Елена Хорватова – Роман Серебряного века на фоне войн и революций. Князь Евгений Трубецкой и Маргарита Морозова (страница 8)
О, они церемонились еще меньше… Когда-то Михаил предпослал «Моим письмам» эпиграф, взятый из трудов Герцена:
Михаил стал много пить, вечера отныне проводил не в консерватории, а в Купеческом собрании или в Английском клубе за картами и гульбой. Его проигрыши давно разорили бы любого человека, у которого было не так много денег…
Впрочем, и для богачей Морозовых образ жизни главы семейства оказался весьма разорителен. Как-то он в один вечер проиграл в Английском клубе свыше миллиона рублей известному табачному фабриканту и балетоману М.Н. Бостанжогло. (Для сравнения – строительство Художественного театра обошлось Савве Морозову в полмиллиона, а за сто тысяч можно было купить неплохой каменный особняк с садом в центре Москвы.)
Стало быть, легкомысленный Михаил Абрамович спустил в один вечер два театра или десяток домов… Этот проигрыш стал настоящей сенсацией в московском обществе, но что толку добавлять сплетникам и злопыхателям новые поводы для радости?
Однако Михаила Абрамовича сплетни нисколько не смутили, напротив, порадовали: и место проигрыша было шикарное, и партнер шикарный, а уж о самом проигрыше и говорить не приходится, и теперь имя Морозова будет долго у всех на устах… Вот она, слава!
Михаил считал себя высокодуховным человеком, живущим ради интеллектуальных радостей, и не желал посвящать свою жизнь скучному текстильному производству. Семейные фабрики располагались слишком уж далеко от Москвы – в Твери… Нельзя же было похоронить себя в провинциальной фабричной обстановке!
Впрочем, если положить руку на сердце, в те времена, когда Михаил Морозов стоял во главе семейной мануфактурной компании, дела на тверских фабриках шли отнюдь не блестяще. Никогда там не было такого количества рабочих забастовок и конфликтных ситуаций, никогда рабочие не имели причин так обижаться на хозяев.
Михаил Абрамович, швырявший безумные деньги в Купеческом клубе, на производстве стал проявлять болезненную экономию – все меньше денег он тратил на благотворительные проекты, улучшающие жизнь рабочих, жалел средства на обустройство рабочих столовых, на ремонт и строительство казарм (так в то время называли общежития), ухитрился даже закрыть самодеятельный театр текстильщиков… Да и с заработной платой поджимался, что только множило конфликты.
И это человек, гордящийся своими
Да, Михаил попытался было твердой рукой править в своей вотчине, но и это ему вскоре надоело.
Управление тверскими фабриками Михаил Абрамович переложил на братьев, а в московской конторе так основательно забросил дела, что Маргарите Кирилловне невольно пришлось принять на себя все финансовые проблемы, чтобы не допустить разорения семьи.
Жизнь Маргариты все менее и менее походила на праздник, на обещанный ей некогда «бесконечный пир жизни».
Отныне Маргарита Кирилловна, по словам друзей,
Забавным это выглядит лишь со стороны. Можно представить жизнь женщины, у которой трое маленьких детей, младший из которых – болезненный грудничок, и муж, страдающий нервными припадками, пристрастием к алкоголю и деспотичным характером. Утром, пока дети спят, – бегом в контору, проверить счета, отчеты управляющих по сделкам, заказы, поступления и расходы денежных средств (надо учитывать и ментальность русского человека – если уж хозяин пьет и пускает дела на самотек, не ворует у него только ленивый,
Из конторы – домой, к детям, к семейным обязанностям, к огромному, сложному хозяйству, где тоже много проблем и всегда требуется контроль и хозяйская рука.
Вечером, когда валишься с ног от усталости, муж приглашает полный дом гостей, и надо это общество принять по высшему разряду и до глубокой ночи развлекать, поражая присутствующих красотой, обаянием и элегантностью. И при этом следить, чтобы пьяный муж не допустил никаких позорных безобразий…
Конечно, такая яркая и неординарная женщина привлекала к себе внимание и была окружена поклонниками. Ревнивые взгляды московских сплетниц все подмечали… В обществе судачили, приписывая молодой миллионерше разнообразные грехи.
В феврале 1901 года она была на концерте симфонической музыки (болезненный маленький Мика уже подрос и окреп, и теперь любящая мать могла себе позволить ненадолго оставить его с няней и вырваться вечером из дома, чтобы вкусить эстетических радостей, по которым так тосковала ее душа).
Наслаждаясь музыкой Бетховена, Маргарита Кирилловна вдруг почувствовала на себе чей-то взгляд – юноша, сидевший неподалеку, был не в силах оторвать от нее глаз. Это был студент физико-математического факультета Московского университета Борис Бугаев, которому суждено было прославиться как поэту Андрею Белому.
Интеллигентный двадцатилетний мальчик из арбатской профессорской семьи, восторженный, романтический, любящий мистические тайны и символы, был покорен прекрасным одухотворенным лицом незнакомой дамы.
Его, по собственным словам, закрутил
Как и его петербургский друг и соперник по поэтическому цеху Александр Блок, Белый создавал для себя некий культ Прекрасной Дамы, культ, одухотворенный любовью к реальной женщине.
Вскоре Маргарита Кирилловна получила необычное письмо, подписанное
Письмо, присланное неизвестно кем, заинтересовало Маргариту своей оригинальностью, и она решила сохранить его в тайном ящике секретера.
Вскоре пришло еще одно письмо, написанное тем же почерком и с той же подписью.
На этот раз неведомый рыцарь предварил собственное послание эпиграфом из Владимира Соловьева, творчеством которого Маргарита была в то время увлечена:
Такое созвучие литературных пристрастий заинтересовало ее еще больше.
Письма приходили в течение трех лет. Маргарита не делала попыток узнать, кто же ее таинственный поклонник, но письма его берегла. Они окрашивали ее жизнь, становившуюся все более и более унылой, искрами романтического света… Да и могли ли оставить женское сердце холодным такие строки:
Загадочным рыцарем был Боря Бугаев. Поначалу он даже не смел искать личного знакомства с предметом своей страсти, боясь разрушения идеального образа. Но восторженные письма Даме привели его к серьезным литературным опытам.
Маргарите Морозовой была посвящена первая книга Андрея Белого, вышедшая в 1902 году, – «Вторая драматическая симфония». Книга странная, прихотливая, изломанная, полная тайн и мистического очарования…
Студент Бугаев, по его собственным словам,