Елена Хантинг – Обжигающий лед (страница 2)

Шарлин смотрит с сочувствием.

– В этот раз совсем жопа, да?

– Без комментариев. Какой же он придурок. В общем, мы улетаем утром, так что нужно заранее подготовиться к понедельнику.

– А там ты поработать не сможешь?

– Мама хочет пойти по магазинам, да и не факт, что время останется. А мне еще сто страниц для литературного клуба читать, а он, напоминаю, во вторник.

Шарлин закатывает глаза.

– Это все Лидия. Давай ее исключим?

– Ты не можешь исключать людей просто так.

– Это с чего бы? Лично я с радостью читала бездуховное порно. Так что прочитаю краткое содержание, и дело с концом.

Идея неплохая. Но я по натуре человек честолюбивый и не могу прийти на собрание, имея лишь смутное представление о книжонке, которую приходится читать из-за Лидии. Лучше я пострадаю, но смогу аргументированно разнести ее в пух и прах.

– Возьму с собой книгу. Вдруг будет время почитать на хоккее.

– Ой, Ви, да ладно тебе. «Чикаго» потрясно идут. Игра будет супер.

– Ага. – Скорее всего, так оно и есть. Только я не разделяю теплых чувств Шарлин ни к самому хоккею, ни к игрокам.

Она с самого детства яро болеет за «Чикаго». Не пропускает ни единой игры и даже участвует в пулах, где можно собрать собственную команду. Как фэнтези-футбол, только с хоккеем.

– Ну ладно! – Шарлин хлопает в ладоши. – Не в этом суть. Ты ведь потом пойдешь к ним на прием, да? А значит, встретишься с Дарреном Вестингаузом.

– С кем?

Шарлин, поджав губы, удостаивает меня высокомерным взглядом.

– Это крайний нападающий «Чикаго». – Она начинает перечислять его статистику; я слышу исключительно «бла-бла-бла». Отключаюсь, пока она говорит, но потом Шарлин спрашивает: – Сфотографируешь его, если будет возможность?

– Во-первых, Шар, у хоккеистов не «приемы», а вечеринки. Во-вторых, я к ним не пойду. Буду работать. – Я хлопаю по папкам на рабочем столе.

– Да ну, блин! – Она оглядывается по сторонам, проверяя, не смотрит ли кто. Джимми, сидящий за соседним столом, поднимает бровь и указывает на телефон у уха, поэтому Шарлин понижает голос: – Вайолет, серьезно, сходи к ним. Ради меня. Умоляю. Просто сфоткай его, а потом сиди скучай в номере.

– Моя бы воля – отправила бы тебя, а сама бы осталась.

Я могу смотреть хоккей, хотя правила по большей части от меня ускользают. Да, среди игроков есть горячие парни, но на этом их привлекательность заканчивается. Бак, как и единственный хоккеист, с которым я встречалась, – прекрасный тому пример. Он даже не был в НХЛ, просто каким-то придурком из Малой лиги, с которым я решила поискать лучшей доли. Увы, доля вышла такой себе. Мало того, что он оказался ужасен в постели – хорошая фигура не означает соответствующий прибор, – он еще и унизил меня так, что я вряд ли скоро забуду.

– Да ладно, Ви. Никто же не заставляет тебя с ними спать. Можешь просто полюбоваться.

– О да, шлюханы очень заводят.

– Даррен не такой.

Я решаю не спорить.

– Ладно, посмотрю, как получится. Но сильно не рассчитывай.

Все эти вечеринки – шведский стол для игроков, вокруг которых вьются полчища девушек, мечтающих стать десертом.

Шарлин пищит и хлопает в ладоши.

– Ты лучшая!

Я вскидываю руки.

– Ничего не обещаю, но постараюсь.

Шарлин уговаривает меня прерваться на обед, и мы наедаемся до отвала в тайском ресторанчике неподалеку. К счастью, количество съеденных вкусностей мне не мешает, и остаток дня я провожу продуктивно.

К девяти вечера смотреть в экран попросту больно. Живот урчит так громко, что я то и дело оглядываюсь в поисках забредших в офис медведей.

Травиться я решаю фастфудом. По дороге домой съедаю три крошечных бургера и большую порцию картошки фри. Молочным коктейлем приходится, к сожалению, пожертвовать – несварение не очень сочетается с перелетами.

Мама оставила на двери записку: напоминание, что выезжаем мы в какую-то адскую срань – мои слова, не ее. Логичнее всего было бы собрать вещи и завалиться спать, чтобы утром не клевать носом. Вместо этого я переодеваюсь в футболку и любимые трусы-боксеры, вдохновленные «Марвел» – они так приятно сидят, – и сажусь перед телевизором. Но, видимо, засыпаю, потому что в следующее мгновение надо мной уже возвышается мама.

– Вайолет! Ты почему еще спишь? Мы уже десять минут как должны были выехать! Опаздываем на самолет! – Ее пронзительный голос с самого утра – худший будильник.

Я пытаюсь спрятаться под подушкой, но она выхватывает ее.

– Подъем, подъем, подъем! – Мама хватает меня за руку и тянет, насильно поднимая на ноги.

Поскольку с вечера я так и не собралась, я впопыхах забрасываю в чемодан одежду, попутно натягивая джинсы. Лифчик хватаю первый попавшийся: очень кричащий, с леопардовым принтом цвета фуксии и черными кружевными акцентами. Времени искать другой нет, ведь мама привычно стоит у двери, постукивая по ней когтями. К счастью, я не забываю захватить «Историю Тома Джонса», чтобы успеть дочитать ко вторнику.

Чемодан я застегиваю на ходу, потому что мама уже тащит меня к машине, боясь опоздать на самолет. Паникует она зря – всего-то и приходится, что поторопиться в аэропорт, и на посадку мы успеваем.

Сидни – отличный мужик, благодаря которому мы летим первым классом. Кресла просторные и удобные. Воспользовавшись этим, я отключаюсь, пока не приходит стюардесса с напитками. Я прошу принести мимозу – практически апельсиновый сок, – а сама принимаюсь листать хоккейный журнал, позаимствованный у Сидни. Ничего нового. Только сухая статистика да парочка снимков разгоряченных растрепанных хоккеистов.

Бросив журнал, я достаю «Тома Джонса». Может, он меня усыпит. Бесит, что нужно дочитать его ко вторнику. Мне нравится читать. Черт, да я в универе ради удовольствия ходила на пары английской литературы. Книга бы мне и понравилась, может, не прочитай я перед ней кучу веселых и полных секса историй.

Двадцать раз пробежавшись глазами по одному и тому же абзацу, я сдаюсь и до конца полета играю в бессмысленные игрушки на телефоне.

В аэропорту нас ожидает машина – так уж Сидни устроен, – которая отвозит нас в отель. Там же остановилась команда, так что в случае победы «Чикаго» сбежать с праздника не составит труда.

Однако на стойке регистрации возникает небольшая проблема. Сидни забронировал люкс с несколькими комнатами. Я на это не подписывалась: думала, у меня будет свой номер. Прикусив язык, я делаю вид, что меня это не смущает, потому что не хочу показаться неблагодарной – хотя не я уговаривала родителей на внезапную поездку.

Из плюсов – номер просто огромный. В нем есть просторная гостиная и несколько спален, в том числе моя собственная, с отдельной ванной с джакузи. Там-то я и закрываюсь на два часа, отмокая и снова пытаясь читать свою книгу. Потом случайно макаю ее в воду и откладываю сушиться.

Одеться – целое приключение. Собралась я так себе. К счастью, я нахожу черные джинсы, но лифчик у меня только один: тот самый, розовый. С черной толстовкой, которую я надела в самолете, он смотрелся нормально, но я помылась и заново надевать толстовку не собираюсь, поэтому варианта остается два: или светло-розовая футболка, или синяя с пятнами на груди. Приходится обойтись розовой. Натянув ее, я подхожу к зеркалу. О да, леопардовый принт отлично виден сквозь тонкую ткань. Я прикрываю его легким свитером и довольно киваю.

На стадионах очки постоянно запотевают, поэтому я надеваю контактные линзы. Без очков я не так похожу на зануду, а учитывая, что сегодня придется знакомиться с целой новой командой, выглядеть зубрилой мне совершенно не хочется.

К тому моменту, когда линзы наконец перестают выпадать – всего-то с третьей попытки, – у мамы не остается времени поорудовать надо мной тенями. Она большая поклонница синего и постоянно красит меня, как героиню ситкома семидесятых.

Вооружившись шерстяным пальто и закинув на плечо сумку, в которой лежат шарф, варежки, шапка, еще влажный «Том Джонс» и телефон, я на всякий случай проверяю, захватила ли с собой сигареты. На самом деле я не курю. Просто выкручиваюсь с их помощью из неудобных ситуаций, которые случаются часто. Я научилась медленно выпускать дым, чтобы никто не заметил, что я не вдыхаю.

На хоккейной арене полно людей. К счастью, у нас отличные места: у Сидни куча связей, так что попасть в первый ряд не проблема. Я устраиваюсь поудобнее, пользуясь возможностью вытянуть ноги, и наслаждаюсь беспрепятственным видом на центр площадки. Когда на лед выходят «Чикаго», Сидни заказывает нам всем по пиву. Половина трибун взрывается криками, хотя это выездная игра.

Я завороженно смотрю, как игроки легко передвигаются по скользкой поверхности. Сама я боюсь коньков так же, как некоторые боятся змей и пауков. Лезвия на ногах напрягают. Мне даже йога дается с трудом, так что я не горю желанием перерезать артерию в попытке расширить свой спортивный репертуар.

Когда на льду появляется Бак, Сидни подрывается с места, вскидывая кулак в воздух. Бак – настоящий слоняра, как йети. Огромный волосатый йети-шлюхан. По словам комментаторов, Бак – замечательный хоккеист. Тут мне нечего возразить: я видела его зарплату. Если бы он сосал, явно бы не получал таких денег. Их даже опытные проститутки не получают.

Толпящиеся позади девчонки, юбки которых можно принять за ремень, хихикают из-за какого-то Алекса Уотерса. Имя мне смутно знакомо. Они упоминают хет-трик. Видимо, он очень хороший игрок.