Елена Холмогорова – Кухни 10-20. Сборник рассказов (страница 3)
– Ну что ты пристал к человеку, – возмутился вдруг Борисов. – Не смущай её.
– Молодой человек есть, – отчеканила Алина Петровна. – Зовут Анатолий. Мы планируем пожениться летом. Ещё личные вопросы?
– А чем вы увлекаетесь? – не сдавался Иванов. – Музыку любите?
– Да, музыку люблю.
– И что слушаете? – заинтересовался Алексеев.
– Разное. The Doors, Deep Purple, Pink Floyd. Классику, в общем.
– Хм, Пинк флойд, – повторил Иванов. – А вы помните, может быть, у них есть песня такая? We do not need no education.
– Ну да, знаю. Думаю, вам там больше всего нравятся строчки: Teachers, leave us, kids, alone. Но, к сожалению, не могу оставить вас в покое. У нас с вами большие планы на этот год.
– Бросьте, зачем поварам английский? – пропищала Инна.
– Ребят, я уже поняла, да и мне в деканате рассказали, что вы – творческие, талантливые люди. У вас всех большое будущее. Сейчас шеф-повара нарасхват. Если на стажировку пригласят? Или работать? Или устроитесь в ресторан, а шеф – иностранец? Вы должны, просто-таки обязаны по своей специальности всю терминологию знать, блюда, ингредиенты, инструменты, ложки-поварёшки, как вы сказали сейчас, чтобы от зубов отскакивало. Грамматику – необязательно, дело наживное, а вот лексику… Слова… На английском, а в идеале – еще и на французском, итальянском – ну он простой, немецком…
– Ингредиенты… На немецком… Ну вы, простите, загнули, – удивился Борисов.
– Да-да, обязательно! А то будете посуду мыть. Много лет. Или в столовке работать. В институтской. Вот. – Она достала из папки толстую книжку в яркой обложке. – Список мишленовских ресторанов Франции. Мы с Толей были вот здесь и здесь. Этим летом. Тут закладки. Вот здесь, в Марселе, – она перелистала книжку, нашла карту, показала, где Марсель, – здесь лучший в мире буйабес.
– Рыбный суп, – подсказала Инна.
– Да, рыбный. Вкусный – просто невозможно. Кстати, знаете, откуда название?
– Откуда? – в один голос спросили девочки.
– Boil, – Алина Петровна взмахнула руками, – кипятить – вначале он должен сильно кипеть, а потом – baisse – уменьшаете огонь, так! И вот, марсельские повара свой рецепт держат в секрете много поколений. И ещё там, рядом, прекрасные moules.
– Что-что? – спросил Иванов.
– Moules, мидии, – подсказала Марина. – Я их ела. Вкусно.
– Точно, мидии. В соусе с вином. Французы на набережной в очередь выстраиваются, номерки на руках пишут. На зависть соседним заведениям. В чём секрет? Интересно?
Ребята слушали.
– Вот ещё меню, мне Толя привез, из Англии, из ресторана «The Fat Duck». Молекулярная кухня. Кто скажет, что это такое?
– Ну это просто…
– Ну да, по названию просто. Мороженое из свёклы. А на вкус…
– Можно меню? – спросил Борисов и сам заулыбался, как это у него получилось. Меню передавали друг другу, вертели, разбирали слова и даже пробовали понюхать.
– А вы много по ресторанам ходите? – завистливо спросила Марина.
– Нет, не много. Мой, как вы сказали, бойфренд увлекается. Он химик по профессии. А увлечение у него – кухни Европы, в том числе молекулярная гастрономия. А я так, меню из ресторанов коллекционирую. Или вот, «Никола-Ленивец», знаете? Там у нас приятель, шеф-повар, в гастрокэмпе мастер-класс устраивал этим летом. Если интересно, потом расскажу. Ну что, будем работать?
– Ещё бы! – сказал вдруг не подававший раньше голоса Белов. Все обернулись, посмотреть на него, потом согласно закивали.
– Отлично. На следующий урок вам задание – найти в интернете рестораны, вот список, распечатать меню, перевести и постараться понять, чем же там кормят. И будем смотреть, из чего складывается успех. Состав блюд, подача. На всякий случай, если что-то непонятно или посоветоваться захотите, вот моя электронная почта. И всё-таки, давайте теперь я услышу, наконец, как вас всех зовут…
На студенческом капустнике перед Новым годом группа И-213В, играя на кастрюльках, сковородках, гитаре (Алексеев) и саксофоне (Борисов), исполнила старинную английскую песню про сову и кошку – в нескольких аранжировках: вначале в стиле рок, потом кантри, потом джаз. Алина Петровна со своим женихом сидела в первом ряду и аплодировала громче всех.
А в ночь после Нового года Иванову приснилось, что он печёт четырёхъярусный торт Алине Петровне на свадьбу. Проснулся он, улыбаясь. С трудом вспомнил, что именно его развеселило – во сне марципановому жениху он приклеивал вампирскую вставную челюсть.
Скрипач
– И что мне с ним?
– Это тебе не конь! Корми, там полпачки осталось, меняй опилки, когда пахнуть начнут.
– Уже! Уже пахнет!
– Так меняй каждый день. И мыть – его мыть нельзя, они от этого дохнут. Он кусается, хватай под пузо, когда вытаскиваешь. Всё, мне некогда, такси у подъезда, самолёт ждать не станет. Пока! Будь умницей, брателло. Береги Гошу.
– Чёрт! – Василий, ещё в пижаме, прошлёпал по давно немытому линолеуму на кухню и уставился на круглый аквариум на полу. Хомяк тянул мордочку к свежему воздуху и подпрыгивал на задних лапах вдоль стенки.
– Го-ша… Ну и вонь, – Василий сморщил нос, зевнул, закинул хомяку половину увядшей морковки из холодильника и ушёл в комнату. Скоро оттуда донеслись звуки скрипки. Хомяк прекратил прыжки, присмирел и как будто прислушался.
– Да хорошо всё с ним, спит, чешется, норы строит, в них что-то прячет – офшоры у него, наверное, – а я разоряю, когда опилки меняю. Знаешь, он, кажется, больше стал. Они ведь должны расти, да? Ну давай. Постой, ты когда вернёшься? Нет, не надоел, с ним веселей. Что Марина? С Мариной всё. Вот так. Ну всё. Закрыли тему. Вот сама ей скажи. Всё. Мне репетировать надо. Давай. Концерт. Да. Давай.
Василий бросил телефон на кухонный стол рядом с картонной коробкой из пиццерии.
– Вот так и бывает, Гоша, – неопределённо пробормотал он. – Бабы!
Хомяк прислушивался, склонив голову, – Василию показалось, сочувственно. Василий принёс скрипку на кухню, закрыл окно – не хватало ещё проблем с соседями – и устроившись поудобнее, начал наигрывать что-то лёгкое, прозрачное, теряющееся в невесомых осенних московских сумерках и оборвавшееся высокой печальной нотой.
Через месяц Гоша уже с трудом помещался в аквариуме. Пока хозяина не было, он осваивал пространство кухни – научился, подтягиваясь, вылезать из своей тюрьмы. Иногда высовывал нос за дверь, но сначала за порог не выходил. С удовольствием разглядывал свои лапы – они вытягивались и распрямлялись. Заслышав лифт, он с невероятной скоростью, царапаясь об острую кромку и скользя коготками по гладким выпуклым стенкам, забирался обратно в аквариум. Василий в те дни приходил с репетиций задумчивый, почти не замечая перемен в питомце. Сестра не появлялась, а тащить к ней животное через полгорода сил не было. Играть на скрипке для хомяка по вечерам вошло в привычку.
Звонок в дверь был отчаянным, резким и протяжным. Позвонили второй раз, потом кому-то на лестничной площадке стало плохо. Хомяк, заметавшийся было по квартире, принюхался, вздохнул и поковылял открывать. Василий стоял, привалившись к косяку, поэтому грузно упал на Гошу – тот еле успел увернуться и постарался подхватить.
– Я тут звоню… звоню, надеюсь, она откроет… Ой, ггггном… Белка, ты? Допился… Т…. Вы… ты кто?
– Здравствуйте, Василий. Я ваш хомяк, – Гоша говорил на правильном русском языке, но тихо и неуверенно, прислушиваясь, пробуя на вкус и взвешивая на языке тягучие бесформенные звуки, из которых лепились слова. – Я вам потом всё объясню. Заходите скорей, соседи могут выйти и расстроиться.
Он принялся хлопотать, что-то приговаривая успокоительно, расстелил постель, вышел с ведром и тряпкой за дверь, а когда вернулся, Василий уже спал, сидя, ниточка слюны свисала с уголка рта. Хомяк покачал головой, как мог уложил его, укрыл одеялом, поставил тазик. Потом вернулся на кухню, свил себе гнездо на диванчике из старенького пледа и пары подушек, включил канал «Культура» и приготовился коротать ночь, прислушиваясь к звукам из комнаты. Пачку корма с надписью «Для мелких грызунов» он поставил на стол поблизости, аквариум осторожно задвинул ногой в угол.
– Вы кто? Ты…
– Василий, доброе утро. Прошу прощения ещё раз. Я напугал вас. Я вчера вам объяснял. Вы не помните, наверное. Я Гоша, ваш хомяк, ну то есть, временно ваш, неважно. Вот вода, в кувшине. Я сейчас приготовлю чай. Горячий. С лимоном. Я видел, в холодильнике есть. Только не волнуйтесь.
Он приблизился к кровати, ловко поправил подушку, исчез на кухне. Оттуда послышалось бурчание чайника на плите, возня и хлопанье дверцами, вскоре Гоша притащил две табуретки, поставил рядом с кроватью, придирчиво убедился, что они не шатаются, потом вернулся с жостовским подносом – чай был сервирован изящно, с лимоном на блюдечке, салфеткой и сахарницей.
– Пейте, пожалуйста. У вас упадок сил. Надо пить. Я слышал по телевизору – я его часто включаю и слушаю, пока вас нет дома… простите такую вольность… Еще парацетамол или алкозельцер. Вы разрешите поискать в аптечке?
Василий кивнул, чувствуя, как ужас отступает. Как у него в квартире оказалось это существо, было совершенно непонятно, но оно, кажется, не опасно. Чай был вкусным – Гоша объяснил, что вскрыл подарочную упаковку.