Елена Ха – Аленький цветочек. Снять заклятие Яги (страница 16)
— Ну чего ты стоишь? — нетерпеливо позвала Ягуся, — Садись рядом со мной. Как раз начинается!
Аленка несмело подошла к странной компании, присела на хвост страшного чудовища и заглянула в котелок. Три головы Змея тоже склонились над зеленоватой поверхностью, в которой девушка с удивлением узнала свой родной двор, на который как раз входили староста и Петр.
Навстречу желанным гостям устремилась Маша, она распахнула дверь, но тут ее оттолкнула Варя и первая выбежала на двор, поклонилась в пояс, хотела что-то сказать, да ни звука не издала. Глаза ее округлились, на лице появилась растерянность, которая быстро сменилась страхом, а затем и привычной злобой.
Баба-яги и Горыныч захихикали.
— Ну ты, старая, изобретательна. Голова! — похвалил Змей Ягусю. Та на него лишь рукой махнула, но по довольной улыбке было понятно, что бабусе похвала пришлась по душе.
Аленка все еще не понимала, что происходит, подействовало зелье и как, или магия действительно оказалась бессильна перед истинной любовью. Она вгляделась в Петра, и у нее отлегло от сердца. Юноша настороженно всматривался в смущенное лицо Маши, которая как раз вышла из дома с подносом пирогов и поставила его на стол, накрытый белой скатертью во дворе.
Солнце светило ярко, несмотря на сентябрь, было еще по-летнему тепло, поэтому отобедать на свежем воздухе было приятно. Отец уже сидел во главе стола рядом с самоваром. После положенных приветствий все расселись по своим местам. Варя оказалась по левую руку от батюшки, гости — по правую, а Маша аккурат напротив Петра. С торца уселся веселый гармонист, который время от времени невпопад горланил частушки:
Не ходите, девки, замуж за толстосума старого,
Ночью деньги не помогут сделать сына малого!
Маша смущалась, краснела, но на Петра смотрела с нежностью. Отцы семейств вели неспешную беседу. Староста расхваливал Андрея Федотовича, его хозяйственность, да дочерей. Варя сидела и, с нетерпением постукивая под столом ножкой, заглядывала говорящему в рот, ожидая услышать заветные слова.
— Вот я и жена моя, и сын решили, что будем мы рады породниться с таким хорошим человеком. Сын у меня хоть и молод, но серьезный и надежный. Отдашь ли ты нам свою дочь Марию? Обещаем… — неторопливо проговорил староста, но услышав, кого они хотят в жены, Варя вскочила, перебив почтенного мужчину. Обиженная девица опять открыла рот, но ни звука не сорвалось с ее ядовитого языка.
— Что ты за зелье ей дала? — удивилась Аленка.
— Зелье онемения, — хихикая, пояснила Баба-яга.
— Золото… Молчанье — золото! — радостно расшифровала Аленка и от счастья обняла Ягусю. Та от неожиданности даже вздрогнула и проворчала:
— Ладно тебе… давай дальше смотреть.
Староста и Петр с неудовольствием воззрились на Варю, но так как та продолжала стоять молча, Афанасий Васильевич снова обратился к гостеприимному хозяину:
— Так что скажешь, Андрей Федотович, отдашь за моего Петра среднюю дочку свою Машу? Обещаем заботиться о ней, оберегать, любить, как родную.
Петр снова уставился на свою зазнобу, а та расцвела в улыбке, потянулась несмело рукой к нему, он тут же поймал ее узкую ладошку, сжал. Отцы все это видели, заулыбались. Все было понятно без слов. От этих двоих любовью и нежностью за версту веяло.
— Вижу, дочь моя согласна… — начал Андрей Федотович.
— Согласна! — тут же подтвердила Маша, так и не оторвав сияющего взгляда от Петра.
Зато Варя возражала, сказать она не могла, но выразить протест сумела: она схватила поднос с пирогами и швырнула его об землю. Вкусная ароматная сдоба разлетелась по земле, глиняная посудина жалобно крякнула и раскололась.
— Простите, гости дорогие, — извиняющимся тоном проговорил хозяин. Он встал, схватил Варю за плечо и потащил в сарай, приговаривая, — Не смей меня и сестру позорить. Для нее это великолепная партия, они даже про приданое не спрашивают, значит, им неважно, что я за нее предложу, глядишь, тебе больше достанется, тебя-то без приданого никто не возьмет. Посиди в сарае, да подумай о своем злобном характере!
Варя явно не ожидала такого развития событий, она даже не особо и сопротивлялась. Только когда отец запер ее в сарае, она начала яростно молотить по двери, но на это уже никто не обращал внимания. Гости сговорились, что отпразднуют свадьбу через неделю в доме старосты. Пока отцы рассуждали о тратах и приданом, молодые ворковали. Петр, получив согласие любимой, заметно расслабился, смотрел на Машу с нежностью, та отвечала ему взаимностью.
— Ах, — хором восхитились все три головы Змея Горыныча.
— Молодость! — с легкой завистью прокомментировала Ягиня.
Аленка смахнула слезы счастья и сказала:
— Спасибо, бабушка, благодаря тебе сватовство закончилось хорошо, если бы Варя не онемела, она могла такого наговорить, что гости убежали бы в ужасе прочь.
— Петр бы не убежал, — возразила одна из голов Горыныча, — Видно, что парень смелый, решительный и надежный.
— Ну что? Сворачиваем сказочку? — спросила Ягуся и хотела уже вылить содержимое котелка, но тут на двор влетели два всадника. Один на сивой кобыле, второй — на вороном жеребце. У Аленки замерло сердце, ведь она тут же узнала Матвея, она схватила бабусю за руку и вырвала у нее котелок, с замиранием сердца вглядываясь в любимые черты.
— Нечо на этого сластолюбца пялиться, — буркнула Баба-яга и забрала котелок из рук Аленки. Девушка не успела возразить, а Ягуся уже вылила зеленое варево на травку и объявила, — Сестра твоя дура, так что может припереться и устроить тут мне скандал. А оно мне надо? Так что собираемся и уходим отседава.
— Отличная новость! — обрадовалась одна из голов Змея Горыныча, — Перемещайся поближе к моей пещере. Будем чаще встречаться!
— Не забывай, печень у нас одна на троих! — проворчала вторая.
— У нас спокойно, потому что люди дальше, — поделилась мыслями третья.
— А как же избушка? — удивилась Аленка.
Девушка расстроилась новости о переезде. Здесь она была не очень далеко от Матвея, это грело душу и давало надежду, а вдруг он как-нибудь случайно забредет в эти места, и они увидятся… Но Ягиня Берендеевна была категорична:
— Заходи в избушку и не ной! — резко приказала она девушке, заметив ее вмиг покрасневшие глаза, а Горынычу сказала уже мягко, — Хорошую идею ты мне подкинул. Соседа я твоего не люблю, но если за твоей горой избушку поставить, то мне его замок глаза мозолить не будет!
— Лады! — хором сказали три головы.
Аленка, понурив голову, пошла в домик, тоска скрутила в груди жгут, который мешал дышать. Ничего не хотелось, ни есть, ни разговаривать.
«Лечь бы сейчас, закрыть глаза и уснуть, а проснуться через год уже свободной и вольной идти куда захочу…» — с грустью подумала девушка и усмехнулась сама себе. Хотелось ей идти только в одном направлении, к Матвею.
— Ну чаго расселась? — сердито спросила Ягиня, — Держи котелки да самовар. Переезжаем!
Не успела Аленка сообразить, что она должна сделать, как домик заходил ходуном, стены, печь, стол и посуда на нем затряслись мелкой дрожью.
— Хорошая моя, осторожнее! — шептала Ягуся, поглаживая бревенчатые стены.
Пол неожиданно накренился, затем в другую сторону, и снова, и снова. За окном замелькали деревья.
— Бабулечка, а что происходит? — подвинувшись ближе к Ягусе на лавочке, спросила Аленка, она крепко обнимала самовар и с дурным предчувствием наблюдала за пляской чашек на столе.
— Эка ты недогадливая. Я же сказала, мы переезжаем. Избушка-то моя с курьими ножками не зря. Перевозит нас сейчас моя голубушка в другое хорошее место! — пояснила Баба-яга, и глаза у нее при этом блестели, как у молодой. Было видно, что переезд ей в радость.
Двигалось странное транспортное средство медленно, так что на «хорошем» месте они оказались ближе к вечеру. Когда тряска закончилась, и пол снова стал ровным, Аленка осмелилась выглянуть в окошко. Они оказались у подножья живописного, заросшего лесом холма.
— Красиво! — поделилась своими впечатлениями Аленка.
— Знаю. Не впервой здесь, — буркнула Ягуся, забрала из рук девушки самовар и приказала, — Сходи-ка лучше за печку, проверь, все ли там цело. Ведра, кадки, котелки. Поняла?
Аленка кивнула и пошла. Стоило ей зайти за занавеску, как входная дверь с грохотом распахнулась, и от порога раздался писклявый мужской голосок:
— Не ждала меня, хозяйка? Я тоже не ожидал, что ты на мои земли сама явишься! Вот и поквитаемся с тобой за все: и за зуб, и за кикимор!
Аленка замерла, даже дыхание задержала, но в щелочку между стеной и занавеской заглянула. Уж больно было любопытно, кто это такой смелый, что угрожает самой Бабе-яге! Видно было плохо, девушка смогла только разглядеть очертания худосочной и низкорослой фигуры незваного гостя.
— С каких пор земли Темного царства твои? — ни капельки не испугавшись, спросила Ягуся.
— С тех пор как я захватил замок Кощея, а его в темницу засунул, — надменным тоном сказал мужичок.
Тут бабуся странно крякнула, а ее старинный неприятель рассмеялся и коротко свистнул. В избушке будто маленький смерч промчался. Хорошо Аленка успела прижаться к печке, а то бы и ее закружило. Бабуся же была не готова к вероломному нападению, ее откинуло к стене, Ягиня ударилась головой о бревно и без чувств осела на пол. Мужичок, хоть и был мелким, но легко закинул обездвиженную противницу на плечо и понес в неизвестном направлении.