Елена Иванова – После выбора. Повесть и рассказы о цене решений, которые меняют жизнь (страница 3)
Она вернулась домой. В её квартире было, как всегда, но она знала: что-то ушло безвозвратно. Через несколько дней в почту упало письмо от Поля. Одно стихотворение. Сверху — название.
Она села переводить поздно вечером, со словарём, хотя словарь был почти не нужен.
Присев, ты молчишь —
только твой взгляд и птица тоски.
За этим стеклом
тень от руки ложится в асфальт
и чертит круги
под синим дождём.
Она писала карандашом, на полях, и слова ложились сами.
Твоё бытие
между небом и сном,
землёй и мечтой.
Она дошла до конца.
Присев, ты молчишь —
застыла слеза.
В оправе кольца —
наши глаза.
Закрыла словарь, которым не пользовалась. Посмотрела на свой перевод.
И поняла — спокойно и ясно, как понимают давно известное: это не просто стихи. Это прощание. Он попрощался первым ещё тогда, на берегу, ножом по коре. А теперь — словами.
Дверь закрывалась тихо. Может быть, она сама её и закрывала.
◆
Той же ночью она села писать Полю.
Курсор мигал в пустом окне. Она начала, и слова пошли сами, как те его стихи, которые она переводила. Писала, что любит, что теплоход был лучшим, что с ней случилось, что они приедут к нему — она и сын, — и они будут жить втроём, и она будет переводить его до конца жизни, а он — писать ей стихи.
Письмо вышло огромное. Она перечитала и увидела в нём и правду и ложь.
Правда была в том, что она его любит.
Ложь — во всём остальном.
Потому что Поль не сможет взять на себя ни её, ни сына. Не поручится. Он просто напишет про это стихи. А сыну нужна подпись.
Она выделила письмо и стёрла.
Экран снова стал пустым.
Начала заново. Короче. «Поль, я не смогу приехать». Посмотрела. Стёрла и это — потому что за «не смогу» он спросит «почему», а ответить было нечем, кроме как: «потому что выбрала не тебя».
Написала в третий раз. Одно слово. Стёрла одно слово.
Так прошла ночь. Модем она не включала — отправлять было нечего. К утру в окне монитора не осталось ни строчки. Она не написала Полю ничего.
Это и было ответом. Он ведь сам ей написал — «tu ne dis rien», ты молчишь. И она замолчала.
Когда за окном посерело, она открыла другое письмо, от Энцо.
Ответила ему коротко, без особой нежности, по-деловому. Два слова, которые меняли всё.
«Я приеду».
Нажала «отправить», и модем закричал, унося письмо в провод.
Только тогда заплакала, навзрыд, пытаясь, как обычно спрятать эти рыдания в подушку. Она плакала не оттого, что потеряла любовь.
Оттого, что отказалась от неё сама.
III
Энцо встретил её в аэропорту через полгода, в апреле, без цветов.
Сам взял её чемодан — тяжёлый, она набрала своих лучших платьев, чтобы поразить, быть неотразимой. Долго ехал вдоль моря, и море всё время было справа, синее до рези в глазах. Ниццу они проехали. Дальше был маленький Вильфранш — бухта, прижатая к горе, дома цвета охры и персика, уступами спускающиеся к воде.
По дороге он заехал в магазин Carrefour, купил хлеб, сыр, воду, что-то на ужин — спокойно, как делают каждый день. Снятые им на две недели апартаменты были наверху, под самой крышей: две комнаты, кухонька и открытая терраса над черепицей, а за террасой плескался залив.
Сезон ещё не начался. На пляже было почти пусто, но солнце уже щедро раздавало всем нуждающимся своё тепло.
В машине она задремала, устала после длинного перелёта. Проснулась и почувствовала на коленях плед. Он смотрел на дорогу, но, искоса взглянув на неё, улыбнулся уголком рта и ничего не сказал.
Это была забота другого рода: не страсть и не пожар. Даже не дом, который строят на годы вперёд, ведь впереди у них ничего не загадывалось. Было что-то третье, без имени, которое ещё нужно было придумать.
Может быть, она научится в нём жить.
◆
Первые дни в Вильфранше она почти ничего не делала.
Выходила утром на террасу, стелила полотенце на тёплые плитки и ложилась под солнце. Оно входило в неё, как тепло входит в озябшие руки, — медленно, до самой кости. И боль уходила: та, которую она везла через всю Европу — Поль, тетрадь, имена, вырезанные на коре — под этим солнцем размякала и вытекала, как вода между сжатых ладоней.
Впервые за долгие месяцы ей было просто хорошо. Она думала, что будет терпеть, — а оказалось, можно отдыхать.
Внизу, на пляже, подростки играли в волейбол. Загорелые, длинные, чужие. Она смотрела на них поверх перил, и глаза сами, привычно, искали среди них своего: где он, в какой стороне, не зашёл ли в воду. Потом вспоминала, ведь он за тысячи километров. Здесь его нет и не будет.
Конец ознакомительного фрагмента.
Текст предоставлен ООО «Литрес».
Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию на Литрес.
Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.