Елена Инспирати – Тьма в объятиях света (страница 85)
У меня в груди пылало от гордости. Брайен так спокойно и ровно говорил о том, что недавно ему рассказала я, что он сам узнал, изучив архивы, и что переворачивало миры с ног на голову. Даже если бы я сама не верила в то, что это правда, то сейчас поверила бы ему.
– Мы ничем друг от друга не отличаемся, лишь привыкли жить по-разному. Потому что кто-то когда-то так захотел. Но мы тоже можем ходить днем, можем не бояться солнца и видеть при свете. Если вы не хотите или не готовы к переменам, у вас есть время скрыться в своих домах, вы можете обратиться ко мне, и я дам вам укрытие здесь. Но рано или поздно преодолеть стереотипы придется, иначе мы вымрем из-за собственной слабости и ненависти друг к другу.
Брайен замолк на минуту, чтобы дать возможность людям высказаться, но они молчали. Не было протеста, паники и отторжения.
– Это больно лишь поначалу. Организм быстро привыкнет, если вы действительно этого захотите. Если забудете, что вы темные, а где-то там живут светлые. Знаю, что прошу от вас многого. Поэтому у вас есть выбор: поверить мне и помочь или оставить для себя все как есть.
Он выпустил из руки микрофон, нащупал мою ладонь и выдохнул.
– Я говорила тебе, что ты невероятен? – шепотом спросила я. Он улыбнулся и сильнее прижал меня к себе.
Мы стояли перед темными, в окружении друзей, тех, кто решил выбраться из лабораторий, подвалов и кабинетов. Даже Джой и Гейл в итоге стояли среди нас, несмотря на наш запрет. В здании осталась лишь элита, чья способность проникать в головы светлых была нам очень нужна.
Все вместе с нами ждали восход солнца.
Глава 34
До встречи с Брайеном для меня восход, как и закат, был явлением мимолетным. Вот еще секунду назад беспроглядная мгла окутывала тебя, а сейчас – нет. И ты воспринимаешь это нормально, хотя, по сути, тебя будто загоняли в коробку на ночь, а утром добрый волшебник выпускал наружу.
Загоняли нас. Или мы сами себя загоняли. Сути это не меняло. Мы жили по механизму.
Потом я начала замечать красоту в казавшихся мне быстротечными процессах! Когда я ждала ночи, то считала секунды до наступления темноты. Небо в эти мгновения было настолько красочным, что разум кое-как сдерживал желание сорваться на луг и запечатлеть все в ловких мазках. Это открытие показалось мне тогда невероятным.
И сейчас я стояла перед множеством людей, держа Брайена за руку, и ждала восход солнца так, как когда-то закаты. Потому что сейчас даже самые яркие лучи не значили, что мне придется с кем-то прощаться. Прощаться с ним. Сейчас это означало, что мы находимся в единстве, которое ничто не разрушит.
Я чувствовала, что вот-вот земли коснутся первые солнечные лучи, и от предвкушения сжимала ладонь Брайена крепче. А он вторил мне, как бы говоря, что он рядом. Но это я уже и так знала! Он ближе, чем кто-либо мог это увидеть.
Я быстро оглянулась на Джой: она ничего не видела, но широко улыбалась и постоянно дергала Гейла, что-то восхищенно ему рассказывая. Ее муж заметил мое внимание и улыбнулся со слабым кивком.
С другой стороны стоял Кайл. Он, как последний собственник, обнимал со спины Джессику и шептал что-то ей на ухо, поглаживая при этом темные пряди. А она смеялась то ли от шуток, то ли от того, как его губы щекочут ее кожу.
Дэйв был рядом со мной и сильно волновался.
– Все нормально, – сказала я ему и кулаком шуточно ударила в плечо.
– Не могу перестать думать о том, что чуть все сам же не испортил.
– Но мы в итоге решили проблему.
– И решим остальные. – Рядом с Брайеном появилась Ребекка. На руках она держала сына, и тот совершенно искренне ей улыбался.
Румяное детское личико и задорный блеск не могли не вызвать умиление. Но, как оказалось, радоваться чужому счастью сейчас для меня – настоящая пытка. Я смущенно отвела взгляд и притворилась, будто сердце не сжалось от тоски.
– Прости, – обратилась Ребекка ко мне. – Для тебя и так это все сложно, а я еще.
– Нет-нет. Ты не должна прятаться от меня. Когда все будет на своих местах, мы познакомим Блэйка с его младшей сестренкой.
Я попыталась улыбнуться, пусть даже вымученно. Хорошо, что всему темному миру было не до нас: люди переговаривались и со страхом смотрели на небо. Кто-то не выдерживал, расталкивал толпу и убегал в любое возможное укрытие. А чернота все рассеивалась.
– И все же это неправильно с моей стороны по отношению к вам обоим.
Брайен едва удержался от едкого замечания, его сосредоточенное лицо скривилось на долю секунды.
– Не сейчас, – произнес он. – Меня скоро разорвет на части от переизбытка ваших эмоций со всех сторон.
Его просьба не была лишена смысла. Нам всем было проще, когда мы держали себя в руках и не копались в таких тонкостях, как чувства, родственные связи и прочее. Нам нужна была холодная голова, и было бы прекрасно отключить эмоции. По крайней мере те, которые отравляют и толкают на безумства, влекущие за собой домино из ошибок.
Утро наступало, окрашивая все в теплые розовые оттенки. Для меня все шло плавно, но для темных словно что-то щелкнуло. Дюжина людей закричала, пряча головы в ладонях. Кто-то щурился и боялся широко раскрыть глаза. А единицы с улыбкой наблюдали за красочным зрелищем.
Брайен бегло оглядывал мучительные гримасы собственного народа. Он и сам повторял за ними, словно чувствовал их боль на себе.
– Вы можете выдержать это. Дайте себе шанс.
Джессика плакала, но от радости прыгала на месте, дергая Кайла за руки. Тот же не решался так прямо, как на таран, встретить страшное солнце. В итоге ему не удалось обуздать взбудораженность Джессики: он стиснул зубы и открыл глаза. Изящные пальцы Джесс застыли на его скулах, трепетно провели по коже. У обоих был заплаканный вид, но счастье, кажется, перекрывало любые неприятные ощущения. Кайл, воодушевленный общей радостью, преодолел последние сантиметры до девушки, которую так долго любил, и поцеловал ее. Сразу требовательно и чувственно. И то, в каком шоке она сначала застыла, дало мне повод задуматься, что поцелуй для них был первым!
Остальные люди тоже достаточно хорошо справлялись. Не без криков и ругательств, не с первой попытки. Но все же они не сдавались.
Это утро темный мир сохранит в своей памяти на долгие годы. Ведь именно сейчас они все сделали шаг к совершенно новому, к тому, что раньше являлось неестественным. К серому, имеющему свои оттенки в сердцах каждого.
Дни за подготовкой должны были пролетать, по моим представлениям, со скоростью пуль, прорезающих воздух. Но на самом деле они тянулись, как мед или патока, сладости, правда, в них не было ни капли.
С Брайеном мы спали по очереди. Пока один мучился в кошмарах и приступах истерики, другой делал все, чтобы хоть как-то его успокоить. И мы врали друг другу, что прекрасно себя чувствуем, хотя знали, что это ложь, ведь из всех людей, кружащих под носом, мы были самыми бледными и молчаливыми.
Молчать удобно. Когда ты не озвучиваешь свои тревоги, создается иллюзия, что все страхи – плод твоей больной фантазии.
Больше половины всех темных в итоге стали жить при свете дня. Брайен отдал приказ не бродить у границы, чтобы светлые думали, что их противоположность все еще боится солнца. Мы сначала не верили, что возможно так относительно просто переломить устоявшиеся стереотипы, но когда это сделали единицы, к ним стали прислушиваться остальные. Получилось подобие снежного кома. Большинство верили в новую идеологию, у остальных уже не было шансов оказывать сопротивление. Возможно, на руку сыграл и синдром вечного подчинения, остатки той отравы, которой всех поили. Мы не отрицали этого, но пытались видеть лишь плюсы. Тем более Брайен в конечном счете обрел нерушимые авторитет и доверие.
Он постоянно переживал и из-за этого. «Вдруг я подведу их? Они ведь так слепо следуют за мной», – спрашивал он у меня. Возможность провала мы учитывали. Наивности в нас обоих было ничтожно мало! Только я больше переживала, что подвести могут нас. Все-таки мы не использовали никакие препараты, не внушали и не приказывали. Мы так же слепо доверяли им, как и они нам. И на этой взаимной вере держался весь процесс подготовки к нападению на светлый мир.
Переход к дневной жизни принес с собой, к сожалению, не только плюсы: темные теряли свою силу, отменный слух и способность видеть в полном мраке. Лучшие бойцы, которые встали на нашу сторону, первыми привыкли к новому режиму и потянули за собой остальных добровольцев. Их обучали самообороне, приемам, которые могли спасти их, но не убить врага. С более миролюбивым настроем и с отсутствием агрессии тренировки перестали напоминать издевательские, жестокие спарринги из детства Брайена. Никто не стремился запачкаться кровью.
Во время подготовки я тоже тренировалась, но только индивидуально: за мое обучение взялся Брайен. Когда я окончательно окрепла, он отвел меня в зал и помог вернуть тело в тонус. Первое время было тяжело, но под чутким руководством я справилась.