Елена Игнатенкова – Поход (страница 2)
Хронометрист. Он – летописец, чьи свитки пылятся на полке истории. Хронометрист скрупулёзно фиксирует: «10:47 – вышли, 14:13 – съели гречку с тушёнкой, 16:02 – Паша уронил компас в ручей». Его блокнот превращается в энциклопедию ненужных деталей, где каждая запись – шедевр бюрократического абсурда.
Теоретически, эти данные должны лечь в основу грандиозного отчёта: «Как мы покорили сопку за три дня, питаясь корой и оптимизмом». На практике же, его дневник становится подарком для моли или фоном для костровых баек: «Помнишь, как ты три страницы писал про тот камень, о который Лёня споткнулся?».
Он свято верит, что «время привала – это философия», а описание супа – «гастрономическая поэзия». Группа снисходительно кивает, пока он зачитывает вслух: «Сегодня на ужин… эээ… селёдка под дождём». А потом дружно забывает, где лежит этот блокнот. Его миссия? Дать походу иллюзию структуры – как компас без стрелки, который всё равно показывает «куда-то вперёд».
Медик. Его главные навыки: приложить подорожник так, будто это пластырь из нанотехнологий, и произнести фразу «Не дёргайся, щас как забинтую!» с серьёзностью нейрохирурга.
Теоретически он готов к любым ЧП: от укуса гадюки до падения со скалы. Практически – его дипломы ограничиваются двухчасовым видео на YouTube и фразой «Я же предупреждал не лезть на тот валун!». Настоящие горные спасатели с аптечками размером с рюкзак – мифические существа, как единороги. Их истории передают шепотом у костра, но в реальности группа довольствуется «Васей-подорожником», чья главная суперсила – найти спирт даже в апокалипсисе.
А когда всё заканчивается, его благодарят не за спасённые жизни, а за ту самую стопку в чае, что превратила промозглый вечер в тёплое воспоминание. И это, пожалуй, лучшая профилактика от уныния.
Экскурсовод (Сказочник тайги). Он – живая аудиокнига с бесконечным плейлистом. Его голос заменяет группе подкасты, радио и даже скучные инструкции по сбору палатки. В арсенале – байки, которые начинаются словами «Однажды в Гималаях…» (хотя дальше речь пойдёт о соседском коте).
Его сверхспособность – превращать молчание в эпические саги. Застряли в болоте? Он вспомнит, как его прадед вязал плот из крапивы. Устали от дождя? Расскажет, почему капли – это слёзы облаков, влюблённых в горы.
Он эрудит-самоучка: сегодня цитирует Ницше у костра, завтра объясняет, как выжить в тайге, используя только носовой платок. А если вы спросите, откуда столько знаний, ответит: «Всё просто – я однажды прочитал этикетку на консервах… там была целая энциклопедия!».
Его главный талант? Заставить поверить, что самая нелепая история – чистая правда. И когда он говорит: «Это случилось со мной в прошлом походе…», вы уже не уверены: то ли он гениальный выдумщик, то ли тайга действительно полна говорящих медведей и поющих камней.
– Огогошечки! – обомлела Лида. – И кто из нас кто?
– Есть желающие? Или мне назначить? – уточнил Александр.
– Чур я – завхоз! Лучше меня никто за сгущенкой не приглядит, чесслово! – вызвался первым Лёня.
– Ладно, быть тебе завхозом, Леонид, – сдался Александр.
– Я тогда буду медиком, аптечка все равно у меня. И знаю, как оказывать помощь больным… – объявила Марина, почему-то немного с грустью.
– Ремонтник – это, по всей видимости, должность как раз для меня, – бодро сказал присоединившийся к группе Юрий.
– А я тогда буду хромометром! – радостно воскликнула Лида.
– Хронометристом, – поправил ее Саша. – Будь по-твоему.
– Остается же еще чудесная роль заведующего снаряжением… Хм… Полагаю, что смогу справиться с ней! Сказочником быть не осмелюсь, у меня лишь гитара, – с улыбкой сказал еще один новый участник группы – Павел.
– Экскурсоводами тогда будем мы все по очереди. Роль руководителя, с вашего позволения, оставлю за собой. У меня все-таки карта с компасом! – Засмеялся Саша.
На том и порешили, подхватили свои рюкзаки и направились в путь.
– Однако, дюже колоритно! – Сказала Марина, выходя из местного «супермаркета» и отшвыривая носком кеда камешек. Группа совершила последние приготовления: была закуплена недостающая провизия (не станем вслух говорить, что шоколад и печенье) и некоторые мелочи.
– Ну что, господа туристы, – сопоставляя карту и компас, объявляет Александр. – Теперь только ноги и карта.
Марина поправляет рюкзак (слишком большой для ее хрупких плеч) и фотографирует станцию.
– Для истории. Чтобы подписчики знали, где меня искать.
Леня плюет на рельсы:
– Да гори оно все синим пламенем.
Начало маршрута
Солнце уже вовсю поднялось над сопками, тайга уже проснулась – где-то далеко кричит кедровка, а в мокрой траве шуршат полевки. Воздух пахнет дизелем и прелой хвоей – последний след цивилизации.
Тропа начинается сразу за свалкой – ржавые холодильники, покрышки, а дальше уже мох, валежник, первые кедры.
Саша идет первым, его топор ритмично отбрасывает солнечных зайчиков.
Лида оглядывается – станция уже скрылась в тумане, будто ее и не было. Ее яркая куртка (уже выцветшая от дождей), розовый шарф (подарок бабушки) и не слишком практичные, но невероятно любимые и удобные кроссовки мелькали перед носом Павла, идущего в конце группы.
– Странно… Будто мы последние, кто ее видел.
Лёня, жуя на ходу баранку, с набитым ртом прошамкал:
– В рот компот, ребята, бодрее! Впереди – свобода, чистое небо, комары… Романтика!
Раздается смех. Напряжение чуть спало.
Вскоре Саша останавливает группу у первого ручья.
– Здесь – последняя связь.
Достает телефон – одна палочка сети.
– Теперь мы просто люди.
А тропа раздваивается: налево – просека, старая лесовозная дорога, направо – звериная тропа, еле видимая в траве.
Возникает спор:
– Налево! – Леня тычет пальцем. – Хоть какой-то путь.
– Направо, – без колебаний выносит свой вердикт Юрий. – Звери не дураки, они знают, где вода.
Саша смотрит на карту (бумажная, 1987 года), бурчит себе под нос что-то неразборчивое вроде «по пути… разберемся…» и оглашает:
– Идем направо.
Тень станции давно растворилась. Теперь только лес, группа и бесконечная тропа.
На стволе сосны – вырезанный крест. Под ним – консервная банка.
– Кто-то был здесь до нас, – шепчет Лида.
– И ушел дальше, – добавляет Юрий, поправляя рюкзак.
– И вот она, значит, писала письма и губернатору области, и в приемную Президента (и это перед выборами!), только что до Господа Бога еще не дошла… И всё впустую, представляете! Вот о какой справедливости в этом мире может идти речь? Вроде как все эти службы и созданы-то только ради категорий граждан, которым трудно, с целью помочь. А тут, мало того, что приходится по десятку раз бегать взад-вперед, чтобы исправить документ, донести справку, принести новую, а то та уже устарела, пока нес, запятая не там… Так еще и отказывают в законном праве и выдают копейки! – Отводя ветку рукой, придерживая ее за собой, чтобы не щелкнуть по носу вслед идущему, возмущалась Марина.
– Это ты по какому поводу так всполошилась, Марин? – заинтересовалась Лида, идущая чуть поодаль от нее.
– Да я рассказываю историю одной бабушки-инвалида. Она обратилась к нам за помощью, потому что уже не знала к кому. По инвалидности государство обеспечивает ей предоставление или компенсацию приобретенных технических средств – коляски там, ходунки, протезы. Ждать бабуля очереди на выдачу устала, самостоятельно дотелепалась до магазина и приобрела. Подает им чек, а они ей – вам решено выплатить сумму в три раза меньше! Выясняла, как так вышло – а толку. Так она ушла ни с чем. Писала письма, кому могла… И обратилась уже к нам, от бессилия.
– А вы кто? Депутаты, что ли, какие? – уточнил Павел.
– Мы простые блогеры. К нам часто подобные просьбы поступают, письма со всей страны пишут. Мы поначалу пытались законными путями повлиять на ситуацию, но там в госструктуре такая броня… Собрали ей денег, да и все – бабуленька счастлива. Есть у нас несколько меценатов, им только за радость кому помочь. И желательно, если это сделает кто другой, а они просто денег дадут. Душу так успокаивают, или грехи замаливают – я уж не знаю. Да и мне все равно. Когда видишь это благодарное, сияющее от счастья, лицо – становится тепло и радостно, а каким путем результат достигнут, не столь уж и важно. Особенно, когда нуждаются в помощи дети. Такие истории слышу! Волосы дыбом.