Елена Хантинг – Секрет за секрет (страница 56)

– В смысле?

– Не знаю, как объяснить. Сама увидишь, – он сжал мне руку и выключил мотор.

Я выбралась из машины, прежде чем Кинг успел открыть для меня дверцу. И нервничала уже не я – это у Кинга был взволнованный вид.

– Вы что, стояли на каждом светофоре? – спросил папа, когда мы подошли к крыльцу.

Кинг не успел ввести код замка – неожиданно дверь широко распахнулась.

– Джеральд два часа назад нашел твой хороший скотч! – выпалила Ханна вместо приветствия. – О, Куини! Привет, привет! В жизни ты еще красивее, чем по видеочату!

– Мамстра!!

– Ой, прости, – Ханна чуть сморщила нос. – Очень рада познакомиться. Хочу заранее извиниться за все, что произойдет за вечер, – она обняла меня и тихонько сказала на ухо: – Ты, главное, запомни – любишь ты Кингстона, и не его вина, что у него чокнутая семейка.

– О чем вы шепчетесь? – с подозрением спросил Кинг.

– Да так, ни о чем, – Ханна выпустила меня из объятий и весело улыбнулась.

Папа, мявшийся на заднем плане, шагнул вперед и протянул руку:

– Здравствуйте, я Джейк, папа Куини. Мы с вами говорили по телефону.

– Верно, верно, – взгляд Ханны двинулся от папиного лица к начищенным до блеска туфлям и медленно поднялся обратно. – Здравствуйте, Джейк. – Она вложила пальцы в его открытую, ожидающую ладонь. – Я Ханна, мамстра Райана… То есть сестра, в смысле, мама… Короче, и то и другое. Биологически. Я его мать, но нас растили как брата и сестру… – она поморщилась. – Простите за излишнюю откровенность и ужасную рекомендацию. Я от природы не оратор, поэтому работаю в офисе.

Мой папа рассмеялся и подмигнул.

– Догадываюсь, что это не самый легкий вопрос для объяснений.

– Ох, не самый…

Они обменялись рукопожатием, глядя друг другу в глаза.

– Ну что, представим нашим Куини и Джейка, или… – Кингстон не договорил.

Ханна с усилием отвела взгляд от моего папы.

– Что?

Кингстон показал куда-то в дом.

– Можно нам войти?

– О, конечно-конечно! Да, да! – глаза у Ханны расширились, щеки зарумянились, но она наконец отпустила папину руку и отступила, пропуская нас.

Мы шли по коридору, и уровень шума, доносившегося из гостиной, рос с каждым шагом. Кинг сунул руки в карманы, коротко выдохнул и расправил плечи. Первое, что я заметила, войдя в кухню, – отсутствие привычной чистоты и порядка. Больше того, в кухне царил настоящий бедлам. Кингстоны, собравшись вокруг кухонного «острова», старались переорать друг дружку.

– Дорогие мои! – начал Кингстон, но гвалт стоял такой, что его никто не услышал. Тогда Ханна сунула в рот два пальца и оглушительно свистнула. Брат Кингстона (как я предположила, судя по его возрасту) бросился на пол и прикрыл голову руками:

– Я ничего не сделал!

– Встань, Джеральд. Ханна, это действительно было необходимо? – «мама-немама» Кингстона подбоченилась. – Ты же знаешь, Джеральд не терпит свиста… о, здравствуйте! – сразу переменила она тон, заметив нас.

Мы с папой одновременно помахали руками в знак приветствия. Я не знала, что и думать о бедламе, устроенном на кухне моего бойфренда. Не уверена, какую семью я ожидала увидеть, но точно не такую. Мне отчего-то рисовалось единообразное племя полорубашечников, свято соблюдающих писаные правила, однако, похоже, Кингстон у них один такой получился.

– Мама, папа, Джеральд, это моя подруга Куини и ее отец Джейк.

«Немама» Кингстона переводила взгляд с папы на меня и снова на папу, видимо, соображая наш возраст (вернее, скандально маленькую разницу между отцом и дочерью).

– Ох ты, как чудесно с вами сразу познакомиться-то! – и «немама» Кингстона довольно агрессивно кинулась на меня с объятиями, после чего отстранила и придержала на вытянутых руках, устроив мне пристальный осмотр. – О да, я вижу, отчего наш Райан тобой увлекся! Прости меня за Джессику – я считала, что поступаю правильно, но, как выяснилось, мне очень хорошо удаются неверные поступки. Я вот не говорила Райану, что я ему не мать, пока не вылезло, как шило из мешка… – она поморщилась и стиснула мои плечи. – Но в свою защиту скажу – он всегда был таким хорошим мальчиком! Очень уж я беспокоилась, как он примет такую новость. Джеральд не раз попадал в тюрьму – не за серьезные проступки, не подумай, но все-таки, а про Ханну ты тоже знаешь, так что… Еще раз прости меня. Надо мне было соображать, что к чему, и не подвергать сомнению здравомыслие Райана…

– Гм, мам, сейчас не сессия у психотерапевта и не исповедь, а праздничный ужин и знакомство. Оставь хоть пару фамильных секретов до другого раза, – Кингстон потер затылок. Щеки у него были красные, с лица не сходило смущение.

За следующие несколько часов я пришла к выводу, что Кингстон – единственный нормальный человек в своей семейке, причем непонятно, как он такой уродился и вырос. Джеральд успел посидеть не один, а целых два раза за угон грузовиков по пьяной лавочке. Ханну я бы назвала вторым нормальным человеком среди Кингстонов – за ней числился лишь подростковый залет и недавний развод (по иронии судьбы, во многом перекликавшийся с моим).

Меня потчевали историями из юности Кингстона. Оказывается, в старшей школе девочки частенько переводили его в категорию друзей, потому что он, кроме хоккея, ничего вокруг не видел и с опозданием понимал, что девушек интересует он сам.

А еще я узнала, что Кинг не пьет благодаря своему братцу Джеральду, самому малахольному из Кингстонов.

– Когда Кингу стукнуло семнадцать, мы с кузеном Билли взяли его в поход и влили в него самой разной выпивки, – ухмыляясь от уха до уха, рассказывал мне Джеральд.

– Я думал, это обычная содовая, – Кингстон крутил бокал «Белого русского», звякая льдинками. – А не сдобренная диким количеством алкоголя!

– Ты так напился, что стоять не мог, – хохотал Джеральд, хлопая себя по ляжкам. – Слышь, он решил выйти на пробежку, типа, пережечь алкоголь, потому что Кинг же сама практичность, даже когда так нажрется, что на ногах не стоит!

– Мне это показалось логичным, – буркнул Кингстон. Его щеки заалели.

– Но что-то пошло не так? – поторопила я, представив пьяного юного Кингстона, пытающегося протрезветь на пробежке.

– Он то и дело спотыкался, угодил в куст малины и исцарапался как черт. А потом весь пошел красными пятнами!

– Потому что твое пойло содержало клубнику, – Кингстон уставился на брата.

– Откуда нам было знать?

– Достаточно было прочитать состав на этикетке.

– Господи, это, наверное, было эпично, – едва сдерживая смех, проговорила я.

Кинг возмущенно посмотрел на меня.

– Я был несовершеннолетним, а они подпоили меня до потери сознания! Нечему тут радоваться.

Я потрепала его по колену.

– Я только представила твою реакцию, да еще в том возрасте…

– Он пытался вызвать у себя рвоту, но Кинг ненавидит блевать, и он начал умолять меня ему помочь! – Джеральд чуть не по полу катался, плача от смеха.

– По-моему, Куини наслушалась достаточно. К счастью, я не скончался от алкогольного отравления!

– Ты выпил четыре стакана, а даже тогда весу в тебе было килограмм под девяносто. Чтобы помереть, тебе бочку надо было выхлестать!

– Но я этого не знал! А рома в том, что вы мне подсунули, было выше крыши!

– Короче, Кинг выблевал и отключился на одном из шезлонгов, и его зверски искусали москиты! Домой явился как с ветрянкой! – Джеральд повернулся к Кингстону, утирая мокрые глаза. – А помнишь, как ты грохнулся в заросли сумаха, когда проснулся? – И он продолжал, лупя себя по коленям и всхрюкивая сквозь смех: – Тут тебе и аллергия, и укусы москитов, и чесался он чуть не до крови!

– Неудивительно, что он навсегда отказался от идеи ходить с тобой в походы, – Ханна покачала головой, но и она улыбалась.

– Может, поговорим о том, как я искал тебя через приложение в телефоне, потому что ты так упился, что не мог ответить, где находишься? Или как в пять утра я нашел тебя возле дома в отключке и нагишом, не считая женских трусов? – вспылил Кингстон.

– Это была одна из лучших ночей в моей жизни, пусть я ничего и не помню, – со скорбной миной отозвался его брат.

– Поэтому ты до сих пор одинок.

– А может, я асексуален! Спасибо, что заложил меня перед своей девушкой и ее папашей! Погоди, я пришлю тебе счет за психотерапевта! – Джеральд подмигнул мне: – Я не асексуальный, у меня только фобия серьезных отношений. За подробностями обращайтесь к моей блажной семейке, – он широким жестом обвел гостиную, где вольготно расположились родственники Кингстона, ничуть не скандализованные вечером воспоминаний.

– Я не блажной, – возразил Кинг.

– Чувак, ты дуешь больше молока, чем младенцы, а в шкафу у тебя исключительно слаксы и поло! Это блажь.

– Говори, что хочешь. Кто-то же должен идти по пути добродетели… Я самый нормальный из всех вас. – Кинг поцеловал меня в висок и прошептал: – Пожалуйста, не бросай меня потому, что мои близкие с прибабахом.

Наконец пришло время разжигать барбекю и готовить ужин.

Я так и чувствовала волнение Кинга, когда он входил в кухню, где миссис Кингстон, Ханна, Джеральд и мы с папой помогали с ужином. Ханна поручила моему отцу резать булочки пополам для бургеров и сосисок, а Джеральд затеял игру в труса с ножами на разделочной доске, то и дело стягивая ломтики маринованных огурцов и сыра.

Согласно семейным байкам, Кингстон раньше выпивал галлон молока за два дня. Я бы сказала, что это почти и не изменилось.