Елена Инспирати – Клятва, данная тьме (страница 70)
– Ты просто не хочешь обидеть меня. – Амелия встала со стула, сжала в руках сумку. – Я пойду, еще раз прости.
– А что, если… – я быстро встала с кровати, Амелия остановилась в проходе. – Что, если Дэйв тоже неравнодушен к тебе?
Светлые глаза расширились то ли от ужаса, то ли от удивления.
– Ты что такое говоришь? Он будет любить только тебя. – Она поспешила к выходу, быстро надела обувь. Мне пришлось поймать ее за руку, чтобы закончить мысль.
– Ты не думала, что могла произойти ошибка? Это очевидно.
Таким образом я пыталась дать понять Амелии, что испорченная не она, а система или, раз уж на то пошло, я сама, ведь я вытянула не того.
– Я хотела поговорить с тобой, чтобы ты разозлилась на меня и поставила на место. Мне бы это помогло, но ты только и делаешь, что оправдываешь меня.
– Да мне не за что на тебя злиться! – я сорвалась. – Ситуация куда более сложная и запутанная. Законы не могут диктовать людям, кого любить, а кого нет!
– Хотела бы я уже скорее вытянуть кого-нибудь.
– А представь, если бы у нас появилась возможность повлиять на церемонию.
– Хватит! – Амелия вспыхнула, от ее зажатости не осталось и следа. – Прекрати промывать мне голову своим бредом! Я не могу слушать тебя!
– Не надо снова выставлять меня сумасшедшей!
– Ты сама себя такой выставляешь! – Она дернула руку, вырвалась и открыла входную дверь. – Прости, но ты правда не в себе.
Амелия ушла, не дав мне больше сказать ни слова. Я заперла дверь, ударила по ней кулаком, обернулась и увидела брата, подглядывающего за мной из-за угла кухни.
– Аврора, – обратился он ко мне, но я, проигнорировав его, зашла в свою комнату.
Металась из стороны в сторону, обнимая себя за плечи. Сердце бешено колотилось, мне хотелось кричать от несправедливости, от ненависти к себе и к системе, от злости и обиды. Голова гудела, я пыталась сообразить, как правильнее было бы поступить, но все варианты казались глупыми и даже опасными.
Ярость захлестнула меня, я не выдержала и опрокинула вазу с очередным букетом от Дэйва на пол.
– Ненавижу! – прорычала я.
Осколки со звоном разлетелись по комнате, вода разлилась, белые лепестки прилипли к полу. Букет превратился в ободранный веник, и я пнула его так, что бедные цветы окончательно потеряли все листья, стебли надломились.
Пыталась глубоко дышать, но получалось только судорожно хватать ртом воздух.
В комнату влетел брат, увидел бардак, который я устроила, и попытался меня обнять.
– Не трогай! – когда я отошла от него, наступила на осколок, но толком даже ничего не почувствовала.
Больно было не ноге, а сердцу. Я была измучена голосами в голове, церемонией выбора, влюбленностью в темного.
– Что у вас с Амелией произошло?
– Ты слишком мал, чтобы лезть в это. И ты такой хороший, чего не скажешь о твоей сестре.
– Сестры лучше во всем мире не существует. Давай мы присядем, отдохнем.
– А если бы они смогли быть счастливыми? – Я схватила Алекса за плечи, посмотрела в его чистейшие глаза. – Если действительно дело во мне? Ты бы знал, какая я на самом деле! Алекс, ты бы только знал!
– Тебе стоит успокоиться.
– Они оба страдают, потому что я мешаю! И он… Я так хочу быть с ним!
– И ты будешь с ним.
Он думал, что я говорила о Дэйве. Я даже рассмеялась, как самый настоящий псих. В моей голове происходило что-то странное, все перемешалось и помутнело.
– Я поступила правильно. Нам все равно не быть с ним вместе. Интрижка? Это отвратительно! Я остановила все в нужный момент.
– О чем ты говоришь?
– Я пожалею об этом. Точно пожалею.
Брат посадил меня на кровать: я осознала это, когда уже села, и увидела перед собой его испуганное лицо.
– Все закончилось, потому что он в опасности. Или нет? Или потому, что мне на самом деле противно? – я хихикнула. – Ну, конечно. Во мне еще осталась капля достоинства. Но я так хочу его, хочу говорить с ним, хочу быть рядом.
– Ты говоришь о Дэйве?
– Он такой упрямый, все усложняет. И может умереть!
Алекс на фоне своих ровесников выглядел куда более хрупким и маленьким мальчиком, медленнее взрослел. Тем не менее он был сильным, умным и порой даже слишком зрелым. Сквозь шум я думала о нем, следила за его действиями и говорила, не слыша саму себя. Мне нужно было сконцентрироваться на ком-то или чем-то другом, чтобы прояснить мысли.
– Все хорошо, Аврора. Все хорошо, – повторял брат, укладывая меня спать. Я не сопротивлялась: голова так сильно кружилась, в груди и спине кололо, что физически было больно сидеть.
– Тебе со мной не повезло.
– Не говори так.
– Мне нет места в этой семье. В этом мире. Все стали бы счастливее, если бы я исчезла. И я освободилась бы! Мне страшно.
– Чего ты боишься? Или кого? – Алекс накрыл меня одеялом, сел рядом, потрогал лоб.
– Себя. Боюсь, что слишком далеко зашла. И он тоже.
– Кто он?
– Остановись, Аврора!
Застывший на лице брата ужас был искренним, его можно было потрогать, но я не понимала, чего он так испугался. Я не слышала того, что говорила.
– Ты хочешь все рассказать? Закрой свой рот! – я вцепилась в собственные волосы, зачем-то дернула себя за них. – Аврора, расскажи! Тогда все будут в безопасности!
– Ты меня слышишь? Что с тобой происходит? – Вопросы Алекса были слишком тихими, далекими. У меня не получалось на них сосредоточиться.
– Я не смогу ничего изменить. Да и кто я такая, чтобы диктовать условия? Я испорченная, неидеальная, у меня нет права голоса. И…
Раздался писк. Настолько громкий, что я завопила от боли и ладонями закрыла уши. Но звук не становился тише. Это длилось несколько секунд, и мне казалось, что я была на грани. Спина прогнулась, тело оторвалось от кровати, замерло. А потом все оборвалось, и я наконец-то почувствовала долгожданную свободу.
Очнулась я почти ночью, и, кажется, вся моя семья уже спала. Протерев глаза, я нащупала телефон, включила фонарик, села и осмотрела комнату. Воспоминания о произошедшем были смутными, голова, на удивление, не болела, была пустой и легкой, словно из нее выкинули весь мусор. Но что-то все же сохранилось: я помнила разговор с Амелией, срыв и очень громкий писк. Разбитой вазы не было, как и изуродованных цветов. Приходил брат, он помогал мне, а после того, как я отключилась, убрал бардак. И, вероятно, он не рассказал ничего маме, иначе она бы ночевала со мной в комнате.
Меньше всего мне хотелось устраивать сцену перед младшим братом, а он, в свою очередь, оказался даже слишком заботливым и добрым. Придется поговорить с ним, объясниться и соврать что-нибудь. Главное, не раскрыть себя и продолжить держать все в тайне от родителей.
Надо было разобраться в причинах. Это было почти невозможно, так как я не помнила, что говорила. Остались только усталость в теле, будто нервы долго были на пределе, отчаяние и ярость. Даже на кончике языка была горечь, будто я ложками ела собственные эмоции. Нужно было найти способ предотвратить это или хотя бы в следующий раз не допустить подобного. Самым оптимальным решением, по моему мнению, было полное отстранение от всех и разбирательство с тараканами в голове.
Раздался стук в окно. В этот же момент у меня замерло сердце. Голова вновь наполнилась мучительными мыслями, они кричали и зашипели.
Это точно был Брайен. Я уже представила, как приятно было бы обнять его, вдохнуть запах, но так и не встала с кровати.
– Это ради твоей же безопасности, – прошептала я, отодвигаясь ближе к стене и пряча фонарик под одеялом.
Стук повторялся. Снова и снова. А я сидела и говорила самой себе «нет».
Темная лучше меня знала, чего я хотела, но если я дам слабину и открою, то не смогу вновь оттолк– нуть.
– Это опасно, понимаешь?
Я говорила со своей темной половиной. Светлая почему-то молчала и никак не пыталась повлиять на меня. Возможно, именно ее мне и не хватало, чтобы выключить фонарик, лечь, закрыть глаза и попытаться уснуть.