Елена Инспирати – Клятва, данная тьме (страница 12)

Что я натворила? Мое дыхание стало сбиваться, накатывал приступ паники, к щекам приливала горячая кровь, и становилось дурно. При этом конечности были ледяными, ладони взмокшими и немного скользкими. Я развернулась к дому, вытянула руки и постаралась достать до выступа окна. Кончиками пальцев мне удавалось зацепиться, но подтянуться вверх сил не хватало. Лбом я уперлась в стену, сквозь сомкнутые губы вырывались стоны отчаяния.

Темного нигде не было. Для него клятва – только насмешка. Не знала, поверил ли он, что я действительно выйду на улицу, но, наверное, в любом случае посчитал, что со мной все равно обязательно кто-нибудь расправится, если я все же сдержу слово.

А я сдержала! И в итоге стояла беззащитная на улице под окнами комнаты, не могла попасть домой и не имела ни малейшего понятия, что делать дальше.

«Ты же поклялась, ты сделала все правильно».

Меня колотило от страха, я из последних сил старалась контролировать эмоции. Нужно было постучать в окно родительской спальни. Сначала они испугаются, не решатся подойти и пойдут к детям. В комнате меня не будет, зато они смогут почувствовать холод и заметят открытое окно. Тогда меня найдут и помогут забраться обратно. Затем я все объясню, скажу, как сильно их люблю и как мне жаль, что я вновь подвергла себя опасности. Оправдаюсь тем, что хотела всех спасти, обязательно поделюсь историей про клятву. Семья поймет, и мы вместе придумаем, как все исправить.

– Ну привет.

Я взвизгнула и резко развернулась на сто восемьдесят градусов.

– Не стоит, – произнес голос, но уже прямо перед моим носом, тогда я выставила фонарик вперед и включила его. Все, что я успела увидеть, это черную одежду. Затем мое единственное оружие легким движением было выбито из руки. – Я же сказал, не стоит.

– Ты пришел, – прошептала я, узнав его голос, – ты все-таки пришел.

– А ты все-таки вышла из дома, не соврала. Либо ты исключительная идиотка, либо все светлые такие.

Какая-то крошечная часть меня почувствовала спокойствие: так происходило всегда, когда светлым удавалось сдержать слово и все складывалось так, как и планировалось. Но сейчас я не могла описать то, что происходило у меня внутри. Страшно было прошлой ночью, а сейчас я была живой смесью ужаса, отчаяния, ярости и облегчения. От последнего меня потряхивало, но глупо было отрицать очевидное: если бы на месте темного был кто-то другой, моя семья планировала бы похороны, а не свадьбу.

Может быть, мне стоило закричать, ведь окно все еще открыто, и родители могли бы меня услышать.

– Я дотянулся до твоего окна и прикрыл его. Можешь не пытаться кричать.

Он читает мои мысли? Окна же не звуконепроницаемые, что мешает мне завопить изо всех сил? Тем более я была в таком состоянии, что только на это и была способна.

– Раз ты здесь, то надо обсудить нашу с тобой сделку.

Конечно, Аврора, ты проглотила язык, потому что не только поклялась выйти на улицу этой ночью. Теперь ты обязана его слушаться, и у этого не будет конца.

– Как ты меня нашел? – набралась я смелости спросить.

– Я из любопытства пришел к границе, до конца не верил, что ты появишься. Да и не знал, где тебя искать. Но ты сама любезно дала о себе знать, размахивая во все стороны фонарем.

Просто без комментариев.

– Ты могла привлечь кого-то еще, – добавил темный.

Меня начало мутить. Один темный – это, мягко говоря, проблема, а толпа людей, желающих поиздеваться над тобой, – катастрофа.

– Но этого ведь не произошло?

– Нет, но все же нам лучше уединиться в другом месте.

Отходить куда-то от дома мне не хотелось: во мне все еще теплилась вера в то, что, если мне будет грозить опасность, я переборю клятву и позову на помощь, а меня точно услышат.

– Это обязательно?

– Да. Твой недавний жалкий визг никто не услышал, но вдруг в ходе нашей беседы ты решишь выдать что-то погромче.

Раздражение в голосе темного подсказывало, что мои вопросы его злили. Я ничего не видела, была абсолютно беспомощна, но благодаря этому могла лучше чувствовать любые изменения вокруг. Чтобы не нарваться на что-то неприятное, я потянулась к фонарику, аккуратно, не совершая лишних телодвижений. Взяла его в руки, медленно поднялась, направляя луч на носки своих кроссовок.

– Давай-ка ты все-таки выключишь его, – сказал темный.

– Но я не смогу передвигаться без света.

– Я сказал, – темный сделал паузу, голос стал жестче, – выключи.

– Хорошо, – послушалась я. Круг света погас, и теперь мои глаза снова стали бесполезными.

– Отлично. Повернись.

Так я и сделала.

– Ты, конечно, можешь попытаться пройти сквозь стену или разбить об нее голову, чтобы избавить себя от мучений, но вряд ли у тебя получится. Хотя я бы на это посмотрел.

– Не смешно, – пробубнила я, поворачиваясь влево. Вслепую ориентироваться было почти невозможно.

– Никто и не смеялся.

Неожиданно моей спины что-то коснулось, я вздрогнула, отпрянула, сделав шаг вперед.

– Это всего лишь я, – прозвучало сзади.

Темный положил ладонь мне на спину, в районе лопаток, по позвоночнику пробежал холод. Я выпрямилась и немного прогнулась, чтобы его рука дотрагивалась до меня хотя бы немного меньше, а расстояние между нами увеличилось на мизерные миллиметры. Должно быть, он почувствовал это, раз усмехнулся.

– «Всего лишь ты» пугаешь меня до смерти.

– Как это приятно, – прошептал он, а затем специально надавил на спину и приблизился ко мне. – Ступай.

Путь в неизвестном направлении сопровождался звуками шагов и моим кряхтением от запинок об ветки или камни. Темного же слышно не было. Я только чувствовала его рядом, послушно следовала туда, куда меня подталкивала рука. Иногда он коротко говорил, куда повернуть, подсказывал, когда стоит перешагнуть или обойти небольшое препятствие, цокал, если я все равно плохо маневрировала или спотыкалась. Пару раз ему приходилось ловить меня за толстовку. Но в целом он молчал, шел за мной настолько тихо, что я начала придумывать глупые теории о способности темных к левитации.

Добрались мы быстро. Скрип досок под ногами напомнил мне прошлую ночь.

– Мы там же, где были вчера?

– Да.

Мой поводырь подвел меня к стулу, я осторожно села, фонарик положила на колени. В это время где-то в стороне послышались шорохи и скрежет: темный что-то доставал и неаккуратно тащил в мою сторону. Вскоре он, кажется, поставил другой стул напротив меня и устроился на нем.

– Приступим, – начал темный. – Необходимо обсудить некоторые детали сделки. Во-первых, важное правило – ты не должна светить фонарем в мою сторону.

Не уверена, что у меня было право высказывать свои пожелания, но я все же, осознавая, что терять нечего, с опущенной головой заявила:

– Ты уже заметил, что перемещаться в таких условиях без проблем я не могу. Возможно, было бы логично разрешить мне иногда использовать фонарик хотя бы на телефоне.

– Проблемы с твоим перемещением покажутся тебе мелочью на фоне того, что может произойти, если кто-то из темных увидит свет.

– Я буду включать его только при острой необходимости и максимально аккуратно, не размахивая в разные стороны. К тому же вы боитесь света, он слепит вас.

– Это не значит, что из любопытства мы не можем немного потерпеть. Среди темных много отбитых на всю голову людей, тебе они не понравятся.

– Но…

– Не надо выводить меня из себя. Любой свет под запретом. Точка.

Что же, возможно, это правда к лучшему. Но я все же планировала таскать фонарик с собой в целях самообороны. Мои шансы против темного были ничтожными, но сдаваться без боя не хотелось.

– Что во‐вторых?

– Ты должна каждую ночь выходить на улицу в это время и ждать меня под окном. Затем идти туда, куда я скажу, и слушаться меня без лишних возражений. Главное, чтобы все, что между нами происходит, оставалось тайной.

– Поняла.

– Я хочу, чтобы ты поклялась. Снова.

Надеюсь, он делал это не потому, что хотел поиздеваться над моим достоинством, повторная клятва была еще унизительнее первой: я не делала это в страхе умереть или из желания повидать близких, мои действия и их последствия были полностью осознанными.

– Клянусь. Я буду выходить каждую ночь в это время на улицу, чтобы встретиться с тобой, буду слушаться. Никто из моего окружения не узнает об этом.

– Вчера я думал, что ты все-таки врешь и про кашель, и про клятву, но в итоге вижу, что все куда интереснее. Будет весело, светлая.

Весело для тебя, псих.

– Ты знал, что после пореза останется шрам?

– Конечно, я же в этом разбираюсь.