Елена Калмыкова – Образы войны в исторических представлениях англичан позднего Средневековья (страница 94)
В 1191 г. в монастыре Гластонбери якобы случайно были обнаружены захоронения, признанные останками короля Артура и его жены. Найденные в Гластонбери могилы еще более конкретизировали месторасположение Авалона. Район монастыря был не только богат яблонями (возможно, так же, как и другие области Британии), но и являлся довольно заболоченной местностью. Оба этих обстоятельства позволили сделать предположение о том, что во времена короля Артура территория аббатства находилась на острове. Геральд Камбрийский, посетивший монастырь на следующий год, поведал, что под двумя каменными пирамидами находился дубовый гроб, над которым возвышался крест с надписью «Здесь, на острове Авалон, погребен славный король Артур со своей второй женой Геневерой»[1467]. Согласно описанию Геральда, в гробах было найдено два скелета: мужской, поражавший своим огромным размером, и женский; женский череп был покрыт золотыми волосами, рассыпавшимися от прикосновения монаха; на мужском было более десяти ранений, все из которых зажили, кроме одного, приведшего к смерти[1468].
Вряд ли сама идея поиска могилы была инспирирована насущной необходимостью подтвердить реальность короля Артура. Обнаружение этой могилы было лишь косвенно связано с «Историей бриттов» Гальфрида Монмутского. Скорее всего, причина кроется в потребностях Гластонберийской обители. Дело в том, что еще в 1129 г. аббат Гластонбери, желая поднять престиж провинциального монастыря, а также подтвердить притязания на некоторые реликвии, оспариваемые другими общинами, заказал его историю одному из самых авторитетных в тот период хронистов — Уильяму Мальмсберийскому. Целью последнего было проверить все связанные с аббатством легенды (особое внимание монахи уделяли преданиям о св. Дунстане, который некогда был аббатом Гластонбери, св. Патрике, могила которого, как они считали, находилась на территории монастыря, и св. Иосифе Аримафейском, основавшем, согласно преданию, первую христианскую общину где-то в этом районе) и написать труд, подтверждающий древность и значимость монастыря. Проведя в этом аббатстве около шести лет, Уильям Мальмсберийский внимательно изучил не только хранящиеся там рукописи, но и все надгробия, в том числе и то, которое в 1191 г. было признано принадлежащим к могиле короля Артура. Однако он не только не упоминул Артура в истории аббатства, но вообще не идентифицировал Гластонбери с Авалоном. Описывая эти пирамиды, историк отметил абсолютную неразборчивость надписей, предположив, что захоронения принадлежали первым аббатам монастыря[1469].
Представленный в конечном итоге Уильямом Мальмсберийским текст, по-видимому, не соответствовал ожиданиям и амбициям заказчиков[1470], поскольку в следующем 1130 г. предприимчивый аббат пригласил в монастырь другого историка — валлийца Карадока из Лланкарфа, известного автора агиографических сочинений. Карадоку было поручено составить жизнеописание святого Гильды. Написанное житие, скорее всего, полностью удовлетворило требования гластонберийских монахов. Карадок не только сделал Гластонбери местом упокоения почитаемого святого, но и связал его имя с именем популярного в Уэльсе короля Артура. Согласно тексту Карадока, король Артур враждовал с королем Летней страны Мелвасом, который похитил его жену Геневеру. В результате посредничества Гильды Геневера была возвращена мужу, конфликтующие правители примирились, поклялись всегда следовать советам Гильды и подарили монастырю много земли[1471]. Однако истории, содержащиеся в «Жизни св. Гильды», требовали дополнительных подтверждений. Монахи так и не смогли найти убедительные доказательства того, что св. Тильда нашел упокоение на территории Гластонбери. Аббатству никак не удавалось подкрепить свои амбиции вплоть до счастливого обнаружения могилы короля Артура. Именно официальное признание Гластонбери местом упокоения величайшего христианского короля могло стать залогом процветания монастыря. Прочная и неоспоримая связь Артура с Гластонбери придала весомость притязаниям аббатства на обладание другими христианскими реликвиями. Составивший около 1400 г. новую историю монастыря аббат Джон, после длинного перечня хранимых в Гластонбери мощей святых и других реликвий, отметил, что через монастырскую церковь и кладбище трудно было пройти, «не наткнувшись на прах благословенных»[1472].
Обнаружение могилы короля Артура было выгодно не только для монахов Гластонбери, но и для английской короны, которая использовала в военной пропаганде мифы об эпохе, когда все население острова подчинялось единственному государю. Вместе с этим наглядная демонстрация останков Артура должна была развенчать надежды тех, кто верил в возвращение защитника Уэльса. Таким образом, труд Гальфрида и обнаружение могилы Артура сыграли амбивалентную роль в жизни данного мифа. С одной стороны, выход мифа на уровень истории, его закрепление в легитимном прошлом сообщества может считаться его главным успехом. К тому же «История бриттов» и рыцарские романы популяризировали и развили его, снабдив дополнительными увлекательными сюжетами. С другой стороны, превращение мифа о защитнике народа в историю конкретного человека наносило удар по самому мифу, точнее, по его волшебной составляющей. Впрочем, даже официальное провозглашение Артура покойным королем не могло поколебать веру в его бессмертие среди тех, кто, собственно, и мог ожидать возвращения «своего» короля. В середине XV в. Джон Капгрейв отметил, что «старые бритты» (по всей видимости, так хронист называл валлийцев) все еще верят в то, что Артур жив[1473]. Через полвека о сохранении этой веры среди жителей Уэльса не забыл упомянуть и Роберт Фабиан, сделав важную оговорку о том, что он лично в это не верит[1474]. Но даже для отвергающих идею бессмертия Артура средневековых скептиков превращенный в историю миф, живущий по ее правилам и законам, не утрачивал полностью всех элементов волшебной сказки. Например, все тот же Фабиан пересказал историю о волшебном зачатии Артура Утером, принявшим при помощи волшебства Мерлина облик первого мужа красавицы Ингерны.
В 1278 г. Эдуард I, считавший Артура своим предком, решил использовать образ легендарного и популярного в народе короля в репрезентации собственной власти. Эдуард приказал перезахоронить останки короля Артура. Адам из Домерхама, автор очередной истории аббатства Гластонбери и, как предполагают исследователи, вероятный свидетель описываемых им событий[1475], повествует: «Господин Эдуард… со своей супругой, госпожой Элеонорой, прибыл в Гластонбери… отметить Пасху… В следующий вторник… в сумерках господин король открыл могилу знаменитого короля Артура. Внутри было два саркофага, расписанных картинами и гербами, где лежали отдельно кости этого короля, огромные по своему размеру, и кости изумительно красивой королевы Геневеры. На следующий день, во вторник, король перенес кости короля, а королева — кости королевы в отдельные ларцы, завернув их в дорогие шелка. После того как [Эдуард I и Элеонора. —
Уже после первого официального королевского объявления об обнаружении могилы легендарного правителя Англии, подтверждающего достоверность «Истории» Гальфрида, легенды о короле Артуре стали весьма популярны в Европе; в Англии же он постепенно превращался в национального героя. Особую роль в популяризации сказаний об Артуре сыграли рифмованные хроники и рыцарские романы. Самым ранним из сочинений подобного рода является несохранившаяся рифмованная «История бриттов» Гаймара (конец 1130-х гг.), написанная на англо-нормандском диалекте французского языка. Об этом произведении известно лишь то, что в его основу был положен текст Гальфрида. В продолжавшей «Историю бриттов» «Истории англов» Гаймар также обращался к легендам об Артуре. Любопытно, что в этом тексте он, сравнивая королей Артура и Эдгара, указал, что оба правителя были похоронены в Гластонбери[1479]. Напомню, что «случайное» обнаружение могилы Артура произошло лишь в 1191 г. Продолжателем поэтической традиции Гаймара стал Вас, написавший свою версию «Истории бриттов» около 1155 г. и посвятивший ее Алиеноре Аквитанской[1480]. Длина этой поэмы составляет 15 тысяч строк. Вас излагает «Историю» Гальфрида очень близко к тексту, придавая и без того увлекательному сюжету прелесть поэтического произведения. Труд Гальфрида и роман Васа стали основными источниками для «Брута» Лайамона, священника из Арли в Вустершире, написавшего около 1205 г. первый английский рифмованный роман[1481].
Вторгнувшись на территорию истории, миф стал требовать к себе иного отношения. Все писавшие после Гальфрида хронисты были вынуждены считаться с существованием подробного «жизнеописания» величайшего короля бриттов. Труд средневекового хрониста нередко являлся простой компиляцией более ранних произведений, что не подразумевало непременного включения собственных авторских изысканий или критических очерков о сочинениях предшественников. Компилятор мог полностью переписать рассказы Гальфрида о битве драконов и пророчествах Мерлина, что отнюдь не означало его полного доверия тексту «Истории бриттов». Целый ряд хронистов, в частности Мэтью Пэрис и анонимные авторы популярнейших хроник «Брут» и «Дар истории», почти дословно повторяют текст Гальфрида Монмутского. Рассказывая о пророчествах Мерлина, хронист из Артуа Жан Ворэн перечисляет важнейшие из предсказанных волшебником событий из истории Британии, в том числе победу принца Уэльского над французским королем при Пуатье[1482]. От имени Мерлина он предрек могущество Британии в период правления Эдуарда III, на щите которого будет изображен дикий вепрь[1483].