Елена Гуйда – Секрет Светлячка (страница 42)

– Санх, – довольно громко, но спокойно произнес Кирай. Но его голос промчался по переулкам, эхом повторяя заклинания.

И тут же черные ленты темной магии сорвались с его пальцев, объяли старика, повалив на колени.

Его схватили. И казнят теперь в столице.

И вроде бы он этого заслуживал, как и сбежавший Сенер. Но какая-то часть меня теперь сочувствовала старику и даже капельку радовалась Сене. Не скажу, что я хотела бы с ними еще хоть когда-то пересекаться, но и смерть… я слишком маг крови, слишком явно слышу зов умирающего, слишком ценю жизнь, чтобы желать смерти даже тем, кто этого заслуживает.

Наверное, это неправильно. Но что поделаешь со своей природой? Со своей магией.

Но потом меня бросило в холодный пот. Он расскажет. Обо мне! Он обязательно меня сдаст власти. Не сразу, может. Не завтра даже.

Даже если Кирай не заметил – старый Сумах расставит все на места.

И тогда я так же буду связана, осуждена и казнена.

Я бросила взгляд на Кирая. Он приближался ко мне широким шагом. В его глазах плескалась та же тьма, а еще злость и раздражение. Наверное, по отношению ко мне.

– Ты в порядке? – помогая мне подняться на ноги, спросил он.

– Живая.

В груди болело. От потери крови, думаю, и от усталости. А может быть, от осознания безысходного положения.

– Тор убежал, – не спросил, а скорее подчеркнул очевидное. И я в ответ только кивнула. – Попрошу тебя проводить домой и охранять, чтобы шаг за порог не ступила. Сама ты меня почему-то не слышишь.

Боги, как он сердился. Как он безумствовал. Может, потому что волновался, может… еще почему. И, конечно, мне понятны были его чувства.

Но я уже приняла решение, которое ему совсем не понравится.

Глава 21

На моей родной кухне пахло травяным чаем. Насыщенный аромат, который сопровождал меня с дня, когда началась моя память – еще в Аратсишане, потом в бегах, а теперь и в небольшой городке, где прошла большая часть моей юности. Я вдыхала этот аромат, и немного грустила.

Маэл, который стерег меня уже неделю, оторвался от чтения и бросил внимательный взгляд, но я только натянуто улыбнулась в ответ.

Под стражей я просидела все время поисков Сенера Тора. Безуспешных, нужно заметить, поисков. В стены моего родного дома ректор академии магистр Бимар Снорри сам лично принес мой диплом и уже подписанный лист практики заодно. Льер Гарри Томпсон предал мне лицензию Роуз тоже через ректора. Кажется, теперь он был совершенно не рад, что заключил сделку именно с непутевой девчонкой недоучкой, которая везде совала нос и теперь навлекла беды на Горенгвильский следственный участок. Не Тора же винить. И уж тем более не себя. С другой стороны, может, хоть ремонт теперь сделают, раз ужа сама корона обратила внимание на наш городок.

Роуз почти сразу же получила место целителя в госпитале. За неименеем других кандидатур с опытом и дипломом, а Мелани решила не покидать родные места и набраться опыта помощницей главного целителя. Впервые за долгие годы Роуз была искренне счастлива. Особенно после того, как Кларенс сделал ей предложение.

Мелани все же не решилась рассказать мне про выпускной, на который, помимо меня, не явился еще и Этклонер. Зато про то, как его отправили в закрытую военную школу, щебетала часами. Все знали чьими стараниями, но никто, кроме Мэл, не решался сказать это вслух. А вот про их свидания с Эриком она немногословно и сдержанно обронила: «Посмотрим!». Это точно. Эрику придется постараться, чтобы приструнить Мелани.

Зато мы долго и очень откровенно говорили с Роуз, навесив полог тишины.

Про город, храм, маму и отца, про войну, про то, как пришлось бежать хоть куда-то, чтобы сохранить жизнь мне…

Про многое… От этого было больно. Но именно во время наших разговоров я все отчетливей осознавала – эту рану невозможно было оставить в покое и забыть. Ее нужно было лечить. Но от этого становилось еще и тошно.

Заточение имело и определенно положительные стороны. У меня уйма времени для книги льера Сумаха. Боги, как же многогранна и неповторима была моя магия. Какое могущество и опасность хранила. И сколько всего можно было бы сделать хорошего, если овладеть ею в полной мере. В какой-то момент я осознала, что хочу этого. Это была моя природа, моя сила. Глупо отказываться от того, что действительно даровано богами. Но если все время жить бок о бок с имперцами – желание останется просто желанием.

– Чего нос повесила, великий следопыт всех времен? – все же заговорил Маэл, переворачивая страницы какого-то женского надушенного романа, с томной парочкой на обложке.

Странно, но поклонником этого жанра была Мелани, и как-то подобные пристрастия у меня не вязались с образом сурового темного имперского мага, повелителя времени, заглядывающего в прошлое. Маэл вообще был до ужаса противоречив, но в то же время… надежен. Интуитивное ощущение, подтверждение которому таилось в деталях его общения с Кираем и ранее.

– Чай будешь? – спросила я, вместо ответа на его вопрос.

Часики взглянул на меня так, словно в таком простом вопросе узрел страшный план свержения Императора. Хоть я его бы с радостью свергла прямо сейчас.

– Что случилось? – прямо спросил Маэл.

Да так, совершенно ничего. Вообще, с приездом этого отряда в Горенгвиль в моей жизни совершенно ничего не происходило и ничего не случалось. Но говорить я этого, конечно, не стала. А все же набралась храбрости и спросила.

– Почему Кирай не пришел ни разу за эту неделю? Неужели так занят поисками Сенера Тора, что не выкроил и часа, чтобы увидеться?

Прозвучало очень требовательно и нервно. Худшие подозрения преследовали меня в кошмарах. Но я себя все время успокаивала тем, что если бы и правда он знал, что я маг крови, то не сидела бы под стражей одного единственного Маэла. К тому же мой страж не отказывался от еды и питья. Значит не боялся, что я завладею его разумом. Так ведь? Или была какое-то другое объяснение этому? Боги! Самое ужасное – мучиться догадками.

– Мда… лучше бы на чай согласился просто и не спрашивал ничего, – поморщился Маэл, снова развернул свою книженцию и сделал вид, что полностью увлечен романом.

– Я тебя за язык не тянула, – теперь уже мне молчать не хотелось. – Ты сам спросил.

Пожала равнодушно плечами, словно и не ждала ответа ни сейчас, ни в принципе. Неугомонная спасительница Су, окинув меня осуждающим взглядом, стащила печеньку с тарелки отлетела подальше от неприятного разговора. Она все еще на меня злилась, не пыталась разговаривать, но не улетала и исправно таскала пироги и печеньки с тарелок.

На мое замечание Часики отреагировал как-то нервически. Хлопнул книгой и отбросил ее на стол, впившись в меня осуждающим взглядом.

– Ему сейчас лучше… побыть одному, – словно взвешивая каждое слово на весах, медленно заговорил Маэл. – Подумать, разобраться в себе… у него все сложно… как-то. И тебе… будет тоже с ним непросто. Потерпи просто. Время нужно. Боги, что я тебе вообще объясняю? Сами разбирайтесь в своих делах.

Зло закончил Часики, снова взял книгу в руки и так распахнул, что я всерьез забеспокоилась, как бы не перервал пополам. Но слава богам, обошлось.

Ответил так ответил. У меня теперь вместо одного вопроса – целый список. Только чувствую, что ни на один мне больше не ответят.

– Так чай будешь? – рявкнула я почему-то не менее нервно, чем он, стукнув при этом кружкой о стол.

Выматывало меня это домашнее заточение. Сильно выматывало.

– Я буду.

Неожиданно прозвучавший голос Кирая заставил меня вздрогнуть. Но не оглянуться. Не хватило смелости встретиться с ним лицом к лицу. Вот, кажется, я и получу прямо сейчас ответы на все волнующие меня вопросы. Это… пугало и обнадеживало одновременно. И уж точно было неизбежно.

– Пойду, наверное, подышу воздухом. Погода такая отличная. Солнышко… – Маэл говорил, скорее, чтобы заполнить эту повисшую напряженную до звона затянувшуюся паузу.

Солнышка несколько дней и в помине не было. Но и снегопада не было тоже. Сильно потеплело и получилось прочистить снег на перевале. Со дня на день пойдут караваны с юга, откроется дорога из Горенгвиля. И вся моя жизнь изменится.

Дверь за собой Маэл закрывал с таким грохотом, словно он всю улицу собирался оповестить о своем уходе.

И тут же Кирай оказался просто у меня за спиной не прикоснулся, не обнял, не заговорил даже. Но я ощутила его близость, как тепло открытого огня. И у меня задрожали руки так, что пришлось поставить кружку на стол, чтобы не расплескать чай.

От этого разговора зависит мое решение, мое будущее. От одного его ответа, на вопрос, который еще нужно как-то сформировать вообще. Я не понимала с чего вообще начинать разговор. Совершенно.

– Видимо, у тебя были очень важные дела, – обронила я, тщательно скрывая нервозность за обидой. – Надеюсь, что все они сделаны, раз время нашлось и для меня?

От его молчания першило в горле, щипало глаза и накрывала паника.

– Были… причины.

И это все? Сухой и пресный ответ оказался болезненней, чем молчание. И совершенно ничего не прояснил. Да и не способствовал как-то общению. Вроде закономерно спросить было, что именно за причины его удерживали от визита так долго. И в то же время, я панически боялась услышать ответ на этот вопрос.

Между нами словно выросла незримая ледяная стена. И мы не сможем