Елена Инспирати – Клятва, данная тьме (страница 24)
– Не знаю, – прошептала я после того, как отдышалась и прокашлялась. – С ним точно все нормально?
– Ты только что чуть не задохнулась. Это ли не знак, что стоит беспокоиться о себе, а не о нем.
– Но ведь причина именно в нем.
– Ты никогда раньше не сталкивалась с подобным?
Несмело кивнув в ответ, я попыталась встать, меня знобило. Возможно, это было из-за холода, а возможно, я все еще находилась в шоке.
– Значит, это очередной индикатор. Такой же, как кашель из-за вранья, или муки совести, если не сдержишь слово.
Темный помог мне подняться. Я отряхнулась, поправила взлохмаченные волосы и заправила их за уши. Погладила себя по щекам: они были горячими, хоть мне и было холодно. Более-менее успокоившись и приведя дыхание в норму, я снова начала чувствовать свой любимый запах. Он настраивал все на нужный лад, словно был по-настоящему волшебным, способным управлять моими эмоциями. В голове все прояснилось.
– Если я причиняю кому-то вред, или являюсь соучастником, или просто стою в стороне…
– У тебя случается приступ. Ты чувствуешь то, что чувствует жертва.
Почему я не знала об этом? Казалось, что мне известны все тонкости светлого мира и даже парочка секретов темного. Любопытный ребенок внутри меня взбунтовался: сколько еще тайн о себе мне предстоит узнать? Неожиданно клятва приобрела новое зна– чение.
– Тогда что остановило этот приступ?
Это был риторический вопрос. Конечно, темный не мог знать ничего о нас.
– Ты поняла, что все в порядке, что ты не стала свидетелем жесточайшего преступления, – с сарказмом в голосе предположил темный.
– Похоже на правду, на самом деле.
– Ты так просто мне поверила.
– Так. – Резким движением я вытянула руку и вцепилась в одежду темного где-то, как мне показалось, в районе ключиц. – Ты мне соврал?
– Не посмел бы.
– Что с ним стало? Отвечай.
– Поразительно, она все еще печется о нем, – тихо произнес темный на выдохе. – Он попытался замахнуться на меня, но я толкнул его в ответ. Он повалился на землю и снова отключился. Я не стал его бить: и так понятно, что он не жилец. Предлагаю оставить его здесь разбираться со своими проблемами самостоятельно.
– С утра он ослепнет, ему будет очень больно. Он может умереть.
– Да, может. А может умереть еще раньше.
– Если и так, мы не станем причиной его смерти. Ты отнесешь его на территорию темных и где-нибудь спрячешь.
– Нет, – коротко ответил темный.
– Да, – спорила я.
– По идее, я должен отдавать приказы, а не ты.
– Это не приказ, это просьба. Я могу добавить слово «пожалуйста».
– Обойдусь. Мое решение не изменится.
– Как же ты не понимаешь! Я не смогу смириться с этим. Сейчас опять все начнется, а я не хочу переживать приступ вновь. То, что я так реагирую, еще раз доказывает, насколько мы разные. Если мы можем свести к минимуму подобные моменты, давай сделаем это. Пожалуйста.
– Ты переживаешь не за него, а за себя?
– Нет. Я пыталась ему помочь до того, как узнала о новом индикаторе.
– Давай просто уйдем отсюда. Ты сама вцепилась в меня и настаиваешь на своем, хотя мы давно могли уйти по своим делам.
– Я чувствую, что побег не решит проблему.
– Иногда лучший выход из ситуации – забыть, что было, и жить дальше.
– Но не сейчас, – настаивала я, пытаясь зацепиться взглядом за воображаемую нить между нами. Он должен был меня послушать. – Если я пострадаю, то мы больше не сможем встречаться по ночам.
– Не делай вид, что из нас двоих сильнее об этом переживаю именно я.
– А если я умру? Возьму и задохнусь.
– Невелика потеря.
– Прошу тебя, поступи правильно.
Должно быть, в этот момент у меня была самая милая и одновременно тошнотворная моська из всех возможных. С надутыми губами и мольбой в глазах я, подняв немного голову, глядела перед собой, полагая, что чутье меня не подводит и мы с темным смотрим друг на друга.
– Продолжаешь поражать, – раздраженно прошептал он, одновременно хватаясь за мое предплечье и отрывая от себя руку.
– Пожалуйста, – добавила я, будто в моей жизни не было ничего важнее. И лицо было уже не просто милое, а печальное и тоскливое. Я сделала шаг, прекрасно понимая, что еще чуть-чуть – и прижмусь к нему.
Он мог меня грубо оттолкнуть.
– Не уговаривай.
– Пожалуйста.
Еще шаг – я почувствовала, как моя грудь коснулась его тела.
– Что ты делаешь?
Интересно, что он сделает, если я попробую применить старую тактику из детства, когда выпрашивала у мамы купить игрушку? Не стоило лишний раз лезть, он мерзкий темный, опасное существо, но я все равно медленно подняла руки и попыталась дотронуться до него.
– Зачем ты лезешь обниматься?
Меня трясло, точнее, уже колошматило так, что он должен был это почувствовать. Я определенно затеяла опасную игру, мое прощупывание почвы добром не закончится. Сейчас он обязательно все поймет, сложно не заметить мои манипуляции. Оттолкнет меня и назовет лицемеркой.
Но он стоял на месте и не двигался, позволяя мне обнять его. Я запрокинула голову и продолжила щенячьими глазами смотреть на него.
– Это не сработает, – уже мягче произнес он.
– Да? Уверен?
– Я вижу тебя насквозь. Действуешь ради своей выгоды, как обычно. Л…
– Лицемерка. Ты не оригинален в оскорблениях.
Да я бы уже давно отскочила в сторону и принялась отряхивать с себя его темную энергию, если бы не запах. Одна маленькая крупица мозга, не успевшая пропитаться им, верещала в ужасе и просила остановиться, но я должна была продолжать попытки сделать все удобным для себя.
– Ты не можешь терпеть непривычные для себя вещи, а я почему-то должен из-за тебя помогать какому-то идиоту.
– Очень непривычно разгуливать ночью по улице, ничего не видя. Обычно я сплю в это время. Мы в одинаковом положении.
– Справедливо.
– Ну так что?
Пусть он уже согласится. Пусть он уже поведется на это все и остановит безумие, происходящее между нами!
– Ты раздражаешь. И да, опять же поражаешь меня.
Он специально тянет время? Часть меня уже билась в конвульсиях и проклинала тот миг, когда я решилась обнять его.
– Хорошо, – через силу произнес он. – Только отлипни от меня.