Елена К. – Остров, который шепчет грехи (страница 2)

Он замер, глядя на эти слова. Этого не могло быть. Он никогда не бывал на этом острове. Он вообще не любил острова. Но строка будто была написана не его почерком — или его, но другим, более нервным, торопливым.

В это время в полуразрушенном доме на краю утёса Хранительница медленно покачивалась, перебирая бусины чёток. Её взгляд был устремлён в пустоту, но она видела гораздо больше, чем можно было предположить.

— Он начинает слышать шёпот, — прошептала она, будто отвечая на чейто немой вопрос. — Сначала это просто картинки. Потом они становятся громче, чем его собственные мысли. А потом он уже не сможет отличить, где правда, а где остров играет с ним.

За стеной, в тёмной комнате, соломенная кукла без глаз вдруг чуть наклонила голову, хотя никто её не трогал.

Волков двинулся дальше, стараясь не смотреть по сторонам, чтобы не дать туману снова обмануть его зрение. Но стоило ему свернуть за поворот, как перед ним возникла знакомая дверь — старая, с облупившейся синей краской. Точно такая же, как на даче у его бабушки. Только бабушка умерла десять лет назад, а дача сгорела ещё раньше.

Он протянул руку, коснулся шероховатой поверхности — и вдруг почувствовал запах: сухой запах старых книг, пыли и яблочного варенья. И услышал голос — тёплый, родной, тот, который он слышал только в детстве: «Артёмка, иди сюда, я тебе пирожок с вишней испекла».

Его бросило в жар, потом в холод. Он отдёрнул руку, будто обжёгся, и дверь тут же изменилась — стала обычной, серой, ничем не примечательной. Но запах ещё держался в воздухе, дразня, издеваясь.

«Это не моё воспоминание, — повторял он про себя, стискивая зубы. — Это не может быть моим воспоминанием». Но чем сильнее он пытался оттолкнуть его, тем ярче оно становилось.

И тут в кармане снова завибрировал телефон. На этот раз экран загорелся, и на нём появилась не надпись, а фотография. Та самая женщина с пропавшей фотографии — но теперь она смотрела прямо на него, и в её взгляде было чтото такое, от чего у Волкова перехватило дыхание. А под фото была подпись: «Ты обещал, что вернёшься».

Он уставился на экран, чувствуя, как реальность трещит по швам. Он никому ничего не обещал. Он даже не знал эту женщину по-настоящему. Но гдето глубоко внутри, в том месте, которое уже начало заполняться чужими воспоминаниями, шевельнулось смутное чувство вины.

Неподалёку, за скалами, девушка, которая встретилась ему раньше, стояла, прислонившись к камню, и смотрела в сторону тропы. Её лицо было бледным, глаза — усталыми, но в них читалось понимание, от которого становилось не по себе.

— Ты начал видеть то, чего не было, — сказала она, хотя Волков ещё не подошёл к ней. — Это первый шаг. Дальше будет хуже. Остров не просто показывает картинки. Он вшивает их в твою память, пока ты не поверишь, что это было на самом деле.

Волков остановился, сжимая кулаки.

— Что ты знаешь об этом? — спросил он, стараясь, чтобы голос звучал твёрдо.

Девушка горько усмехнулась.

— Я знаю, потому что со мной это уже случилось. Я думала, что приехала сюда на выходные. А теперь не могу вспомнить, как выглядела моя квартира. Не могу вспомнить лицо матери. Зато помню каждую трещину в этих камнях, будто жила здесь всю жизнь.

Она посмотрела на него, и в её глазах мелькнуло чтото похожее на мольбу.

— Не позволяй ему забрать твои настоящие воспоминания. Потому что, когда они исчезнут, эти фальшивые станут твоей единственной правдой.

Волков хотел чтото сказать, но слова застряли в горле. Он вдруг отчётливо вспомнил, как стоял на этом самом месте год назад и говорил этой девушке чтото важное. Чтото, после чего она заплакала. Но этого не могло быть — он впервые увидел её сегодня.

Туман сгустился, обволакивая их, и когда он рассеялся, девушка исчезла. Остался только холодный ветер и шёпот, который Волков не мог разобрать, но который, казалось, повторял одно и то же слово: «Останься».

Вернувшись к тропинке, Волков достал блокнот и вырвал страницу с той странной фразой. Порвал её на мелкие кусочки и бросил в ветер, который тут же подхватил обрывки и унёс в серую пелену.

Но когда он открыл блокнот снова, фраза была там. Та же самая, написанная тем же почерком.

«Я уже был здесь. Много лет назад. И я когото потерял».

Волков захлопнул блокнот, чувствуя, как паника подступает к горлу. Он должен был найти пропавшую женщину. Должен был выбраться отсюда. Но теперь он не был уверен даже в том, кто он такой на самом деле.

Где-то вдали снова раздался звук — то ли стон ветра, то ли чей-то голос, зовущий его по имени. И на этот раз имя звучало немного иначе. Как будто его называли так, как не называли уже очень давно.

Глава 3. «Тени, что знают больше нас»

Туман не просто сгустился — он стал плотным, почти осязаемым, будто из него можно было лепить формы. Волков стоял на тропе, сжимая кулаки, и пытался удержать в голове простую мысль: «Я Артём Волков. Я детектив. Я приехал сюда, чтобы найти пропавшую женщину». Но каждое слово звучало так, будто он повторял чужую мантру.

И тут из серой пелены снова выступила она — та самая девушка. Только теперь в её взгляде было не предостережение, а отчаянная решимость. Она схватила Волкова за рукав, пальцы у неё были ледяные, а голос дрожал, но звучал твёрдо:

— У нас мало времени. Остров не любит, когда двое держатся вместе. Он пытается разорвать связь, заставить поверить, что друг друга не существует. Если ты сейчас уйдёшь, через пять минут будешь думать, что я тебе привиделась.

Волков хотел выдернуть руку, хотел сказать, что не верит в эти сказки, но вместо этого спросил:

— Кто ты? И как ты связана с той женщиной, которую я ищу?

Девушка чуть помедлила, будто взвешивала, стоит ли доверять ему. Потом кивнула, словно приняла решение.

— Меня зовут Лия. И та женщина… она моя сестра.

Она произнесла это так тихо, что слова почти утонули в шуме ветра. Но Волков услышал. И в этот момент чтото внутри него щёлкнуло, встало на место — будто обрывок пазла, который он даже не знал, что ищет.

— Сестра, — повторил он, и слово отозвалось в груди странным эхом. — Но на фото… там она выглядела старше.

Лия горько усмехнулась.

— На этом острове время течёт иначе. Здесь можно состариться за одну ночь и помолодеть от одного вздоха. Моя сестра приехала сюда раньше меня. Она хотела разобраться в одной истории, которая тянется ещё с прошлого века. А потом… она просто перестала отвечать на письма. Я приехала следом. И с тех пор каждый день пытаюсь понять, куда она исчезла. Но остров каждый раз подкидывает мне новые воспоминания, в которых её нет. Будто её никогда не было.

Волков вдруг вспомнил ту странную фразу в блокноте: «Я уже был здесь. Много лет назад. И я когото потерял». Он вытащил блокнот, раскрыл на той странице — и увидел, что теперь рядом с его записью появилась ещё одна строчка, будто написанная другим почерком: «Не верь острову. Он лжёт даже тишине».

Он поднял глаза на Лию.

— Это ты написала?

Она покачала головой.

— Нет. Но я знаю, кто мог. Хранительница. Она не помогает просто так, но иногда оставляет подсказки тем, кто ещё способен их увидеть.

Они двинулись по тропе вместе, плечом к плечу, и Волков вдруг почувствовал, как воздух вокруг них стал чуть прозрачнее, будто туман не мог так легко проникнуть между ними. Лия шла быстро, уверенно, будто знала каждый камень под ногами.

— Есть одно место, — говорила она на ходу. — Старый маяк на северной стороне острова. Там стены толстые, и говорят, что в нём остров хуже слышит мысли. Если мы сможем туда добраться, у нас будет хотя бы несколько минут, чтобы поговорить без его вмешательства.

— А что потом? — спросил Волков.

— Потом мы попробуем найти то, что связывает мою сестру с этим местом. Чтото, что остров хочет спрятать.

Внезапно перед ними возникла фигура — высокая, сгорбленная, в тёмном плаще. Хранительница стояла прямо посреди тропы, будто выросла из камня. В руке она держала соломенную куклу без глаз, и её пальцы медленно сжимали и разжимали тонкую шею.

— Вы идёте туда, куда нельзя вдвоём, — проговорила она хриплым голосом, в котором слышался скрип старых досок. — Остров не любит союзов. Он разрывает их, чтобы никто не смог сложить правду.

Лия шагнула вперёд, не сводя с неё глаз.

— Моя сестра здесь. И я не уйду, пока не найду её.

Хранительница медленно наклонила голову, будто оценивала её слова. Потом протянула куклу Лие.

— Держи. Она не защитит, но покажет, когда остров начнёт лгать сильнее обычного. Кукла будет менять положение, даже если ты её не трогаешь. Если она повернётся лицом к тебе — значит, рядом правда. Если отвернётся — ты слышишь ложь, даже если она звучит как твои собственные мысли.

Лия взяла куклу дрожащей рукой.

— Спасибо, — прошептала она.

Хранительница лишь покачала головой.

— Не благодари. Я делаю это не для тебя. Я делаю это для той, что уже слишком долго теряется здесь.

И она растворилась в тумане, оставив после себя только запах сухих трав и ощущение, будто ктото очень старый и очень уставший наконец выдохнул.

Когда они снова двинулись вперёд, Волков заметил, что его «чужие» воспоминания стали тише. Не исчезли совсем, но будто отодвинулись на задний план, уступая место настоящему моменту. Он посмотрел на Лию — и впервые за всё время пребывания на острове увидел её без пелены иллюзий: уставшую, испуганную, но невероятно упрямую.