Елена Калмыкова – Образы войны в исторических представлениях англичан позднего Средневековья (страница 91)

С определенной уверенностью можно сказать, что текст Гальфрида стал частью историографического канона в середине XIII в. Знаменитый хронист из Сент-Олбанса Мэтью Пэрис виртуозно справился с задачей по написанию всемирной хроники. Рассказывая о древней истории Британии, он полностью доверился Гальфриду, фактически дословно переписав «Историю бриттов». Дойдя в своем изложении до англосаксонского завоевания, хронист стал совмещать текст Гальфрида с другими историями, главным образом с трудами Беды и Уильяма Мальмсберийского. В результате получился органичный рассказ о далекой истории острова, в котором стерты представления о «своем» и «чужом» этносах. Для Мэтью Пэриса, а также для последующих историографов, таких как Ранульф Хигден, анонимный автор хроники «Брут», Роберт Фабиан, Рафаил Холиншед и многих других, бритты и саксы воспринимались одинаково отстраненно. В историю Беды и его продолжателя Уильяма Мальмсберийского эти хронисты вставляли рассказы Гальфрида о доблести Аврелия Амброзия, Утера и Артура, о последнем успехе бриттов под предводительством Кадваллона и т. д. В зависимости от контекста симпатии авторов были то на стороне бриттов, то на стороне завоевателей. По мере того как разворачивалось повествование, цитат из Гальфрида становилось все меньше и меньше, пока, наконец, история бриттов не сходила на нет. При этом некоторые историки упоминали о пророчестве, якобы данном ангелом Кадвалладру, замечая, что жители Уэльса верят в эту легенду[1404], другие же предпочитали ограничиться информацией об уходе потомков троянцев в Уэльс и Арморику[1405], третьи просто переставали упоминать о бриттах[1406].

Говоря о представлении английских хронистов о Нормандском завоевании, необходимо отметить, что это важнейшее событие в истории Англии было подвергнуто историографической мифологизации уже в XI в.[1407] При этом важно учитывать изначальное существование двух версий данного сюжета. Знаменитая «Англосаксонская хроника»[1408] предлагала проанглийский взгляд на произошедшие события, представляя нормандского герцога Вильгельма жестоким захватчиком, отнявшим трон у законного короля Англии. Однако эта хроника не пользовалась особой популярностью у хронистов последующих поколений, хотя они нередко обращались к ней при составлении своих сочинений. Например, Уильям Мальмсберийский, оценивая английскую историческую традицию после смерти Беды, весьма скептически отозвался об «Англосаксонской хронике» и ее латинских редакциях[1409].

В конце XII в. обладавший обостренной «английской» идентичностью Уильям Ньюбургский, прославившийся прежде всего благодаря язвительной критике в адрес Гальфрида Монмутского, начал хронику с изобличения герцога Вильгельма. По версии этого историографа, Вильгельм Бастард начал войну исключительно «из-за беззаконной жажды новых приобретений». Отдавая должное уму и военным успехам Вильгельма, хронист, тем не менее, настойчиво изображал его жестоким тираном, решившимся ради «удовлетворения собственных страстей запятнать себя кровью и присвоить себе права других»[1410]. Впрочем, даже считая, что у Вильгельма не было настоящих прав на английский престол, Уильям Ньюбургский полагал, что законная коронация все-таки сделала Завоевателя легитимным государем, что, впрочем, не отменяло греховности пролития им христианской крови.

Столь скептическое отношение к правам Вильгельма на английскую корону было скорее странным исключением, чем общим правилом для английской средневековой историографии. Дело в том, что наиболее авторитетные хронисты первой половины XII в., а именно-упомянутый выше Уильям Мальмсберийский и его современник Генрих Хантингдонский, труды которых стали главными источниками по этому периоду для всех последующих историографов, следовали (в контексте проблемы законности завоевания) скорее за трактовкой, предложенной в сочинениях двух нормандских авторов: «Деяниях герцогов Нормандии» (1070–1072 гг.) Гийома Жюмьежского и «Деяниях Вильгельма, герцога Нормандии и короля Англии» (1073–1074 гг.) Гийома из Пуатье. Именно в трудах нормандских хронистов, желавших оправдать покорение Англии и легитимировать коронацию Вильгельма, были изложены все основные компоненты «мифа» о Нормандском завоевании.

Согласно историографической традиции, у Вильгельма было три основания для вторжения в Англию. В первую очередь называется месть Вильгельма за смерть своего родственника[1411] принца Альфреда (брата Эдуарда Исповедника)[1412]. В этой смерти не без оснований обвиняли отца Гарольда эрла Годвина, одного из самых могущественных сеньоров того времени. По версии хронистов, Годвин в 1041 г. предательски убил одного из наследников английской короны[1413], а чудом уцелевшего Эдуарда вынудил жениться на своей дочери Эдит[1414]. Историографы утверждают, что в планы «предателя» Годвина также входило убийство короля и захват престола[1415]. В 1051 г. Эдуард попытался покарать Годвина, объявив его самого и всех его сыновей вне закона. Король также расстался с Эдит, отправив ее в монастырь[1416]. В ответ на решение королевского суда Годвин и его сыновья, собрав большие силы, «два года грабили побережье Англии». Стремясь подчеркнуть крепость родственных уз Эдуарда Исповедника и Вильгельма Завоевателя, хронисты отмечают, что нормандский герцог оказывал английскому королю помощь в борьбе с мятежниками[1417]. Однако в 1053 г. после целого ряда побед Годвин заставил короля вернуть ему земли и положение при дворе. Подчинив слабого короля своей воле, Годвин принялся расправляться с противниками. В результате его действий Англию покинули архиепископ Кентерберийский Роберт Жюмьежский, а также многие знатные нормандцы из числа приближенных короля, имущество которых было конфисковано. Месть за оскорбление архиепископа и других соплеменников была, согласно изложению хронистов, вторым основанием для вторжения.

По преданию, однажды во время обеда король открыто обвинил Годвина в смерти своего брата. Чтобы снять с себя это обвинение, могущественный эрл положил в рот кусочек хлеба и поклялся Господом, что если он действительно виновен, то не сможет его проглотить. Легенда гласит, что Годвин подавился этим хлебом и умер[1418]. После смерти отца главным лицом в королевстве стал Гарольд. Согласно нормандской версии, бездетный Эдуард Исповедник, не желая, чтобы сын предателя и убийцы правил Англией после его смерти, провозгласил своим наследником герцога Вильгельма, который к тому же был самым близким из его кровных родственников. Таким образом, право на корону было третьим, но, бесспорно, самым главным основанием для выступления Вильгельма против Гарольда (оно упоминается абсолютным большинством авторов, в то время как остальные «причины» и детали варьируются).

История о правах Вильгельма на английский престол сопровождается дополнительной легендой о клятве Гарольда. Попав в шторм у берегов Нормандии, Гарольд стал пленником Вильгельма. Зная о планах Эдуарда провозгласить его наследником, Вильгельм взял с Гарольда клятву, которая была принесена на реликварии, полном святых мощей, что он женится на дочери Вильгельма и передаст ему английскую корону после смерти Эдуарда. После принесения этой клятвы Гарольд был отпущен в Англию с богатыми дарами. Историю о клятве рассказывают все хронисты без исключения, некоторые из них к тому же утверждают, что Гарольд был специально послан в Нормандию королем Эдуардом, который, опасаясь усобицы после его смерти, приказал шурину присягнуть Вильгельму как будущему королю[1419].

Именно клятвопреступление Гарольда позволило Вильгельму обратиться за поддержкой к папе Александру II. Папа не только благословил поход Вильгельма, но и прислал ему освященное знамя и другие реликвии. Генрих Найтон добавляет, что помимо права наследника, подкрепленного клятвой Гарольда, Вильгельм получил дополнительное право на английскую корону: недовольные злобным характером Гарольда английские бароны призвали на престол нормандского герцога[1420]. Следует отметить, что тема тиранического правления Гарольда, грабившего и притеснявшего англичан после захвата власти, особо разрабатывалась некоторыми авторами. Например, в рифмованной «Истории о святом короле Эдуарде», написанной в середине XIII в., названы злодеяния Гарольда главной причиной завоевания. Мэтью Пэрис (предполагаемый автор данного сочинения[1421]) разумеется, не обошел вниманием рассказ о завещании Эдуарда Исповедника, взявшего с шурина обещание передать английскую корону Вильгельму. После узурпации святой король какое-то время поддерживал Гарольда: пытался наставить его на путь праведный, являясь во снах, а также помог ему одержать победу над норвежским войском Харольда Сурового в битве при Стэмфорд-Бридже. Однако, разбив врага, Гарольд не только не раскаялся в своих преступлениях, но впал в еще большую гордыню, карой за которую и стала его гибель в битве при Гастингсе и последовавшее за ней завоевание Англии. Таким образом, по версии Мэтью Пэриса, действиями герцога Вильгельма руководил сам Эдуард Исповедник, разгневавшийся на Гарольда настолько, что не пожалел население Англии[1422].

Позицию значительной части средневековых английских историографов по рассматриваемой проблеме неплохо передает цитата из Джона Капгрейва, утверждавшего, что «Гарольд захватил корону, не имея на это права, ибо он был сыном лживого предателя Годвина»[1423]. В целом большинство авторов XIV–XVI вв. придерживались мнения, что Гарольд являлся потомственным и закоренелым клятвопреступником, а также незаконным узурпатором английской короны[1424].