Как из костра взлетают сонмы искр,
Чиста душа, без взрослой шелухи,
И лёгкий ветер ночью свеж и быстр.
Менялись времена и города,
Но как бы сильно мы не повзрослели,
Я возвращаюсь мысленно туда,
Где вверх взмывали старые качели.
«В тёмно-серой тишине перил…»
В тёмно-серой тишине перил
Мрамор помнит быстрые шаги.
Там, где человек когда-то жил,
Нынче обитают сквозняки…
Задрожали стрелки на часах,
Скрипнул по-предательски паркет,
Я не верю людям и глазам,
В то, что никого здесь больше нет.
Я вошла, дыханье затая,
Подмигнула лампочка в ответ.
Отзовись, не бойся, я своя,
И никто не знает наш секрет.
То ли дверь толкнуло ветерком,
То ли голос, слышимый лишь мне…
Ты расскажешь обо всём. Потом.
Мне явившись утром в полусне.
«Я не злая, я просто однажды не выдержу фальши…»
Я не злая, я просто однажды не выдержу фальши,
Слишком много её открывалось в знакомых словах.
Слишком больно, чтоб думать о каждом, негодовавшем,
Что опять его лесть и притворство разрушены в прах.
Я не сильная. Опыт берёт подороже банкиров,
Скомкав душу, как фантик бумажный беспечной рукой.
И так тесно внутри, что не хватит и целого мира,
Чтобы вычерпать ужас, однажды прожитый тобой.
Номинально присутствовать – это бессовестно мало!
Раз не можешь быть рядом, то мимо пройди и не тронь.
Я не злая, я просто уже бесконечно устала
Оловянным солдатиком стойко бросаться в огонь.
«А ну-ка, села, спину прямо!..»
«А ну-ка, села, спину прямо!
Внимательно смотри в тетрадь!»
А я вертелась, я упряма,
Я так хотела рисовать…
А я хотела снова лето,
На даче дедушкиной, вплавь…
Наплаваться, и до рассвета
Под старой лампой рисовать.
Я рисовала тихий берег,
И радужных речных стрекоз,
Под окнами осенний скверик,
Замёрзшие пруды в мороз.
Рисую, как смеётся мама
И шьёт мне платье для принцесс,
Как вместе с папой я упрямо
Шагаю за морошкой в лес.
Меня сломала дисциплина,
Затем увлёк семейный быт,
И я забросила картины,
И быт, конечно, победит…
Я, как и прежде, любопытна,
Но время мне не удержать,
И до сих пор мне так обидно,
Что разучилась рисовать.
«Их переписка – словно титры…»
Их переписка – словно титры
К кино, которое не снимут, 
