Елена Инспирати – Тьма в объятиях света (страница 23)

Глаза защипало от осознания того, что мама могла встать на мою сторону, если бы ее не сломали. Она упекла меня в больницу лишь потому, что была слишком наивной, и этим воспользовались. Какую же боль она испытывала, когда ее память коверкали. И как же больно было тому темному, которого убили из-за ее искусственно созданного доноса.

Я давно поняла, что мама не была ни в чем виновата, и пыталась вновь с ней сблизиться. Мне не нужен был рассказ Бэйли, чтобы все осознать. Тем не менее после того, как мои собственные догадки подтвердили и разжевали, я сильнее прониклась ее горем.

– Чего ты хочешь от меня? – Я посмотрела на нее с вызовом. – Доверия? Его не будет. Прощения? Не дождешься.

– Хочу, чтобы ты позволила помочь тебе.

– Серьезно? – Из меня вырвался едкий и болезненный смешок. – Ты достаточно сделала, когда я была не в состоянии издать и звука, когда я была слаба. Сейчас все иначе, и я клянусь, если все твои слова окажутся ловушкой, ты станешь первой в списке тех, кому я буду мстить.

Бэйли продолжала стоять на своем, не унималась и старалась мне доказать, что все изменилось.

– Ты давно отреклась от светлого мира. Пойми, если бы в твоей жизни не произошли все эти вещи, ты была бы солидарна со старой версией меня. Дай мне шанс объясниться.

– Хорошо.

У меня не было выбора, я не могла просто сбежать, так как за Бэйли на диванчике все еще лежал тест, чудесным образом доказывающий, что во мне проявилась темная сторона.

Бэйли с облегчением выдохнула, подумав, что смогла расположить меня к себе.

– Как я уже говорила, мне удалось увидеть твою маму и немного последить за ней. Пока ты была здесь, она то пыталась забрать тебя, то настаивала на полном уничтожении из твоей памяти темного мира. Они стерли в пыль все, что ее наполняло. И если раньше они оправдывали подобное «излечением от тьмы», то сейчас стали просто забирать потенциальных безупречных, не дожидаясь контакта с темными, и превращать их в своих марионеток. Им стало плевать на прикрытие, они устали ждать того, что какой-нибудь темный или темная забредут к нам. Они забрали моего сына.

Она замолкла, и я увидела, как в ее глазах появились слезы. Сердце сжалось от отчаяния, которым наполнился каждый квадратный метр кабинета.

Бэйли была из тех женщин, которых называли несчастными из-за невозможности забеременеть. Когда она услышала свой диагноз, то, вероятно, почувствовала себя мертвой изнутри, так как в светлом мире нет для женщины ничего важнее детей. Ее успешная карьера вряд ли могла принести утешение, ведь для общества она оставалась будто меченой, поврежденной.

– Когда я после множества терапий все же забеременела, чуть не сошла с ума от радости. Мы с мужем пылинки сдували с сына, когда он родился. Как только он пошел в детский сад, я вернулась к работе, так как была ценным сотрудником и знала много тайн. Я не думала, что однажды моя работа может погубить его.

Теперь она плакала. Тихо, прикрывая иногда рот ладонью, чтобы случайно не издать слишком громкий всхлип.

– Они узнали, что он безупречный, и заставили привести его под предлогом обычного обследования. Он еще школьник, но они уже изменили его, исковеркали его полное любви сердце. Каждый день он говорит о том, как хочет уничтожить мир темных, а я даже не могу помочь ему. Я должна… должна поддерживать то, что они сделали с ним. Должна способствовать тому, чтобы других так же уничтожали.

Порыв помочь ей был искренним: я протянула руку и крепко сжала ее ладонь. Такой страх невозможно сыграть, такую боль невозможно подделать. Она сожалела, она боялась за своего ребенка, а в этом мы были с ней похожи. Нас объединили материнские чувства, и я захотела поверить в ее искренность.

Если бы в моем сердце было укромное место для еще одной порции боли, которую я должна буду сдерживать, я бы позволила себе сочувствие к этой женщине.

– Из-за того, что в их схеме теперь задействован мой сын, они перестали раскрывать мне все планы. Теперь из-за этого я не могу помочь как следует или передать вам нужную информацию, чтобы вы как-то повлияли на темный мир. Аврора, я знаю, что твой темный высокого положения, но не могу ничего вам предложить, чтобы он воспользовался этим и помог предотвратить катастрофу.

– Ты сказала достаточно. Теперь хотя бы понятно, что наше правительство решило усилить ненависть. И раз не нашлось доказательств того, что темные зло, они пришли к такому методу.

Времени становилось меньше. Возможно, к активным действиям их подтолкнуло то, что среди светлых была девушка высокопоставленного темного. Возможно, они стали быстрее готовиться к своему плану, чтобы воспользоваться запретной любовью, которую не удалось искоренить препаратами.

– Они думают, что я беременна от темного? – прямо спросила я.

– Не знаю, Аврора. Правда. Они не стали за тобой следить с помощью жучка, но должны были найти другой метод. И направили тебя ко мне наверняка не просто так.

Метод был. После вылазки темных в светлый мир они организовали дежурство на границе. Скорее всего, подобные патрули были всегда, когда ожидался очередной контакт светлых и темных.

Я размышляла о том, почему первый раз загадочные светлые, видящие ночью, объявились именно тогда, когда темные проникли в здание церемоний. Если сработала все же какая-то тайная сигнализация, почему же тогда не проверили чашу? Почему все благополучно разрешилось? Правительство явно знало о моей связи с Амелией и Волкером.

Скорее всего, это был очередной ход, чтобы мы с Брайеном думали, будто ситуация под нашим контролем. Но знали ли они, для чего мы так рисковали? Оставалось надеяться, что с Амелией все хорошо.

Но я не стала говорить Бэйли о таинственном помощнике, чтобы не подвергать его риску.

– В любом случае я беременна от Дэйва, – твердо сказала я.

Сквозь пелену слез в глазах Бэйли прочитался вопрос.

– Дэйв не знает о том, что я сбегала. Иногда я тайно давала ему снотворное, чтобы у меня был шанс улизнуть. Иногда приходилось спать с ним, чтобы он не думал, что что-то не так. И с мужем я никогда не предохранялась, а с темным всегда. У них это очень развито.

Я поделилась интимными подробностями, чтобы Бэйли поверила в ложь, которой были пропитаны остальные слова. Она удивилась моей откровенности и действительно посчитала, будто с мужем у нас была интимная жизнь. На сердце стало чуть легче из-за того, что мне удалось одного человека, приближенного к тайнам, убедить в непричастности Дэйва.

– Беременность в принципе должна была сбить их планы. Надеюсь, у них хватит совести не вредить тебе, когда ты в таком положении.

Я сомневалась, но отчаянно делала ставки на это. Нам нужно было, чтобы правительство светлых бездействовало, пока Брайен не доберется до цели.

– В их базе есть Джой, твоя подруга.

Я чуть не закричала вслух «нет». Мы говорили о том, что Джой безупречная, я волновалась за нее и надеялась, что, несмотря на связь со мной, конфликты темных и светлых никогда не коснутся ее. Но сейчас масштабы катастрофы стали серьезнее.

– Она пока что точно не входит в их планы из-за беременности. Но ты должна за ней присматривать, потому что в любой момент после родов ее могут… изменить. Надеюсь, такую же отсрочку дадут и тебе.

Меня уже не так волновала моя судьба, как судьба Джой. До родов осталось немного, потом она станет лакомым кусочком для цепких лап правительства. И дружба со мной могла ей навредить.

Она точно не заслуживала того, чтобы ее искренний внутренний свет потушили.

Я держала себя в руках из последних сил. Не плакала, не проявляла эмоций, хотя внутри все гремело от ужаса. То, что рассказала Бэйли, походило на сумасшествие. Я не сомневалась, что мой мир не отличался от темного, но для меня стало неожиданностью, что теперь безупречных светлых отлавливают, как паразитов, даже не стараясь придумать оправдание.

Нами слишком долго и много играли.

– И присмотрись к своему брату, – добавила Бэйли.

– Алекс?! Он не…

– Может. Раз ты не безупречная, таким мог родиться твой брат. Никаких особых способов зачать безупречных пока что не придумали, поэтому полагаются только на случай.

Мой брат был очень добрым, но он мог испытывать негативные эмоции, например, злость, когда я заставляла его сидеть спокойно и не пытаться достучаться до истины. Но и Джой злилась, когда, например, мы с Дэйвом ругались.

– Безупречные не должны злиться, – сказала я.

– Они могут показывать эмоции из желания спасти. Злость по пустякам или если как-то нечаянно навредили им, как бывает у нас, допустим, им не свойственна.

Мне надо было уйти. Надо было срочно оказаться рядом со своей семьей.

С этими мыслями я попятилась в сторону двери.

– Аврора, только не надо сейчас кидаться в крайности.

Она права. Я замерла, но ноги были готовы к побегу. Они не дрожали, а горели от силы, которая их наполняла.

– Я хочу помочь тебе, так как чувствую свою вину. У меня нет возможности спасти тебя, но я могу хотя бы обеспечить еще одно прикрытие.

– Это не значит, что мы в хороших отношениях, – процедила я.

Она подкупила меня историей с сыном, но я все равно не готова была довериться ей полностью. Хотя Бэйли и оставалась моей единственной надеждой, моим единственным возможным путем решения проблемы.

– Понимаю. Мне будет достаточно того, что ты позволишь мне помочь вам разобраться с происходящим. Я не хочу, чтобы это дерьмо продолжалось, – Бэйли выругалась, из-за чего я удивленно вскинула брови. Она слегка улыбнулась и пожала плечами.