Елена К. – Исправительный лагерь, или Как я случайно спасла деревню (и чуть не сожгла контору) (страница 2)
— Документы, — сказала Алевтина Петровна, протягивая руку. — И направление. И если есть какието стихийные проявления при себе — тоже сдайте. Даже если это просто брелок, который странно светится.
Кира неуверенно протянула направление и добавила маленький брелок в виде кота, который, по её мнению, был совершенно обычным.
Алевтина Петровна посмотрела на брелок, приподняла бровь и положила его в отдельный прозрачный контейнер с надписью «Вещи с потенциалом».
— Он мурлычет, когда идёт дождь, — пояснила она. — Значит, потенциал есть.
Кира открыла рот, чтобы возразить, но вспомнила, что брелок и правда мурлыкал. Тихо, почти неслышно, но мурлыкал.
— Теперь подпишем акт, — бодро продолжила Алевтина Петровна. — Акт 114Д: «О временном размещении лица с неучтённой магией и сопутствующих проявлениях бытового характера».
Она подвинула к Кире бланк, где в графе «Проявления» уже было аккуратно вписано: «Дождь из люстры (3 дня), запах мяты, пение потолков, попытка вызова такси заклинанием (неудачная), повышенная эмпатия к электроприборам».
— Эмпатия к чему? — переспросила Кира.
— К электроприборам, — спокойно повторила Алевтина Петровна. — Вы ведь замечали, что микроволновка на вас смотрит? И что чайник иногда вздыхает? Это не поломка. Это контакт.
Кира вспомнила, как чайник вчера действительно вздохнул, когда она наливала воду. И как микроволновка мигнула лампочкой, будто подмигнула.
— Я просто… привыкла с ними разговаривать, — пробормотала она.
— Вот и отлично, — кивнула Алевтина Петровна. — Значит, контакт уже есть. Осталось научиться его регулировать. Подписывайте.
Кира поставила подпись дрожащей рукой. Бумага под пером слегка шевельнулась, будто проверяла, насколько твёрдой была её решимость.
После оформления Алевтина Петровна провела Киру по территории и попутно выдавала инструкции, которые звучали как заклинания:
— В столовой не спорьте с котлом. Он обидчивый. Если суп остыл — не говорите «Ну вот, опять». Он воспринимает это как личное оскорбление и может начать бурлить с удвоенной силой. — В библиотеке не листайте книги слишком быстро: страницы могут обидеться и захлопнуться прямо у вас перед носом. — Возле леса не обещайте ничего «просто так». Лес запоминает слова. Особенно если вы стоите под старой сосной, у которой на стволе вырезано три кольца.
На последнем пункте Кира замерла.
— А что будет, если пообещать? — осторожно спросила она.
Алевтина Петровна посмотрела на неё долгим взглядом.
— Лес принимает обещания всерьёз, — сказала она. — Если скажете «Я никогда больше не пойду туда», он может решить, что вы заключили договор. И тогда действительно не сможете туда пойти. Даже если очень захотите.
Кира сглотнула.
— То есть… слова — это тоже магия?
— Слова — это самая сильная магия, — кивнула Алевтина Петровна. — Особенно те, что сказаны в спешке.
В этот момент изза угла выскочил кот Барсик — тот самый, про которого упоминал Марк. Он нёс в зубах печать с оттиском «Согласовано: зона 3» и выглядел так, будто это была его законная добыча. За ним бежала девушка в зелёном свитере, с косичками и в очках на цепочке.
— Барсик, ну отдай! — кричала она. — Это важная печать!
Кот шмыгнул под лавку и оттуда посмотрел на всех с видом «А что такого?».
— Кира, познакомься, это Зоя, — представила её Алевтина Петровна. — Наш архивариус и специалист по «вещам, которые сами себя прячут».
Зоя вздохнула, присела на корточки и протянула к коту бутерброд с сыром.
— На, Барсик, вот, хороший мальчик. Отдай печать, пожалуйста.
Барсик задумался, потом аккуратно положил печать рядом с бутербродом и, не торопясь, принялся есть.
— Видишь, — тихо сказала Зоя Кире, — с ним только так. Через желудок.
Кира невольно улыбнулась.
— А зачем вообще столько печатей? — спросила она.
Зоя пожала плечами.
— Чтобы магия знала, что всё официально, — объяснила она. — Печать — это как подпись мира. Если нет печати, заклинание считается «незарегистрированным» и может пойти гулять по округе. Например, превратить скамейку в лебедя. Или заставить фонари разговаривать между собой.
Кира посмотрела на ближайшую скамейку. Та выглядела подозрительно спокойной, но Кира всё равно сделала шаг назад.
Вечером Кира сидела на крыльце своего домика и смотрела, как сумерки опускаются на лес. Воздух становился гуще, и в нём будто плавали крошечные искры — не огоньки, а скорее отголоски чьихто старых слов.
Рядом на перилах устроился Барсик. Он больше не был воришкой — теперь он выглядел как мудрый советник, который знает все тайны лагеря, но не спешит их раскрывать.
— Ты ведь всё видишь, да? — тихо спросила Кира.
Барсик фыркнул и потёрся о её руку.
Из темноты, будто из самого воздуха, прозвучал голос:
— Видит. И помнит. И иногда даже докладывает.
Кира обернулась. Рядом стояла старуха Агафья — та самая знахарка, о которой говорил Марк. В руках у неё был пучок сухих трав, а на плече сидела маленькая птица, которая внимательно смотрела на Киру, будто оценивала.
— Лес не злой, — сказала Агафья, глядя кудато в сторону тёмных деревьев. — Он просто старый. И у него долгая память. Он помнит, кто обещал, кто солгал, кто ушёл и не вернулся. И когда ктото приходит сюда с пустыми словами, лес начинает шептать. А потом — действовать.
— И что он делает? — прошептала Кира.
Агафья чуть улыбнулась.
— Делает так, чтобы слова стали делом, — ответила она. — Или чтобы дело стало словом. Иногда это одно и то же.
Птица на её плече тихо чирикнула, будто подтверждая.
На следующее утро Кира проснулась от того, что её подушка прошептала: «Ещё пять минут». Она села на кровати, растерянно оглядываясь. Подушка выглядела совершенно обычной, но в её швах будто пряталась улыбка.
В дверях стоял Марк с папкой в руках.
— Доброе утро, — сказал он. — Сегодня у вас первое занятие: «Как оформить акт на стихийное проявление и не вызвать панику у канцелярии». И ещё: в лесу сегодня чтото шевелится. Агафья говорит, что деревья переставляют корни. Так что держитесь поближе к тропинкам и подальше от обещаний.
Кира кивнула, пытаясь осознать, что «переставляют корни» — это теперь часть её реальности.
Марк чуть задержался у двери.
— Знаете, — тихо сказал он, — самое сложное в нашей работе — не магия. Самое сложное — сделать так, чтобы магия не стала хаосом. А хаос начинается с одной маленькой фразы: «Да ладно, ничего страшного».
Он вышел, оставив Киру наедине с подушкой, которая снова прошептала: «Пять минут…»
Кира вздохнула, встала и потянулась к халату, который висел на спинке стула. Халат тихо зевнул, когда она его надевала.
«Ладно, — подумала Кира, — если уж халат зевает, значит, день будет интересным».
Глава 3. «Как
договориться с чайником и не поссориться с зеркалом»
Утро в лагере «Заря» начиналось не с кофе, а с переговоров. Кира уже поняла: если хочешь горячего чая, сначала надо договориться.
В общей кухне стоял чайник — обычный на вид, из нержавейки, с чуть погнутым носиком и наклейкой «Лучший чайник года» (кто его так наградил, никто не помнил). Но Зоя, архивариус, сразу предупредила:
— С ним нельзя в приказном тоне. Если скажешь «Вскипятись!», он обидится и будет булькать до обеда, а потом сделает вид, что забыл, как вообще работает. Лучше вежливо: «Будь добр, согрей воду». Он любит, когда его ценят.
Кира посмотрела на чайник с подозрением.
— Ты серьёзно?
Зоя пожала плечами.
— Серьёзнее некуда. В прошлом месяце новенький крикнул на него: «Да вскипи уже!» Чайник в ответ устроил паровую атаку, которая сорвала пломбу с вентиляционной трубы. Теперь у нас регламент: «О корректном обращении с термочувствительными артефактами». Три страницы.
Кира осторожно подошла к чайнику и тихо сказала: