Елена Ивановских – Злюкен собакен (страница 2)
Взрослые тихонько вышли из комнаты и прикрыли за собой дверь.
На кухне мужчина снял шапку Деда Мороза, отцепил бороду. Взъерошил седые волосы. Он явно не знал, как начать разговор.
– Ну, хозяюшка, можете абсолютно мной располагать. Если нужна помощь в приготовлении салатов – я готов!
Молодая женщина смотрела на него в упор:
– Зачем Вы пришли? Вернее, почему Вы пришли? Почему Вы не приходили раньше, девочке так нужен дед!
Мужчина стоял низко наклонив голову. Он молчал минуту, потом выдавил, часто моргая, чтобы скрыть слёзы:
– Мне сын позвонил. Я не знал. Я думал, что я – отрезанный забытый ломоть…
Через полчаса девочка со своей собакой заглянула на кухню и увидела хохочущих взрослых, которые что-то нарезали и разговаривали.
– А где Дед Мороз? – спросила она озадаченно. – А почему у тебя в отпала борода, и ты помогаешь моей маме? А если ты не настоящий, то вдруг Мила тоже не настоящая?
Девочка засыпала взрослых вопросами.
– Дочь, послушай, – мама волновалась. – Как бы тебе это сказать? Это твой самый настоящий дедушка. Просто он переоделся Дедом Морозом, чтобы подарить тебе самую настоящую собаку.
Потянуло запахом мяса из духовки. Дед улыбался. Боже мой, до чего хорошо! Он уж и забыл, как это бывает.
Раздался звонок.
– Папа! – девчушка вылетела в коридор. Женщина открыла. На пороге стоял в унтах и огромной волчьей шапке её муж.
– Я успел! Я успел! Дочка, погоди – погоди, не висни на мне. Ты раздавишь подарок! – и он бережно вытащил из-за пазухи отчаянно верещавшего и растопырившего лапы котёнка. Серого в полоску. Девочка остановилась, взяла котёнка в руки и серьёзно сказала:
– Я знала! Я такого нарисовала для тебя. Хочешь покажу?
– Конечно, непременно. Придумай только куда этого котёнка пристроить! – мужчина улыбался жене и жестами объяснял ей, как он спешил. И было не достать билетов. А он успел в последнюю минуту. На перекладных. На проходящих поездах. И как он любит её, и их дочь.
Вдруг замер: в коридор из кухни вышел его отец.
– Сын, – сказал он и шагнул навстречу.
– Папа! – мужчины крепко обнялись, долго похлопывали друг друга по плечам. – Боже мой, восемь лет. Восемь! Почему ты молчал? Почему ты не позвонил раньше?
Девочка уже познакомила кота и собачку. Вышла в коридор и удивлённо смотрела на взрослых.
– Папа, – строго сказала она. – Перестань плакать, как маленький. Ты знаешь кто это? Это мой дедушка и он самый настоящий Дед Мороз!
Много было шуток и разговоров в тот вечер. Девочка то сидела на коленях у деда, то убегала проверить как там её котик и собачка. Мама смеющимся взглядом провожала её и прислушивалась к разговору мужчин. Но девочка стала уставать. Глазки стали закрываться, а головка клониться на плечо к деду.
– Давайте я её унесу, – сказала мать.
– Нет. Нет, я сам попытаюсь уложить внучку, – мужчина встал. Ребёнок проснулся и захныкал.
– Ну-ну-ну, ты немного устала. Давай я тебе почитаю сказку в твоей комнате.
Девочка лежала в своей кроватке. Серьёзно и задумчиво глядела на деда. Слушала сказку. А потом сказала, что она с утра верила, что будет чудо. Вот оно и произошло.
Мужчина перестал читать и задал внучке вопрос, который мучил его уже второй день:
– Вот, внученька, мне сказали, что я каждый день должен делать хотя бы одно доброе дело.
– Ну, это просто, дедушка, – глаза смотрели сонно, но девочка улыбнулась. – Ты злого не делай!
Потом она завозилась что-то, повернулась на правый бок, положила ладошку под щёку и уснула.
Господи! Как просто: ты злого не делай, вот и добро! Надо будет отменить приказ об увольнении по этому чудаку, который ошибся. Дед тихонько перекрестил внучку и на цыпочках вышел из комнаты, притворив за собой дверь.
И был праздник. Били куранты. Пузырьки шампанского ласково щекотали нёбо. Все поздравляли друг друга с Новым годом, а маму девочки с новорожденной.
В небольшой коробке из под обуви, на кукольном одеяльце, спали согревая друг друга, серый полосатый котёнок и маленькая чёрная собачка с розовым бантом.
СТАРУХА
Ирина
"Божечки, какая у меня всё таки, прекрасная работа!" – Ирина улыбалась выходя из здания и вспоминая довольные лица клиенток.
На суконном языке налоговой инспекции эта работа называлась: " разносная торговля товарами народного потребления". А, на самом деле, Ирина была тем самым человеком, который заходит в офис, магазин, библиотеку, швейный цех, неважно куда, и весело вопрошает:"Девочки! Тушь, помада, пудра, духи, тени и, конечно же, хорошее настроение! Чем вас побаловать? " Или "порадовать". Это смотря как на душе было у самой Ирины. Сегодня в конце фразы стояло:"Чем поразить Ваше воображение?"
Это вылетело так внезапно, что развеселило и "девочек" и Ирину. Впрочем "девчонкам" было по 40-50 лет. Вполне себе респектабельная бухгалтерия крупного автохозяйства, "поразила своё воображение" тремя помадами, пудрой и парой духов. В городе наступила золотая осень. На тротуарах образовались кучки опавшей листвы. Было легко идти шурша по этим листьям, расшвыривая их ногами, как в детстве. Синее, синее небо. Ни ветерка, ни тучки.
Эх, последние денёчки. Городок был старинный, красивый и небольшой. И, вот эти переходы из офиса в офис, с сумкой на плече, Ирина тоже любила в такую погоду. Прогулочным шагом, размышляя о своём, никуда не торопясь, красота. Ярко жёлтый лист, оторвавшись от ветки дерева, плавно спланировал на плечо Ирины. И напомнил только что состоявшийся разговор. Постоянные клиентки хорошо относились к Ирине за её спокойный и весёлый характер. Любили, выбирая себе, что нибудь из косметики, поболтать с ней о том, о сём. Женщины работали на одном месте годами. Уходили в декретные отпуска, ссорились, мирились, воевали с начальством, корпели над отчётами, ругались с водителями. Кто-то новенький вливался в коллектив бухгалтерии, кого-то провожали на пенсию. Неизменным оставался визит, раз в месяц, улыбчивой Ирины.
–"Пудра, духи и помада, – всё, что прелестнице надо! "– пропела, подражая Людмиле Гурченко заместитель главного бухгалтера.
Полюбовалась только что купленной помадой, убрала её в косметичку и подняла глаза на Ирину.
– Ириночка, я вот всё хочу спросить, Вы только не обижайтесь, ради Бога, а по образованию Вы кто? Я ведь вижу, что у Вас "высшее", а Вы вот так, весь день – с сумкой на плече..?
Нос женщины заострился от любопытства, а в тоне сквозило лёгкое пренебрежение. Что-же… Ирина улыбнулась. На дежурный вопрос – дежурный ответ.
– Ой, Татьяна Васильевна, что Вы? Во-первых, сын ещё в начальных классах школы. Как удобно, работаю с 10 до 15, и проводить успеваю, и встретить, с уроками помочь. Да и привычка: как же вы без меня? А я без вас? Да и не усидеть мне на одном месте…
Осторожно снимая с плеча жёлтый кленовый лист, Ирина вспомнила действительную причину, по которой "ну не могла она работать в коллективе! Ни в женском, ни в мужском, ни в каком."
Легко подумалось, а тогда пришлось совсем не сладко. Ей тогда и было то, как сейчас сыну, девять лет. Первая учительница, Нина Никандровна, была серьёзна, неулыбчива и строга. Дети её побаивались. А уж мальчиков могла и указкой по кончикам пальцев приложить, больно. При входе в класс, ученики, всякий раз, сжимались и замирали на долю секунды. В кабинете всегда была атмосфера душная, как перед грозой. Обычно гром и молния проносились мимо маленькой Иринки. Девочка худенькая и незаметная училась хорошо, без троек. Ну как же: мама, по образованию, педагог начальных классов, научила её читать рано, годика в четыре. Это очень выручало в школе. Ребёнок часто простужался, болел, много пропускал, но вливался в учебный процесс, как ни в чем не бывало.
Гроза разразилась над головой Иринки неожиданно. Девочка пришла в школу после двухнедельного отсутствия. И, на первом же уроке, раздался грозный рык Нины Никандровны, чем то так некстати раздражённой:
– Ну, а где у тебя жёлтый утёнок?!
Какой такой "жёлтый утёнок" Ирина не знала. Она по-честному, спрашивала у подружек одноклассниц задания по русскому языку и математике, но "жёлтый утёнок"?
– Ты должна! была! спросить! – толстый палец Нины Никандровны упирался прямо в маленькую девочку.
Голос гремел. "Ты и так вечно пропускаешь занятия! Дай дневник! "
Учительница нервно сцапала ручку и в дневник, и в журнал полетела жирная "двойка" по труду. Иринка никак не ожидала такого нападения. Горькие слезы застучали горошинками по парте. Девочка сидела низко опустив голову, слезы звёздочками расплывались по тетради и учебнику. Нина Никандровна удовлетворённо хмыкнула, оглядела класс и, будничным тоном, сказала:
– Продолжаем урок.
Вечером Иринка всё всё рассказала маме. Тихонько всхлипывая и уткнувшись лицом в мамино плечо. Такая несправедливость. Мама обычно не вмешивалась и привычно была на стороне педагога ( вас тридцать пять человек, а она одна). Но на этот раз, всё же выкроила денёк и зашла в школу, прямиком к завучу. И "заслуженному учителю" Нине Никандровне эту ситуацию с Иринкой, жёлтым утёнком, и двойкой в журнал, поставили на вид.
На следующий день девочка, как и все школьники, сжимаясь от страха, вошла в класс. Вид Нины Никандровны не предвещал ничего хорошего. Тяжело взглянув на притихших учеников, она поставила онемевшую Ирину перед всем классом и заявила: