Елена Хантинг – Секрет за секрет (страница 46)

Мы уселись на заднем ряду с бокалами, и мне пересказали, чтó я пропустила.

Когда начался второй период, пришла Вайолет и уселась рядом со мной.

– Спасибо тебе огромное за Лаванду! Будь ее воля, она целый день просидела бы в своей комнате. А тебя она обожает.

– Что ты, я с удовольствием с ней пообщалась. Я ее тоже очень люблю, – ответила я. – Вы давно оборудовали для нее такую студию?

– Алекс переделал одну из свободных комнат с полгода назад, когда мы начали водить Лаванду на арт-терапию вместе с Коди.

– Он тоже рисует? Как мило!

Лейни кивнула.

– Мы решили попробовать. Коди больше любит работать с глиной, потому что он кинестетик. Правда, лепит только хоккейные шайбы, но арт-терапия хорошо борется с его тревожностью, да, признаться, и с моей тоже.

Я знала, что у Лейни бывают панические атаки. Лейни умница, у нее три диплома и степень кандидата наук, а теперь она планирует получить ученую степень и в другой области. Она добрая и милая, но толпа – не ее стихия.

– Лаванде очень нравится. Рисование безусловно помогает выманить ее из раковины. – Вайолет обратилась ко мне: – Она постоянно спрашивает о тебе, так что заезжай в любое время, не стесняйся, и рисуйте пальцами сколько душе угодно.

– Если ты серьезно, то я с удовольствием.

– Абсолютно серьезно. Ей нравятся преподаватели в арт-центре, там дети просто удивительно раскрываются, но индивидуального учителя мы еще не нашли.

– Буду счастлива приходить в любое время. – Я побарабанила по ручке кресла и призналась: – Я вообще-то училась в колледже на арт-терапевта.

– Так, а почему не работаешь по специальности? Ты же просто волшебница! Дети тебя обожают, – сказала Вайолет. – Я заглянула в студию, пока вы там рисовали – Лаванда тараторила, как пулемет! Она так свободно ведет себя только при нас. Мы приглашали трех разных терапевтов, ни у кого так не получалось.

– Я не доучилась и не получила диплом, но я уже записалась на встречу с консультантом здешнего колледжа. Узнаю, какие мне предметы подтянуть. Вдруг у них есть места на курсе.

– И сколько тебе доучиваться?

– Семестр плюс практика.

– Мы завтра поведем Лаванду и Коди в арт-центр. Если хочешь, пойдем с нами, посмотришь. Лаванда будет прыгать от радости, если ты пойдешь.

– О’кей, это здорово.

Если ничего не делать, то и не ошибешься, но и успеха бездействием не добиться. Предложение Вайолет показалось мне первым шагом в верном направлении.

Глава 26

Сделанное дело

Утром Вайолет отвела двух старших мальчиков на занятия. Робби заставлять не приходилось – он бродил по кухне, уткнувшись в книгу, и почти не глядя насыпал себе тарелку домашней гранолы, залил миндальным молоком и отправлял в рот полные ложки, бегая глазами по строчкам.

С Мавериком было сложнее. Он жаловался, что не может есть «Фрут лупс» на завтрак, и, указав на поп-тартс, видневшиеся из сумки матери, заявил, что это точно не для Лаванды и Ривера, потому что близнецы любят только клубничные. Наконец Вайолет собрала детей и отправила в школу с няней.

Минут через пять подъехала Лейни на своем огромном семиместном внедорожнике. Коди, невероятный гигант для своего возраста, восседал посередине всего лишь на дополнительной подушке. Я помогла установить детское кресло для Лаванды и пристегнула ее, пока Вайолет спорила с Ривером, где ему сидеть.

Наконец она что-то ему сказала, вроде бы убедив, и мальчик нехотя, но полез в машину.

В центре творчества Лаванда захотела показать мне, где и что. Когда она потянулась к ручонке Ривера, чтобы и его повести за собой, мальчуган скрестил руки на груди и сердито хлопнулся на стул.

Лаванда пожала плечами и не стала настаивать: ее так и распирало от восторга. Она показала мне все свои рисунки и работы и устроила полную экскурсию (центр, кстати, оказался прекрасным). Накинув рабочий халатик, Лаванда присела за один из столов для рисования. Подошел все еще недовольный Ривер и сел рядом с сестрой.

Коди отправился к столам для лепки. Когда все дети увлеклись работой, мы несколько минут наблюдали за ними, стоя вместе.

– А они всегда приходят втроем? – спросила я.

Вайолет покачала головой.

– Ривера я привожу через раз, потому что Лаванде надо научиться работать самостоятельно, без него. Тогда ей приходится самой делать выбор и не зависеть целиком от брата.

Одна из преподавателей подошла поздороваться. Вайолет и Лейни представили меня, и мы заговорили о программах, о том, как у них проходят занятия и открытые семинары, и о специальной групповой и индивидуальной арт-терапии.

Через полчаса я уже заполнила необходимые волонтеру документы и заверила, что смогу помогать минимум три месяца. Про себя я не могла нарадоваться на собственное везенье: в арт-центре было все, что я люблю, – и дети, и искусство.

Вернувшись домой (сперва мы еще сходили на ланч), я позвонила отобранным кандидаткам на место папиной помощницы, сократив их число до трех, и назначила личные встречи. Я бы прекрасно провела собеседования сама, но я знаю своего отца: он обязательно захочет участвовать – работать-то ему.

Сборная возвращалась вечером. Как бы я ни хотела побыть с Кингстоном, завтра с утра мне нужно было быть у адвоката, чтобы подписать необходимые бумаги и довести наконец процедуру развода до конца.

Кингстон позвонил по видеочату, когда я уже ложилась спать. Судя по его одежде и тому, что мобильный вертикально стоял на складном столике, а Кинг выгружал содержимое огромной спортивной сумки в стиральную машину, он только что приехал. Значит, папа тоже скоро будет дома.

– Как там моя королева? – он окинул меня медленным взглядом. Глаза его вспыхнули, когда Кинг заметил мою пижаму.

– Хорошо. Устала и соскучилась по своему королю.

Мы невероятно пошлые, но мне это очень нравится.

– Я тоскую по твоим губам.

– Верхним или нижним?

С удовольствием поговорю о сексе, чтобы прогнать тревогу.

Кинг улыбнулся краем губ. Изо рта показался кончик языка, тронув щербинку на верхнем резце. Этот машинальный жест я отчего-то находила невероятно сексуальным.

– И те и другие. Я могу приехать – не обязательно на всю ночь, просто зайду на час поцеловать твои прелестные губки.

– Тоже и те и другие?

– О да. Я поделю время поровну, чтобы ни одни не остались обиженными.

Я засмеялась воркующим смехом.

– Я бы очень этого хотела, но раз ты уже дома, значит, папа сейчас тоже приедет, а нам завтра с утра к адвокату. Будем реалистами: часиком дело у нас с тобой не ограничится, ведь ты уезжал на четыре дня.

Кинг нахмурился. Блеск в глазах несколько потускнел.

– Я тоже могу поехать к адвокату. Мое место рядом с тобой.

Я поморщилась.

– Я ценю твою поддержку, но это я должна сделать сама. Папа меня отвезет, но в офис не пойдет, я сама подпишу документы. Буду присутствовать с начала до конца процедуры. Кори сто процентов будет ставить палки в колеса, и выйдет только хуже, если со мной будешь ты.

Кинг вроде бы хотел заспорить, но после некоторого молчания сказал:

– Пожалуй, ты права. Если он начнет вести себя как скот, я ему врежу, а это может обострить ситуацию.

– Врезать – это здорово, но контрпродуктивно.

– Ты позвонишь, когда все будет подписано? Скажешь, как прошло?

– Конечно.

Кинг решительно кивнул.

– Договорились. Я соскучился. Нужно придумать, как бы нам с тобой побыть наедине, даже если в Сиэтл съедется моя родня. Как ты насчет завтрашнего знакомства?

– Честно? Нервничаю.

Я хотела добавить, что мне станет легче, когда развод свершится официально, и формально Кинг уже не будет встречаться с замужней женщиной, но я не была уверена, что даже это меня успокоит.

– Все будет замечательно, Куини. Мамстра очень хочет лично с тобой познакомиться.

– И я тоже хочу ее увидеть, – отозвалась я.

За окном в начале подъездной аллеи мелькнули фары машины.

– О, папа подъехал! Пора, наверное, отпускать тебя спать.