Елена Инспирати – Клятва, данная тьме (страница 97)
– Папа знает об этом?
– Нет, и не должен. Достаточно того, что он в курсе моего печального опыта.
Поэтому, несмотря на эмоции, мама говорила тихо и старалась никого не разбудить. Хотя бы в этом с ней я была согласна: Алексу и папе не стоило становиться частью наших разборок.
– Говоришь, тебя вылечили?
Мы с мамой оказались в схожих ситуациях: она тоже когда-то верила темному, верила во взаимность и готова была нарушить все законы. Но со слов мамы, у них все разрушилось по вине темного. Интуиция подсказывала мне, что правда скрывалась где-то под словом «лечение», о котором постоянно твердила мама.
– И тебе тоже помогут.
– Нет, мама. Наши ситуации отличаются. Если правда, что твой темный так с тобой поступил, то мне очень жаль, но у меня все иначе. Мой темный попытался найти решение. Он не бросил меня. Посмотри, я не изменилась внешне.
– Моего прошлого мало для того, чтобы ты убедилась, что темные опасны? Они не способны на чувства, пойми же ты. Он обманет тебя. Я не хочу однажды найти тебя мертвой в кустах.
– Мое мнение не изменится. Если ты позволишь им начать лечение, ты убьешь меня настоящую.
– Неважно. Утром за тобой приедут и заберут в специальное место. Ты пройдешь несколько сеансов терапии и поймешь, что все это время действовала не по своей воле. Состоится суд, и ты признаешь его ви– новным.
– Но ведь он не виновен.
– Скажи спасибо, что наше правительство делает все, чтобы справедливость восторжествовала.
Великолепное правительство, которое организовало за мной слежку. Это их метод опеки? Я без своего ведома стала подопытным кроликом. От бессилия я упала на колени и склонила голову перед мамой. Она разбила меня и мое сердце, она завязала вокруг моей шеи веревку. Я задыхалась.
– Мама, прошу тебя… – я не говорила, а пищала и тонула в слезах и отчаянии. Сдавалась. – Я пройду лечение, стану вновь той самой Авророй, которую все знали. Только не трогайте его.
– Твои просьбы бессмысленны.
– Умоляю. Если ты все еще любишь меня, то уступи хотя бы в этом. Дай ему шанс выжить. Я прогоню его завтра, и больше он никогда не появится в светлом мире.
Все шло к тому, что слова Ребекки становились пророческими: Брайена убьют, а меня выставят жертвой. Я должна была предотвратить это, хотя шансы у меня были ничтожными. Полагаться на самоуверенность было глупо: правительство сделает все, чтобы рано или поздно я назвала Брайена мучителем и перестала позорить идеальный мир. Он должен спря– таться.
– Дай мне шанс закончить все без лишнего кровопролития.
Я не осмеливалась посмотреть на маму. Опиралась руками в колени и горько плакала, содрогаясь при каждом всхлипе.
– Хорошо, – наконец ответила она. Не веря своим ушам, я подняла голову и встретилась с мамой взглядом. Она будто понимала меня, но продолжала презирать. – Но если он еще раз приблизится к тебе, умрет в муках. Я тебе это обещаю.
Сутки мама держала меня в комнате, словно в изоляторе, чтобы скрыть от папы и брата мои похождения. Я сидела под дверью и переговаривалась с Алексом, делая вид, что все хорошо.
– Ты сильно заболела? – беспокоился он.
– Нет, ты чего. Просто мама не хочет, чтобы ты заразился.
– По голосу слышу, что тебе плохо.
– Пожалуйста, не переживай и иди гулять.
Слезы стекали по моим щекам, задерживались на растянутых в фальшивой улыбке губах. Но мое притворство не помогало унять боль.
– Ты уверена?
Я услышала, как он прислонился к двери, поэтому отсела подальше и бодро ответила:
– Конечно! Все отлично, иди гулять
– Я никуда не пойду. Если что, я за стенкой. Зови.
И так целый день: то брат, то папа пытались поговорить со мной, но я лишь повторяла, что все хорошо. Даже за закрытой дверью я не могла позволить дать себе слабину, так как они могли услышать мою исте– рику.
Поздним вечером мама зашла в комнату, поставив на стол кружку чая. Строгий взгляд осмотрел меня с ног до головы, и я съежилась на кровати.
– Ты бледная, и глаза опухшие, – волнение пробилось сквозь ее злобу, но я восприняла это как галлюцинацию.
– Неудивительно, – хмуро ответила я.
– И, кажется, что-то не так с твоими волосами.
Мама внимательно смотрела на макушку, пока подходила ко мне.
– Не надо меня трогать, – вырвалось из меня. Я с ужасом в глазах отскочила к стене, боясь, что меня ударят или заставят срочно отправиться на ле– чение.
– Они все же темнеют. У меня такое происходило с глазом. Кажется, способ, который нашел твой темный, недостаточно эффективен.
Я не реагировала на ее слова, желая закончить наш разговор как можно скорее. Слишком много обиды было на нее, и чем больше мы общались, тем больше она становилась. А я хотела сохранить крупицы взаимопонимания.
– Ты меня слышишь? – она повысила голос, но я продолжила смотреть в сторону, поджав колени.
– Я не хочу тебя слушать, как и ты меня.
– Скажи спасибо, что я дала тебе одну ночь и позволила ему жить.
Челюсть сжалась, глаза зажмурились. Не сказав ни слова больше, мама ушла и громко хлопнула дверью. Но я даже не дернулась. Я уже ненавидела себя за все то, что должна буду сказать Брайену, поэтому терзала себя изнутри, забыв о внешнем мире.
Эпилог
Наступила ночь, я должна была навсегда попрощаться с моим темным. Маскировать последствия бессонных суток в слезах и без крошки во рту я не стала, не потрудилась надеть парик и линзы. Внешний вид – последнее, что меня волновало. Даже погода сегодня была отвратительной: моросил дождь, сильные порывы ветра взметали темнеющие волосы и холодили бледную кожу. Я ждала Брайена недалеко от дома, спрятав в рукавах пальцы и пиная траву. Вид у меня был скучающий, но так я старалась войти в образ, спрятать тоску.
– Привет, – Брайен возник из ниоткуда. Он обнял меня и погладил по голове, поправляя волосы. – Зачем ты вышла?
Я молчала. Стояла окаменевшая и ждала, когда он сам отпустит меня. Даже шею напрягла, чтобы держать дистанцию и не поддаваться чувствам.
Темная. Она вновь внятно заговорила.
– Что с тобой? – Брайен отстранился и попытался поднять голову за подбородок, но я упорно опускала ее обратно и стеклянными глазами смотрела в пустоту.
– Аврора, поговори со мной.
Он погладил меня по щеке, прикоснулся большим пальцем к нижней губе. Я из последних сил сдерживалась, чтобы не поддаться его ласкам и не послать всех куда подальше.
Брайен не понимал, что происходило со мной, почему я игнорировала его. Он пытался окружить меня нежностью, но я на каждое его действие отвечала грубым безразличием, несмотря на сжигающее изнутри желание поцеловать его и сбежать от всех проблем.
Но побег – не выход. Я была обязана сделать все, чтобы уберечь его от последствий наших встреч.
– Я принес еще порцию препарата, хотя вряд ли он поможет. Эффект временный, но мне пока что не удалось придумать что-то получше. Поэтому возьми на всякий случай, чтобы тебя не раскрыли.
Мой темный попытался сунуть в кулак бутылек, но я замахнулась и выбила стекляшку из его руки.
– Не нужны мне твои препараты, – прошептала я, собирая всю свою злость на миры в груди и вкладывая ее в каждое слово. Брайен должен думать, что он вызывает у меня отвращение.
– Прости. Я должен был найти выход, чтобы ты больше не принимала эту дрянь.
Его голос был медом для моих ушей. Он не представлял, как горело сердце от боли и чувств к нему, как истошно вопила во мне темная, желающая страстных прикосновений, и как тихо плакала светлая, мечтающая прижаться к крепкому плечу.
– Неужели ты так ничего и не понял?
Брайен должен собраться. Должен перестать так смотреть на меня и должен вспомнить о том, с чего мы начали. Я лицемерка, эгоистичная светлая.
– Ты напугана, – аккуратно ответил он.
Он прав, я была напугана. Но это страх за его жизнь.
– Идиот, – я едко ухмыльнулась и ударила его в грудь, чтобы увеличить между нами дистанцию. Но Брайен не сдвинулся с места. – Мне больше нечего бояться.