Он даже не шелохнулся и, кажется, не обратил внимания на мои руки под своей футболкой.
– Что, прости? – спросила я, продолжая слегка щипать его, спускаясь руками к прессу.
– Говорю, невыносимо больно смотреть на работы такого дилетанта, как ты.
Я остолбенела. Даже думая о том, что это его очередные шуточки, мне хотелось его прибить. Не от обиды, а просто ради продолжения игры.
– Почему руку остановила? – невзначай спросил он. – Что-то не так?
– Ну все, – прошептала я и кинулась на Брайена в попытке повалить его на кровать.
Он легко поддался мне, и через мгновение я оказалась сверху, сердито глядя на него.
– Ты боишься щекотки? – протяжно и шепотом спросила я, добавляя некой грубости в интонацию.
Брайен резко схватил мои руки, которые я тянула к нему.
– Только не это, сжалься надо мной.
– Все шуточки шутишь.
– Я позову Дэйва.
– Думаешь, он тебе поможет?
Серьезность, с которой он говорил, только смешила меня еще больше, но я продолжала хмурить брови, как оскорбленный, озлобленный человек. Мы несли какую-то ерунду и чувствовали себя прекрасно. Никаких забот, серьезных разговоров и принятия важных решений.
– Между прочим, если ты не знала, твой муж без ума от меня.
Я засмеялась, резко дернула руками, чтобы высвободиться из хватки Брайена, и положила ладони на его грудь
– Да он только рад будет посмотреть на то, как тебя пытают.
– Если ты считаешь, что поза, когда ты сверху, для меня пытка, то пытай меня, дорогая. Зрители нам ни к чему.
В удивлении от сказанного я широко раскрыла глаза, пытаясь придумать, как бы достойно и непоколебимо что-нибудь ответить. Но пока я находилась в прострации и все больше смущалась от его слов, лицо Брайена оказалось прямо перед моим. Он сел, и теперь кончик его носа касался моего, а ладони стали медленно поглаживать мои бедра.
– Ты потрясающе рисуешь, – прошептал он в мои губы. – Я восхищаюсь тобой.
Он поднес руку к моему лицу, его пальцы нежно провели по щеке, после чего нырнули к затылку и запутались в распущенных волосах. От того, как он мягко надавил, я подалась головой вперед и уткнулась с поцелуем в его губы.
От ощущений, которые дарили его движения и вкус, я моментально терялась в потоке мыслей. И только его слова «я восхищаюсь тобой» звенели в ушах, проносились по венам вместе с диким желанием приковать Брайена к себе навечно.
– Спасибо, – ответила я.
Брайен еще какое-то время нежно целовал мои губы, щеки и шею, заставляя сердце трепетать. После чего остановился, с легкостью посадил меня на одно свое колено, приобнял и, я уверена, самодовольно улыбнулся.
– Я не закончил смотреть твои рисунки.
Я лишь прижималась к нему и наблюдала за тем, как его пальцы аккуратно листают страницу за страницей. Иногда он комментировал работы, выстреливая заумными словечками. Был расслаблен, пока в его руки не попал блокнот, предназначенный для зарисовок его взгляда. Я сразу почувствовала, как сковало его мышцы и как напряглось его тело.
Я хотела забрать блокнот у него, но он упрямо не отдавал.
– Брайен, пожалуйста, не смотри.
– Ты рисовала это так много раз, – сказал он теперь с далеко не наигранной серьезностью. – В чем причина?
– Я хотела понять.
– Что? Насколько это дико? Пугает ли это тебя?
– Конечно нет! – воскликнула я. Моя очередная попытка вырвать блокнот из рук Брайена увенчалась успехом: я откинула куда подальше эти рисунки.
– Тогда в чем дело?
– Это был первый раз, когда я увидела твои глаза. Образ не покидал меня, и мне хотелось рисовать это снова и снова, чтобы понять все твои чувства.
– Я никогда не смотрел на тебя так, как в тот раз. Даже когда я думал, что ненавижу тебя, такого не было.
– Я знаю.
– Но в твоей памяти теперь взгляд того, кто хочет тебя уничтожить. Взгляд убийцы, самая настоящая тьма, которая во мне живет.
– Как и во мне. Как и в каждом, черт возьми! – Обхватив его лицо ладонями, я заставила его смотреть на меня. – Помнишь, ты говорил, что в каждом из нас живет часть вас? Это была самая настоящая правда, первые разумные слова, сказанные мне за всю жизнь.
– Что это меняет?
– А то, что ты не состоишь целиком из того, что, во‑первых, извратили в тебе, а во‑вторых, взрастили еще с пеленок.
– Тогда ответь мне честно. – Он взял мои руки в свои и слегка сжал их. – Прошло время, и ты смогла все для себя проанализировать. Нарисовала это тысячу раз, поведала наверняка Дэйву, и вы обсудили, сколько я, возможно, прикончил и прикончу людей в будущем. Боишься ли ты?
Я сказала ему, что нет. И говорила это еще в тот самый день, у стены дома. Меня ничуть не пугала тьма, которая была одной сплошной нитью фальши и лжи. Это не он, это происки его правительства.
Но он мне не верил.
Брайен сомневался, потому что я вела себя иначе, противоречила самой себе. Раньше я бы закатила истерику и начала нести очередную «правильную» чушь. Сейчас же я была сдержанна, даже слишком, и продолжала за его спиной анализировать все, что с ним происходило.
Но дело было далеко не в том, что я сторонилась его. Просто я не чувствовала надобности выплескивать все на него. Достаточно того, что он постоянно спрашивал о моем самочувствии, иногда докапывался до Дэйва, думая, что я скрываю от него правду ради его спокойствия.
Я так и хотела делать, потому что Брайен сходил с ума, стоило мне просто чихнуть. И мои перемены сейчас были для него несвоевременными, так как добавляли причин для тревоги. Но я напомнила себе, что тайны в наших отношениях делали только хуже, поэтому говорила без приукрашиваний о действительно важных вещах.
Мои попытки понять себя и принять тот факт, что я не против убийств тех, кто сам хочет тебя убить, в список важного не входили.
Дэйв, после одного такого допроса от темного, заявил мне, что Брайен слишком сильно паникует. Он просто не знал ничего про истинные страхи Брайена, не мог его понять.
Никто не мог понять его. Как и понять меня.
Пока Брайен все больше старался угодить Правителю, пока он каждую ночь ломал себя изнутри ради малейшего шанса на нормальную жизнь, я сидела дома. Абсолютно ничем не помогала! Какое я имела право жаловаться? Реветь кому-то в плечо о том, что страх живет со мной каждую минуту.
Кроме тех минут, когда Брайен рядом. Даже со страниц мрачных рисунков.
Теплый свет падал на шершавые листы, подчеркивая структуру, отблескивал от черного грифеля. Как я могла бояться того, что на самом деле появляется из-за желания меня спасти? Хорошо, что Брайен все-таки поверил мне, и просто прекрасно, что он не отобрал этот блокнот.
Я хотела немного почитать, чтобы лучше уснуть, но неожиданно в окно кто-то постучал. Я сразу дернулась и погасила в комнате свет. Этой ночью Брайен должен был отправиться к Правителю, и я не ждала его. Кроме того, мы придумали шифр, который Брайен выстукивал каждый раз. Меры предосторожности, чтобы я не подходила лишний раз к окну.
Через несколько секунд полной тишины стук повторился с новой силой. Человек с улицы был очень настойчив. Я по шею укуталась в одеяло и уставилась на окно, широко раскрыв глаза. Голова кружилась, сердце лихорадочно билось о ребра, намереваясь выпрыгнуть из груди.
Снова раздался стук. Громкий, парализующий меня, выбивающий воздух из легких.
А затем тишина. Давящая на уши, сводящая с ума.
Я затряслась, как в припадке. Кровь застыла в жилах, и конечности стали неметь, буквально замерзать. Я говорила себе, что досчитаю до десяти и побегу в комнату к Дэйву.
Когда в голове пронеслось число пять, я взяла в руки фонарик.
Семь. Я скинула с тела одеяло и попыталась оживить сведенные судорогой ноги.
Восемь. Тяжело выдохнула.
Девять. Ступила босой ногой на пол и приготовилась бежать.
Десять. Подпрыгнула на месте, затем подлетела к двери. Вцепилась в ручку, но она, как назло, не подалась из-за того, что руки слишком сильно тряслись.
А через секунду я услышала удар, который разнесся по квартире из комнаты Дэйва.
Только не Дэйв!
Я все же открыла дверь, но кто-то сразу же втолкнул меня обратно в комнату и выбил из рук фонарик. Я упала на пол, ударилась копчиком и сильно ободрала ладони. Не думая, я поползла назад под ритм сбитого дыхания.
