Елена Калмыкова – Образы войны в исторических представлениях англичан позднего Средневековья (страница 29)

Король не оставит без внимания все эти многочисленные знамения, в результате чего он покается в прегрешениях и изменит свою жизнь. К тому же обман придворных будет раскрыт благодаря измене их же сторонников.[416] Эргом отмечал, что непонятно, чем, собственно, будут руководствоваться бывшие друзья негодяев — собственными интересами или же благородным желанием открыть королю глаза на правду.[417] В результате Эдуард снова встанет на защиту законов королевства, накажет неправедных судей, настраивавших его против знати и народа, сместит плохих должностных лиц, заменив их достойными людьми. Все это поможет королю увеличить доходы казны, разворовывавшиеся раньше королевскими чиновниками.[418] Король издаст новые законы, способствующие благополучию королевства, установит мир между аристократией и общинами. Дополнительные налоги взиматься не будут, и народ возликует и будет радоваться до конца правления Эдуарда. Исполненный благочестия, он будет делать щедрые пожертвования церквям и монастырям и не станет притеснять своих подданных. Автор, правда, намекал, что полностью искоренить злоупотребления судей, склонных нарушать закон за взятки (injustas exactions), королю так и не удастся. В 1362 г. король Эдуард, отмечая пятидесятилетний юбилей, объявит в честь этого события всеобщую амнистию, даже для воров и других преступников, а также подтвердит Великую хартию вольностей. Благочестие короля и его добродетельная жизнь станут залогом благоденствия подданных: «Источник божественного благочестия даст все безвозмездно».[419] Позже король возобновит свои притязания на французский престол, но его новые прегрешения вновь помешают ему добиться поставленной цели.

Последние четыре главы «пророчества» посвящены правлению государя, именуемого автором Петухом. В своем комментарии Эргом решительно отметал любые сомнения насчет того, что «Петух, который родится от тяжелого щита» является именно Черным принцем, поскольку «тяжелый щит» (de bruti scuto) в переводе на английский язык звучит как Wo odestoke — замок, в котором родился старший сын Эдуарда III.[420] Унаследовав английский престол от своего отца, Черный принц станет идеальным государем:

К Петуху от Быка имя и предзнаменование перейдут; Имя изменится, но величие останется. Петух будет великим, справедливым, кротким, как агнец; Как Бык храбрым и также обласкан судьбой.[421]

В годы его правления Англия будет процветать, а ее военная мощь достигнет небывалого размаха. Новый король соберет армию на севере Фландрии для того, чтобы отвоевать права на французскую корону, доставшиеся ему от отца. При нем англичане наконец-то добьются успеха. Правда, произойдет это радостное событие не в первой же кампании, и виной тому снова будут человеческие грехи. На этот раз образцового правителя подведут подданные: благополучие последних лет правления Эдуарда III пагубно скажется на добродетелях англичан, погрязших в тщеславии и гордыне. За эти прегрешения Господь пошлет Английскому королевству новую эпидемию чумы, которая продлится два с половиной года и унесет половину населения. Как всегда, Господня кара помешает планам короля, но усмирит гордыню английских воинов. Не ограниченный временем Всевышний прежде всего позаботится об искоренении порока: избранники Божьи, английский король и его подданные, должны быть достойными получения божественного подарка.[422] Только в 1405 г. «Франция Петуху подчинится». Это и неудивительно, поскольку то, «что Господь сам захотел даровать, никто не в силах отменить».[423] «Пророчество» о Быке и Петухе явно напоминает популярные рыцарские романы о поисках Святого Грааля, где главными действующими персонажами также являлись отец и сын — Ланцелот и Галахад. Только целомудренному и чистому душой и телом Галахаду удалось обрести Святой Грааль (а заодно еще и стать королем), слабый же истинной верой и добродетелью Ланцелот не был допущен к священной чаше. Примечательно, что даже основные грехи славного рыцаря Ланцелота — гордыня и прелюбодеяние — были присущи и королю Эдуарду. Напротив, о принце Эдуарде современники отзывались как о чрезвычайно благочестивом и целомудренном человеке, хранившем верность своей жене-красавице Джоанне Кентской.

Вскоре после захвата французской столицы смерть унесет Петуха [в 1405 г. Черному принцу должно было бы исполниться семьдесят пять лет. — Е. К.] и «род Парижанки», то есть Изабеллы Французской Волчицы, пресечется.[424] На этом поэт заканчивал свое «пророчество», объясняя читателям, что просто не в силах продолжать работу из-за лихорадки. Он также замечал, что приведенные выше стихи — последнее, что он успел написать перед смертью. Таким образом, в качестве лучшего аргумента правдивости своего предсказания автор приводил осознание скорой встречи с Создателем, которому придется давать честный ответ за все совершенное на земле.[425]

Отвечая на поставленный в начале этого раздела вопрос о целях создания фальшивого «пророчества» о войнах короля Эдуарда III, можно заключить, что облеченный в оригинальную форму пропагандистский трактат предназначался исключительно для «внутрианглийского» пользования. Он должен был поддержать оппозиционеров, недовольных политикой двора, убедить их в правильности выбранной позиции. В рассматриваемый период в Англии, в отличие от Франции, жанр классического политического памфлета еще не получил широкого распространения. Напротив, политические пророчества пользовались особой популярностью во всех слоях общества. Долго живший при английском дворе Жан Фруассар отмечал, что англичане, в том числе члены королевской фамилии, чрезмерно интересовались всякими предсказаниями.[426] Таким образом, замаскировав под старинное пророчество памфлет, автор повышал свои шансы на успех. Выражая интересы оппозиционной партии при королевском дворе, автор выбрал идеальный способ обличения пороков и недостатков королевских фаворитов, сбивающих Эдуарда III с пути истинного. Дарованное якобы самим Святым Духом «пророчество» должно было убедить не французского, а английского короля в законности его притязаний, в справедливости войны за материнское наследство. Именно поэтому в тексте пророчества, а еще больше — в комментарии так подробно разбирались аргументы обеих сторон. Отказ от войны противоречил божественной воле и подлежал суровому осуждению. Однако автор предупреждал, что одного желания завоевать Францию мало, поскольку эту награду Господь дарует только поистине благочестивому избраннику. Следовательно, уже «сбывшаяся» часть «пророчества», доказывавшая правдивость всего текста, и лестный для англичан финал, свидетельствовавший о правильности выбранного пути, были предназначены главным образом для усиления аргументов центральной части, относившейся к событиям, последовавшим за подписанием мира в Бретиньи.

Независимо от воли самого Джона Эргома его комментарий превратил «Бридлингтонское пророчество» в два совершенно разных текста с абсолютно разной судьбой. Задумав написать произведение, обличающее недостатки правления Эдуарда III, Эргом, а именно он все же видится мне в качестве наиболее подходящей кандидатуры на роль автора, очень боялся навлечь на себя гнев сильных мира сего, а посему несколько перестарался с ребусами и загадками, сделав текст совершенно непонятным для любого, пусть даже очень подготовленного читателя. Привезенный в Бридлингтонский монастырь этот первый вариант пророчества стал быстро завоевывать популярность, благо трактовать его можно было как угодно. Однако довольно быстро Эргом понял, что главная идея его произведения (критика королевского двора и проводимой им внешней политики) не доходит до аудитории. Стремясь исправить ошибку, он добавил комментарий, преподнеся новый вариант своему покровителю. Это новое произведение было настолько опасным не только для автора и комментатора, но и для читателей, что оно не могло получить столь же широкого распространения. По-видимому, этот текст показывали и читали только доверенным лицам, разделявшим позиции Хэмфри де Боэна. Со временем, после смерти Черного принца и Эдуарда III, это произведение совершенно утратило былую злободневность. Этим и объясняется столь незначительное количество списков по сравнению с первым, лишенным комментариев вариантом, который продолжал привлекать любопытствующих читателей в течение нескольких последующих столетий, предсказывая некоему достойнейшему правителю Англии полную победу над Французским королевством.

Святые покровители Англии и политика английских королей в годы Столетней войны

В представлении английских хронистов война за «справедливое дело» встречает одобрение и поддержку со стороны не только самого Бога, но и его святых. Источники сохранили достаточно подробную информацию о том, как английские монархи эпохи Столетней войны поощряли почитание старых покровителей английской короны и стимулировали утверждение и укрепление новых культов. В определенной мере этот процесс отразился и в английской исторической литературе. Не намереваясь подробно останавливаться на проблемах почитания святых в Англии XIV–XV вв., тем не менее кратко рассмотрю наиболее показательные изменения, произошедшие в культах святых благодаря Столетней войне. Эти перемены коснулись трансформации культа св. Георгия, форсированного распространения в Англии культа св. Бригитты, а также попыток Генриха V и герцога Бедфорда «примирить» Англию с культом св. Дионисия (Сен-Дени) — традиционного покровителя Франции.