Елена Хантинг – Секрет за секрет (страница 47)

– О’кей, – вздохнул Кинг. – Я люблю тебя.

– Я тоже тебя люблю.

Он улыбнулся.

– Мои любимые слова с твоих губ! Спокойной ночи. Очень жду встречи.

– И я тоже.

Мне бы вот только его родню как-нибудь обойти, а так все нормально.

– Точно мне с тобой не ходить? – Папа беспокойно перебирал пальцами по рулю, поглядывая то на адвокатскую контору, то на меня.

– Точно. Я сама. Тебе и так приходится общаться с Кори по рабочим вопросам – лучше, чтобы мои личные проблемы не усугубляли ситуацию.

– Если бы его чокнутая невеста умела держать язык на привязи, мы избежали бы массы ненужных проблем.

Возразить на это было нечего.

– Умеет человек выбирать себе невест, что тут скажешь…

– Куини, прекращай. Тебе было восемнадцать, ты совершила ошибку, которую вскоре попыталась исправить сама, без поддержки. Подумаешь, одно неверное решение! Это еще ни о чем не говорит.

Дело было не в неверном решении шестилетней давности, а в том, что я продолжала двигаться по пути наименьшего сопротивления. Но я повзрослею. Шаг за шагом, поступок за поступком.

То, что я сейчас шла к адвокату одна, тоже можно считать прогрессом. Я потянулась к папе и поцеловала его в щеку.

– Спасибо, что ты меня подвез и так поддерживаешь!

Я видела, что папа хочет что-то сказать, но, по-моему, он одобрял мое решение самой разобраться с проблемой.

– Я тебя подожду.

– Пап, совершенно не обязательно, я на такси вернусь.

– Ни под каким видом! Если Кори устроит кипиш, я буду здесь.

– Я прекрасно справлюсь.

Я забросила сумку на плечо, в сотый раз проверив, на месте ли папка с документами. Всю дорогу я то и дело заглядывала в сумку, словно документы были способны мистическим образом испариться, оставив меня женой Кори Слейтера до конца дней.

Ночью мне приснился кошмар, будто мы с ним скованы одной цепью и срослись кожей, так что мне от него уже не отделаться. Я проснулась в четыре утра от собственного крика и заснуть уже не смогла. Отсюда семь чашек кофе и повышенная нервозность.

Кори опоздал на двадцать минут, что меня совсем не удивило.

А еще он приволок свою невесту.

– Без свиты не можешь? – поинтересовалась я, когда Кори вальяжно развалился на одном из стульев, не дожидаясь, пока присядет Сисси.

– Я хочу все прочитать и убедиться, что ты не пытаешься присвоить деньги моего ребенка! – огрызнулась она.

Я округлила глаза.

– Я еще шесть лет назад хотела отделаться от Кори раз и навсегда, и если бы он не сорвал процедуру, не заплатив положенный сбор, мы бы не сидели зде…

– Ха! – делано и весьма отрывисто рассмеялась Сисси. – Теперь ты валишь все на Кори, хотя мы отлично знаем, что это ты уехала, не проверив, что все оформлено как полагается! А еще Кори мне сказал, что это ты не заплатила свою половину пошлины!

Ну разумеется, Слейтер и здесь все перевернул с ног на голову.

– Так вот что он тебе наплел? – и я продолжала, не дожидаясь ответа: – Знаешь, да и ладно. Скоро сама поймешь, на что ты подписалась.

– Это как понимать?

Кори кашлянул, давая понять, что теряет терпение, хотя был явно смущен.

– Она же нарочно тебя доводит, Сисси! Сходи, может, купи себе кофе или еще чего? – Он достал из заднего кармана портмоне и вынул стодолларовую банкноту.

Сисси выхватила у него портмоне, выгребла целую пригоршню денег и бросила бумажник на стол.

– От кофе я писаю фонтаном! Я буду в «Сакс», забери меня на обратном пути.

И она выплыла из кабинета, переваливаясь по-утиному.

– Надеюсь, у тебя есть брачный договор, – я покачала головой и повернулась к адвокату, чье время мы тратили. – Давайте на этот раз все сделаем правильно, чтобы таблоиды меня еще шесть лет не размазывали за то, что я «не даю тебе свободы», – я показала пальцами кавычки.

– Не, ну сама сбежала тогда, а теперь… – Кори взял документы, которые подал ему адвокат, и начал листать. – Стоп, а это еще что? Откуда сотня косых? Не дам я тебе ничего!

– Возможно, ты передумаешь, потому что это из-за тебя мы до сих пор женаты, и это твоя невеста начала против меня необоснованную кампанию по публичному очернению, в результате чего я больше не могу работать при сборной.

– Это не значит, что ты заслуживаешь денег!

Я фыркнула – у Кори ненароком вышла эпическая шутка.

– Дерьмо, с которым мне приходится разбираться, является противоположностью чего-то приятного. Если бы твоя невеста не стала прилюдно полоскать наше грязное бельишко, я бы спокойно подписала документы на развод, ни о чем не заикнувшись. Но сейчас, после всего этого, сто тысяч долларов – просто ничтожная компенсация. Я уверена, ты сможешь выделить эту сумму с одного из своих бесчисленных банковских счетов, чтобы загладить свои косяки. – Кори открыл рот, готовясь возразить, но я приподняла палец: – Тщательно выбирай слова в присутствии юристов и не вздумай мне хамить или унижать. Я не восемнадцатилетняя девчонка и впредь не стану мириться с оскорблениями. Не забывай, мы были «женаты», – я снова показала кавычки, – в течение шести лет, а брачного договора-то у нас не было. Мой адвокат сказал мне, что технически я могу рассчитывать на половину твоих доходов за эти шесть лет, если захочу. Ты меня лучше не зли.

Кори пошептался со своим адвокатом, все больше мрачнея, и наконец шумно выдохнул.

– Ладно, сотня косых для меня мелочь. Только не трать сразу все на новые сиськи.

– Ты, как всегда, отвратителен, Кори. Приятно видеть, что некоторые люди не меняются. – Я подписала каждую страницу, агрессивно пододвинула бумаги Кори и с размаху припечатала ручку на верхний листок, остро желая воткнуть стержень в руку «бывшему мужу».

Когда Кори подписал каждую страницу (на что ушло битых пятнадцать минут, потому что он пишет как шестилетний, который к тому же засыпает на ходу), я дождалась, пока он перевел деньги мне на счет, а помощник адвоката сделал мне копию документов о разводе. После чего я убрала их в сумку и встала, порывисто пожав адвокату руку.

– Спасибо, что освободили меня из оков рабства!

– Пожалуйста, – поверенный с трудом подавил улыбку.

Я выскочила из офиса и, сдерживаясь ради приличия, быстро пошла к выходу. Мне хотелось оказаться как можно дальше от Кори.

– Думаешь, твоему бойскауту нужны мои объедки? – начал Слейтер, нагнав меня.

Мне захотелось повернуться и пнуть его в пах, но мы находились в адвокатской конторе, такой поступок мог стать основанием для предъявления обвинений, поэтому я не отреагировала и даже не сбилась с ноги.

Я знала, что поступила правильно. Кто-то сочтет мое требование денег корыстолюбием, но ведь из-за Кори я потеряла работу и оказалась под водопадом помоев, извергавшимся изо рта Сисси. У меня есть право на отступные после публичного унижения: дурная слава накрепко приклеилась ко мне и будет преследовать меня в соцсетях до скончания времен. Если кто-нибудь захочет найти меня по фамилии, первым делом выскочит информация об этом скандале. Сейчас даже сложно предсказать нанесенный мне потенциальный вред.

Я толкнула дверь и вышла в холодный дождливый день, но не побежала через парковку в попытке обогнать Кори, который бегает быстрее меня. На бегство-то он и рассчитывал, поэтому я открыла зонт, едва не попав Кори спицей в лицо, и неторопливо зашагала по асфальту.

– А твой бойскаут за тобой не приедет? – вполголоса зудел Кори, не заметив папину машину. – Или он уже бросил тебя, дуру чокнутую, и жить тебе отныне у папаши при бассейне?

Я развернулась и подняла голову, чтобы поглядеть прямо ему в глаза.

– Интересно, каково бы тебе стало, будь у тебя дочь, и кто-нибудь разговаривал бы с ней в таком тоне? Надеюсь, у Сисси родится девочка, на которую тебе будет не совсем фиолетово, и до тебя дойдет, что такое защищать свое от чужих посягательств. Что у тебя за мания на всех наезжать? Есть же пословица – унизив другого, сам выше не станешь!

Я не стала дожидаться, пока до Кори дойдет смысл сказанного (я вообще не уверена, что это возможно): левая дверь папиной машины приоткрылась, и я спиной почувствовала, как попятился Кори. Дышать отчего-то стало легче, а двигаться проще.

Папа обошел капот, косясь на Слейтера.

– Все в порядке?

– Все прекрасно, все хорошо. Поедем?

Папа открыл для меня левую дверь, и я поспешила сесть в машину.

– Куини…

Папа вцепился в край крыши, будто ему очень хотелось что-нибудь порвать на части. Того же Кори, например.

Я сказала, глядя отцу в глаза: