Елена Гуйда – Брак на заказ (страница 34)

Я свернула в ближайший, надеюсь, нужный переулок и остановилась, опершись рукой о каменную кладку стены. Сюда ветер не пробирался. Ну почти. По крайней мере, не пронизывал до кости. Но я всё равно выровнялась и обняла себя руками, пытаясь прогнать какое-то нехорошее не то чувство, не то предчувствие. Или это просто моя злость на мистера Коллинса. Хайраш бы не преминул подсказать, что это не просто злость, а самая настоящая женская ревность… и, наверное, я бы не смогла ему правдоподобно возразить.

Боги, Лив! Ну почему ты такая дура? Это всё равно что сунуть добровольно голову в петлю и ждать, что бочку из-под ног у тебя выбивать не станут из самых добрых чувств. Станут. Ещё как станут. И как бы тебе ни было горько, Роберт так же, как и многие другие, будет стоять и смотреть, как приводят в исполнение приговор.

— Проклятье! — я зло выдохнула густое облако пара.

Нужно брать себя в руки. И, как и планировала ранее, выбросить из головы мистера старшего следователя. Так будет проще и лучше для всех — особенно для меня.

И переведя дыхание, я продолжила путь.

Ветер гудел в переулках, как егерь в охотничий рог — на низких, пробирающих до дрожи тональностях. Скрипели флюгеры, пытаясь определить направление ветра. И совершенно безрезультатно.

Хоть бы не заблудиться…

Но едва я собралась с силами и решила продолжить путь, как дорогу мне заступила чёрная огромная фигура. И стояла она в такой позе, что ясно было — без потерь мне мимо неё не пройти. В лучшем случае я потеряю кошелёк, в худшем… впрочем, тут вариантов много, но как-то ни один мне не нравился.

Попалась.

Я развернулась, дабы утвердиться в своей догадке, и совсем сникла. Позади меня поджидала ещё парочка фигур поменьше, но настроены они были не менее воинственно.

Любопытно, они меня вели или я случайно попалась? Проклятье. Была бы меньше озабочена свиданием мистера Коллинса и Вивьен — не попалась бы по-глупому. И даже сложно сейчас определиться, что меня больше выводило из себя — осознание, что я проморгала слежку, или то, что на мне просто-таки печать злого рока. Неужели мать Окаш так быстро взымает долги за свою помощь?

Ладно!

Везение — это всегда только пятая часть любого предприятия. Я зарыскала взглядом по сторонам и едва сдержалась, чтобы не выругаться вслух. Глухо. Точно глухо, потому как наличие спасительной двери или окна я на уровне инстинкта определить могу.

Хорошо!

Ждём. Они же не будут стоять и молчать? Как-то это не по-разбойничьи. Шайка всегда набегает — грабит или что она там планирует со мной делать, и исчезает. А учитывая, что мы сейчас не на отшибе и даже не в квартале торговцев и ремесленников, который не так хорошо патрулируют, как центр столицы, то меня будут убивать и грабить очень быстро.

Я приготовилась действовать, выпустив из рукава короткий ножик-финку. Таким я не убью — уметь нужно, но пырнуть и дезориентировать сумею. Если повезёт. Больно дядька в конце улицы огромный. Может, и не повезёт…

Как обидно, оказывается, подыхать в подворотне. Но ожидаемо, с моим-то ремеслом.

И тут они, как по команде, ринулись ко мне с двух сторон, пытаясь зажать меня и не позволить выскользнуть.

Я выдохнула и, развернувшись к дядьке побольше — рванула со всех ног ему навстречу. Пусть огромный, но один. Тех двое, и мне точно не удастся мимо них проскочить.

Тьма, как же мне мешало моё мокрое и тяжёлое от налипшего на подол снега платье! Кажется, оно жило своей жизнью и делало всё возможное, чтобы свалить меня с ног. А мне нельзя. Никак нельзя. Заспотыкаюсь — и всё.

— Осторожно там! Она нужна живой! — выкрикнул один из дядек позади меня.

Взволновано так крикнул. Значит, я живой нужна. И если что случится с моей персоной, то у них же головы и полетят. И меня осенила практически сумасшедшая и совершенно идиотская идея.

Я резко остановилась. Притом так резко, что, кажется, душа моя полетела дальше. Прижалась к стене, дабы дяденьки меня не сшибли по инерции и приставила свой же ножик себе к горлу.

— Живой не получите! — довольно спокойно, пусть и тяжело дыша из-за бега, выкрикнула я. И дяденьки от неожиданности встали как вкопанные.

Несколько секунд царило такое молчание, что даже ветер и флюгеры притаились, замолчали.

— Замочим и забудем! — прохрипел другой, очень простуженный голос. — Мистер нас простит и поймёт.

— Он нас освежует сначала, потом скормит своим тварям. А потом простит и поймёт, — процедил сквозь зубы первый голос.

Дядька-гора промолчал, но так многозначительно хмыкнул, что мне показалось — и ему не чуждо чувство страха и инстинкт самосохранения.

— Она сама… — снова заговорил второй, без былого кровожадного энтузиазма.

— Ты думаешь, он будет разбираться?

Проклятье! Что мне делать?! Вечно же так стоять не будешь, а стоит чихнуть или моргнуть…

И почему спят Хранители? Или они реагируют, только когда схватка с таким же Хранителем, как и они? Бездна! Ну что мне делать? Не орать же во всё горло: «Помогите!» Хотя если всё и дальше будет так плохо, придётся орать.

В этот момент дядьки перешли на общение знаками. У нас с Рашем тоже был такой язык, когда хочешь что-то сказать, но не можешь. Увы, у каждого воровского клана он свой, и даже если бы было посветлее и я могла хорошо видеть все знаки, то не факт, что правильно бы их растолковала. Но одно могла сказать точно — если клан, то точно не случайно решившие подзаработать пьянчуги, которые понятия не имеют о кодексе. Значит, не просто разбойники… Кто тогда? Наёмники? Скорее всего.

Эти не выпустят.

Эй, ящерицы! Не пора ли меня спасать?

Но рисунки вели себя так смирно и тихо, словно были просто обычными картинками на руках. Зла на них не хватает.

Мужики, кажется, до чего-то договорились и медленно отступили. Двое — гора и тот, который мне желал горло резать. То есть чтобы я сама себе того… и всё. А один остался стоять на месте. Мне, похоже, полагалось расслабиться…

Ну уж нет. Со мной не пройдёт.

И в этот миг по белому снегу потянулись чёрные щупальца тумана, сбив с толку и меня, и моих душегубов. Неестественный такой туман. Противный этому миру. Но, кажется, мне знакома была его природа.

Бездна. Как же меня пугает эта магия. Кажется, что сейчас из-под этого тумана начнут подниматься мертвяки и скелеты. Да и вообще, от магии смерти меня тошнило и кружилась голова.

И кажется, не только у меня.

Даже бывалые мужики струхнули. Один из наёмников, тот, который желал от меня избавиться и забыть, вздрогнул и начал пятиться. Вспышка ядовито-зелёного света — и вокруг него образовался мягко светящийся всё тем же выедающим глаза светом купол, по которому пробегали мелкие беспокойные искры. Мужик замер. Второй, который более ответственно относился к приказам, выругался так, что у меня уши покраснели. А третий, сбитый с толку, просто застыл, ожидая дальнейших указаний от своих подельников.

— Не дёргайся! — скомандовал самый благоразумный член шайки не то мне, не то своему огромному другу.

Если мне — то не стоит беспокоиться, я всё равно слушать никого не собиралась. И, сложив ножик, попыталась быстренько скрыться в переулках, пока и мне не досталось за компанию. Но, кажется, меня тоже не собирались отпускать, потому как снова полыхнуло — и меня тоже накрыло таким же куполом, как и первого разбойника, сообразившего, что тут пахнет палёным.

Я тоже не сдержалась и высказала свое отношение к ситуации не менее ёмким и ещё более витиеватым словесным оборотом, нежели неожиданный товарищ по несчастью. Правда, совсем тихо. В случае чего — благовоспитанной мисс таких слов знать не положено.

Хотя… Боги! Да кого я обманываю? Мне конец. Совершенно точно конец.

И, похоже, в этот раз мне уже выбраться так просто не удастся.

— Ну, ящерицы дохлые, вы меня спасать думаете? — прошептала я.

Ящерицы меня проигнорировали, тем самым лишив меня малейшей надежды выйти из боя с малыми потерями.

Ветер стих. И вообще, стало так тихо, что я слышала, как бьётся моё сердце. Или оно и правда так оглушительно стучало?

— Мисс Торхейм, мне как-то не очень понятно — вы сбежали из тёплого уютного кафетерия, из, хочется верить, не менее тёплой дружеской компании на встречу с этими личностями с сомнительной репутацией? — совершенно спокойно полюбопытствовал мистер старший следователь. — Прошу прощения, но мне сложно вас понять.

Я затравленно покосилась на обрисованную зелёным светом приближающуюся фигуру Роберта Коллинса и попыталась проглотить ком страха, застрявший в горле и не позволяющий достоверно изобразить проклятый акцент. Пока ещё мисс Торхейм. Издевается? А что если и правда не узнал? Или не стоит и надеяться? О мать Окаш, помоги! Нет, выложить сходу все карты на стол… Ну уж нет.

— Я заблудилась! — пропищала я, едва справившись с голосом.

— Да что вы говорите?! Какая жалость! — притворно посочувствовал Роберт, приблизившись ко мне вплотную, и купол, не позволивший мне сбежать, исчез. Правда, свободней от этого я себя не чувствовала. Роберт стоял ко мне настолько близко, что я ощущала его запах — немного резкий и чуточку горьковатый.

Я поджала губы. Вот и всё, Оливия, твоей игре конец. Как, впрочем, и расследованию, работе в участке и собственно твоей жизни. И что-то мне подсказывало, что сбежать, как у Хайраша, у меня не получится.