Елена Инспирати – Тьма в объятиях света (страница 56)
– И зачем? Вы могли оставить все это в секрете.
– Мы публично покажем, что происходит с теми, кто переходит дорогу закону. О суде узнает каждый, и данное событие не оставит никого равнодушным. Помимо всей твоей семьи мы пригласим туда твою подругу, по-моему, ее зовут Джой.
На секунду я замерла. Вот почему она была в той палате в столь ужасном состоянии.
– Она даст показания против твоего возлюбленного. – Он увидел недоверие в моих глазах, поэтому тут же добавил: – Поверь, мы об этом позаботились.
Я занервничала. Почему-то я была убеждена, что моя семья останется нетронутой, ведь им нужен «несчастный муж», «преданные близкие». Но насчет Джой уверенности было ноль.
– Зачем вы мне это говорите?
– Ты можешь избежать всей этой нервотрепки, если скажешь, что темный насиловал тебя, запугивал, заставлял скрывать правду о беременности и врать всем вокруг. Всего лишь одно обвинение, и всех твоих близких…
– Никогда! – воспротивилась я. – Никогда я не скажу подобную клевету ради собственного спокойствия.
– Хорошо. – Он ничуть не расстроился. – Тогда ты пойдешь ко дну вместе с ним.
Правитель стал ждать. Сверлил глазами дыру во мне, терпеливо боролся с безразличием, въевшимся в мое лицо. Как же ему хотелось победить меня, подавить мою стойкость.
– Вы здесь, не только чтобы запугать меня, предложить сделку. Вам было любопытно, что я собой представляю. Вы умны, знаете абсолютно всю систему, ведь стоите во главе. Что же за девчонка посмела нарушить идиллию? Я даже не безупречная светлая, а самая обычная. Но что в итоге? Я подняла на уши такую важную персону! Вы довольны тем, что увидели?
– Более чем. И буду рад раздавить тебя.
– Нервничаете, – заметила я. – Я заставила нервничать Правителя светлого мира!
– Сколько в тебе самоуверенности.
– Напротив. Во мне нет и капли той уверенности, которая есть у вас. Я скорее безмозглая, наивная девчонка, которая все еще надеется, что расклад будет в ее пользу. Меня совершенно не интересует моя судьба на суде, мне уже безразличны ваши «высокие» цели и истинные мотивы прихода ко мне. Честно, плевать я хотела на ничтожные помыслы обиженного мужчины.
Как же его бесила моя манера общения, мои холодность и неподатливость. Я буквально ходила по тонкому льду, слышала его тихий хруст под ногами. Если бы кто-то сорвал с меня оболочку, то увидел бы, в какой агонии я нахожусь на самом деле.
– Я понимаю, за что такая ненависть ко мне. Вы банально не знаете, как бороться со мной. С крошечной точкой, нагло вылетевшей из потока идеальности. Просто скажите, каким образом вам удалось обмануть меня?
Вот сейчас Правитель стал довольным. Он ощутил свое превосходство, прочувствовал те нити, которые всегда держал в руках. Контроль – одно слово, а он вновь бодр, улыбчив и полон «добродетели».
– Вы с Бэйли, твоим личным психологом, умело штамповали тесты. Поначалу мы пришли в полное замешательство. Только эта милейшая женщина не учла тот факт, что в тайне от нее по комнате могли быть установлены скрытые камеры.
Дикая, просто сумасшедшая оплошность. Мысленно я ударилась головой об стену.
– Что с ней теперь?
– Она в одной из соседних палат, проходит интенсивную терапию. Если завтра она хорошо послужит на суде, то мы отправим ее заниматься своими делами, если нет – о ней позаботятся должным образом.
«Держись, Аврора. Не показывай ему своих эмоций».
– Тебя постоянно окружали люди, знавшие правду. Тот таксист был подставным, как ты уже поняла. По машине распылили что-то вроде снотворного, сам водитель принял противоядие. Как только ты уснула, он вколол тебе львиную дозу препарата, вызывающего преждевременные роды. Знаешь, несмотря на все твои стрессы и переживания, твое здоровье, как и твоей дочери, было в полном порядке. Но наше вмешательство весьма пагубно отразилось на нем.
Я до сих пор держалась. Даже не шевелилась, не выдавала и малейшую эмоцию. Тушила огонь злости внутри, игнорировала колющую боль в груди.
– Ты думала, что смогла обхитрить нас всех, но в итоге обхитрили тебя. Я уважаю твой настрой, ты хорошо держишься сейчас. Все эти твои речи, показная безучастность. Я бы поаплодировал стоя. Тебе плевать, но я все же скажу: да, мне было интересно увидеть в тебе метаморфозы, я не надеялся договориться с тобой, но ответы твои меня позабавили. Твой образ любопытен сам по себе. В покое я тебя никогда не оставлю, как и твою дочь. Она результат страшного преступления, врачи будут изучать ее повадки.
– Она не животное!
– В ней смешана кровь светлой и темного, она будет полезна. Из любой ситуации я вытяну максимальную для себя выгоду. Даже из такой паршивой, как эта. Завтра я покажу тебе, на что способен и как нелепы твои жалкие попытки прорвать строгую систему.
Он резко встал и достаточно торопливо пошел к выходу, но я успела сказать ему в спину, выплескивая всю свою ненависть:
– Однажды все повернется против вас. И моя улыбка станет последним, что вы увидите перед смертью.
Правитель резко захлопнул за собой дверь, оставляя меня в тишине комнаты, наедине с истинными страхами, с материализовавшейся болью и слезами, которые не лились по лицу, а спускались сразу к сердцу.
Настал тот злополучный момент. С первыми лучами солнца люди, заходившие в мою палату, только об этом и судачили.
«Скоро ты ответишь за содеянное».
«Нельзя просто избавиться от нее?»
«Отвратительна и внутри, и снаружи».
Они знали, что я за ночь не сомкнула глаз. Да и разве могла? Помимо тревог, меня постоянно терзали насмешливые взгляды через стеклянное окно двери. Я просто устала. И из-за этого позволила невозмутимой маске упасть, открыв печаль. Мой внешний вид приятно дополнял жалкую картину.
Меня принципиально не пускали в ванную, чтобы показать, насколько я грязная внутри. На мне до сих пор была та кровавая сорочка, и тело все еще украшали алые пятна. Меня бы ничуть не тревожила подобная, мягко говоря, неопрятность, но Брайен не должен был видеть меня в таком виде. Он не должен был знать о том, что здесь происходило, чтобы оставаться хладнокровным.
Я слабо верила, что Брайен вообще явится на суд. Думала, Правитель не допустит, чтобы его драгоценного преемника подвергли каким-нибудь осуждениям. Да и представить себе встречу двух миров в одной точке я не могла. Это же невозможно.
Но всем нутром я все равно верила, что Брайен придет и поможет мне. В его безопасности я не сомневалась: он был неприкосновенен. Из двух зол я выбирала меньшее, и это был Правитель темных.
Если я смогу перебраться к ним и помочь в освобождении дочери, то все сложится наилучшим образом.
Я все же попыталась слюнями оттереть с лица кровь, за что получила по рукам металлической цепью. Ко мне завели амбалов, которые сковали мои руки и выпихнули меня из палаты. Один из них шел впереди: он вел меня, как собаку на поводке, то и дело нарочно дергая сильнее на себя цепи.
Грязная сорочка, спутанные волосы, бледное и покрытое ссадинами лицо, босые ноги. Видимо, все это забавляло врачей, выстроившихся вдоль стен.
И снова те же фразы, и снова попытки задеть меня за живое.
Весь мой путь до автомобиля сопровождался шушуканьем, несдержанными репликами и даже плевками. Меня осуждали за любовь. За совершенно неправильные отношения.
Видели бы они себя со стороны, как смешно выглядит вбитое в их головы предубеждение насчет истинности и правильности чувств.
Конечно, в автомобиль меня толкнули все с той же «деликатностью». Они действительно постелили на сиденье черную ткань! Неужели они делали это не шутки ради? Только вот я не сдерживала истерического смеха, почти всю дорогу задыхаясь от собственного хохота.
Я была на грани нервного срыва. От сумасшествия меня отделяла только единственная мысль – я нужна дочери.
Мы приехали к границе, далеко от того района, где жила я. Как только меня вытащили из машины, то сразу пихнули к лестницам, ведущим к двери, которую украшал только глазок. Само здание больше походило на непримечательный кирпичный склад с плоской крышей, чем на место, где вершились судьбы. Раньше я о нем не знала, возможно, его сделали таким неброским специально, чтобы о нем как можно меньше говорили. Одна половина была выкрашена в белый, вторая, что логично, – в черный.
Меня завели внутрь и сразу усадили на скамейку в крошечной комнатке, приказав смирно ждать наступления ночи. Эти минуты оказались самыми сложными, ведь я не знала, чего именно ждать, как правильно поступить. Мысли путались, сложно было сосредоточиться на чем-то одном.
Ожидание душило.
Я била пальцами по выкрашенному в белый цвет дереву, бесила амбалов своей нервозностью.
– Пора, – наконец сказал один из них и, дернув за цепь, поднял меня.
Дверь, которую я терроризировала взглядом долгое время, отворилась, и моему взору предстал вытянутый зал, по центру которого тянулась белая ковровая дорожка. Света было так много, что мне пришлось приложить усилия, чтобы привыкнуть к нему.
По левую сторону от меня шеренгой стояли люди, и почти всех я хорошо знала. Я шла очень медленно и смотрела на каждого, вспоминая их роли в моей жизни. Тут стоял Нейт со своей женой, презрительно фыркнувшей, когда наши взгляды пересеклись. Чуть подальше я увидела Амелию и Волкера, оба они казались даже слишком встревоженными для людей, связь с которыми давно оборвалась.