего кивка дракона увлек в центр зала.

Сегодня ифрит был одет в яркий оранжевый халат и более темного оттенка тюрбан, а сам излучал столько энтузиазма, что, казалось, мог заразить им всех гостей во дворце. Но как только мы отдалились от графа на достаточное расстояние, чтобы он потерял нас среди пар, мужчина резко посерьезнел и взглянул на меня совершенно иным взглядом.