Елена Инспирати – Клятва, данная тьме (страница 93)
Нет-нет-нет. Какой-то бред. Жучок в теле? Откуда у меня мог взяться жучок в теле?
– Ты объяснишься?
Не было у меня никаких объяснений. Я стояла как вкопанная и пыталась хоть что-то вспомнить. Но в голове был блок, и даже светлая и темная внутри меня молчали и не отзывались. Лишь пустота, и ничего более.
– Не знаю. Ничего не знаю.
– Все это время за тобой следили! – Брайен повысил голос, из-за чего я сжалась, как маленький ребенок. – Как ты можешь ничего не знать? Думай, вспоминай!
Думала и пыталась вспомнить, но каждый раз, когда я цеплялась за нить, ведущую к истине, она обрывалась. Единственная догадка появилась тогда, когда я вспомнила об еще одном шраме на моем теле.
– После той ночи я проснулась на скамейке возле дома, с зашитой рукой и в чистой одежде. Я ничего не помнила, да и окружающие не стали ни в чем копаться. Возможно, тогда и…
– Ты понимаешь, что произошло? Ты понимаешь, что все это время кто-то отслеживал твое местоположение? И этот кто-то скорее всего ваш главарь. Для чего? Неизвестно. А самое главное, что теперь в опасности не только я, но и Ребекка, Кайл, Джесс, Блэйк. Все мы сейчас под ударом.
– Мне жаль.
– А что будет с тобой? – Брайен не давал и слова вставить. Он говорил со злостью и тревогой одновременно, при этом успевал шуметь на кухне. – Ты на их стороне? Возможно, все это время ты притворялась ради того, чтобы выведать у нас информацию о темных.
– Нет же! – я уже вопила от обиды. – Я непричастна к этому! И я бы никогда тебя не предала! Не делай вид, что ты этого не понимаешь.
Меня ранило то, что он так быстро сделал выводы. Что он допустил мысль о предательстве, ни в чем не разобравшись. Неужели я давала повод сомневаться в себе? Как доказать ему, что я не шпион?
В это время Брайен подошел ко мне и стал обрабатывать порез. Почему он заботился обо мне, если так разочаровался?
– Я должен поверить тебе? После того, как разбил следящее устройство, вытащенное из тебя?
– Ты же знаешь, что я бы не соврала тебе! Я же…
– Светлая. Но ты умеешь врать, Аврора. Не прикрывайся своим происхождением.
– Я хотела сказать, что влюблена в тебя!
Плач превратился в рев. Он стал результатом переживаний, обиды, противного чувства в груди и любви. Я не выдержала, рухнула на колени прямо перед Брайеном. Полотенце сползло вниз, когда я накрыла ладонями лицо, чтобы спрятать боль, пронзившую мое лицо. Если бы только был способ избавиться от такого потока эмоций, я бы сделала это не задумываясь, потому что они душили меня и лишний раз доказывали мне, какая я слабая и никчемная. Сидела голая, с влажными волосами, красная и опухшая, с разбитым сердцем. Как никогда беспомощная.
– Я правда не хотела этого. Никогда не хотела, чтобы ты пострадал. Умоляю, поверь мне.
Я не знала, что такое настоящая любовь. Лишь слышала о ней, верила, что, когда вытяну имя жениха, сразу все получится. Говорили, что это прекрасное чувство и оно всегда делает людей счастливыми. И я была счастлива, пока жучок не разрушил все.
Признаться в симпатии, в страсти, в обожании и влюбленности я могла, но сказать, что люблю, не хватало духу. Тем не менее я сказала всю правду, в которой была уверена. За ним остается право услышать меня или оттолкнуть.
Теплые ладони накрыли мои дрожащие плечи. Брайен сел рядом и обнял меня, из-за чего я разрыдалась еще сильнее.
– Я не могу вспомнить, что произошло тогда. Возможно, они стерли память, – говорила прерывисто из-за судорожных всхлипов. – Если бы я только знала…
– Прости меня. Слышишь? Я погорячился, запаниковал.
Брайен целовал макушку, гладил спину и слегка укачивал меня. Он поверил, стал успокаивать, но я все равно переживала, что сомнение продолжает грызть его изнутри. Несмотря ни на что, я снова позволила себе раствориться в нем, ведь темный продолжил беспокоиться обо мне, даже когда допустил мысль о том, что в его квартире враг.
– Черт, твои волосы, – прошептал он, отодвигая меня. – Они потемнели.
– Что?
Я отпустила Брайена и стала разглаживать пряди. Он в это время встал.
– Черт возьми! – взревел он.
Не успела одна беда свалиться на наши плечи, как подкралась другая. Я продолжала сидеть на полу, нервно трогая себя за волосы. Истерика остановилась, но глаза я держала широко раскрытыми и тряслась.
– Брайен, что произошло?
– Не знаю! – он выдохнул, постарался взять себя в руки. – Твои волосы у корней потемнели, а радужка моих глаз начала светлеть. Нам конец.
Глава 46
По телу побежали мурашки, когда ужас охватил меня. От страха стало холодно, а язык онемел, не давая и слова сказать. Почему в один миг навалилось все и сразу?
– Мне нужно отлучиться. Но я скоро вернусь, – протараторил Брайен. Таким растерянным он еще не был, и это лишний раз подчеркивало, что дело плохо.
– П-п-погоди, – кое-как выговорила я. – Это не сон?
Нащупав полотенце, я обмотала им себя и встала на ноги. Глазами бегала по мраку, надеясь чудесным образом обрести зрение, раз с телом происходили опасные перемены, но все безрезультатно.
Брайен подошел ко мне и обхватил лицо руками. Он запечатлел на губах быстрый, но очень крепкий поцелуй, который слегка привел меня в чувство.
– Все будет хорошо. Я разберусь, – у него не получалось до конца скрыть нервозность, но я все равно ему верила. Знала, что он приложит все усилия, чтобы мы выкарабкались из ямы, которую сами же вырыли. Я в ответ поцеловала его, чтобы он знал, что я рядом.
– Хочу помочь.
– Знаю, но будет быстрее, если я пойду один. Оставайся здесь и жди меня.
Не было сил удерживать его. Брайен быстро оделся, вручил мне телефон и покинул квартиру. Когда входная дверь захлопнулась, я вновь расплакалась. Мой темный помогал мне держаться, но с его уходом ушли и остатки самообладания. Я уставала от собственных эмоций.
Делая глубокие вдохи в попытках успокоиться, я включила фонарик и стала искать одежду. Натягивала ее под звуки собственных всхлипов и трясущимися без остановки руками. Чтобы отвлечься, я решила осмотреться: наконец-то увидела смежную с комнатой кухню с маленьким круглым столом. Черный плед, накрывавший диван, был помят, а из-под него виднелось черное постельное белье. Мебель черная, стены и пол – черные. Никаких украшений, помимо механических часов на стене, никаких картин. Окна были спрятаны за деревянными досками, судя по всему, съемными, и ни одного комнатного растения. Полная противоположность моей комнаты. При этом я не ощущала себя пленником мрачного логова. Все пахло Брайеном, ко всему он приложил руку, поэтому скромное жилище мне нравилось.
В прихожей я заметила зеркало в полный рост. Долго не решалась к нему приблизиться, будто, пока я своими глазами не увижу, что превратилась в брюнетку, ничего критичного не произошло.
Темная проснулась. Она и подтолкнула меня вперед. Чтобы получше себя разглядеть, я осветила макушку фонариком, и тут же взвизгнула. Бесполезным рыданиям места больше не было: я продолжала лить слезы, но заставляла себя собраться. Получалось отвратительно.
Не было ничего прекрасного в том, что по блонду от макушки начала расползаться чернота. Руки все еще дрожали, с какой бы силой я ни впивалась в телефон и ни пыталась зафиксировать их в одном положении.
– Пожалуйста, не спорьте.
Я перебирала волосы пальцами, внимательно смотрела, распространялся ли черный цвет дальше. Глаза болели, почти горели, но я не унималась и смотрела на границу двух цветов.
– Почему это произошло?
– Слушай, это ты полезла наружу, да? Ты захватила мой мозг, – говорила я темной.
Светлая часть тебя тоже втрескалась в него! Вау!
– Темная, исчезни. Иначе, у нас с Брайеном будет все кончено.
Неужели она говорила правду? Я взорвалась, вернулась в комнату и села на диван, выключила фонарик. Если мы не найдем решения проблемы, то путь в светлый мир будет закрыт. Семья, как бы сильно они ни были разочарованы во мне, вряд ли быстро оправится, если я исчезну.
Неужели наш секс внес лепту? Или мое признание? И то и другое рушило границу между противоположностями. Барьер, выстроенный не только властью, но и самой природой. Несмотря на очевидную догадку, я не собиралась считать нашу ночь ошибкой. Все было прекрасно, идеально, и я была счастлива. Пока не узнала, что за мной кто-то следил, а путь домой оказался закрыт.
За неповиновение нас и наказали. Никто не поддержит союз светлой и темного. Но почему за неугодную кому-то любовь мы должны быть наказаны? Ведь именно благодаря этому чувству мы могли бы раз и навсегда объединиться и зажить без дурацких законов, без фальши и притеснений. Почему никто никогда не пытался понять друг друга?